Аранзат ван Толло уже и сам верил в свою незаменимость. Сейчас он в тысячный раз перечитывал инструкцию, стараясь, чтобы даже после такого каскада повторений она не потеряла смысл. Это было умиротворяющее, медитативное занятие - оно давало уверенность, что наверху всё продумали хорошо. Кроме того, чтение было одним из немногих необязательных навыков и способов развлечься, которые ему оставили.
За минувшие в лаборатории десятки лет Альянс успел прилично изучить баншур. Легионы жертвенных гомункулов не просто исследовали тот заброшенный кадимский город - как раз по этой части прогресс был минимален, руины плохо вязались с актуальной информацией. Но каждые запуск и возвращение биороботов позволяли ещё немного уточнить странные координаты. Особенно же в этом помогали реконструированные записи о вторжениях гимахов, всё ещё слишком абстрактные, но даже так незаменимые для триангуляции событий… Аранзат подозревал, что здесь не обошлось без обращений к союзникам из Консилиума, потому что для такого явно требовалось отследить намного более двух точек.
Однако это было, конечно же, уже совсем не его ума дело. А вот что касалось непосредственно него, так это следующая критически важная часть работы. Применив собранные данные к уже известному устройству алтаря, альянсовцы смогли намного лучше расшифровать значение вещественной молитвы. Определить, что именно случается в процессе ритуала, и почему одних лишь прежних сведений было недостаточно.
Непосредственно баншур служил, как многие и думали, всего лишь терминалом. Он посылал сигнал некоей другой системе астрономических масштабов, спрятанной в неведомых недрах дельта-потока ещё, должно быть, на заре времён, но всё ещё чутко слушающей. И вычисления для переноса материи производились именно там, а шаннамский артефакт просто уточнял детали. Отправиться через него к кадимцам можно было откуда угодно, но только при условии, что это достаточно человеческое существо. Возможно, для других разумных созданий, или даже не только их, существовали собственные аналоги такой системы, хотя Альянс про это лишь подозревал. Ведь не стали бы неведомые друзья шаннамцев, даже настолько могущественные, применять столь грандиозный комплекс ради горстки землян, едва ли вышедших из каменного века? Не имело особого значения даже, изучили ли они чужие чертежи баншура или самостоятельно возвели сам межвселенский передатчик.
А может, и более чем межвселенский! Альянс пока только планировал добраться к нему напрямую, однако по косвенным уликам полагал, что кадимское пространство отделяется не только каменной стеной. Вокруг определённо простирался барьер посерьёзнее, который отсекал какие бы то ни было попытки зайти туда иначе как через, видимо, единственную оставленную брешь, уже полностью закрытую самим этим каналом.
Отчасти это напоминало Глаз божий, артефакт, недавно найденный в соседнем диадроме. Вернее, это та вселенная была замечена благодаря ему, окружившему всё вокруг ярко сияющей оболочкой. Хотя его история вполне могла окончиться вторжением некоего чудища с достаточно мощными клинками, кабы отправленный на выручку альянсовец промедлил - изоляция же Кадима была куда надёжней… Однако у них обоих имелись несомненные сходства, вполне достаточные, чтобы понять, как перенастроить алгоритм баншура. А именно, до некоторой предельно осторожной степени перенастроить координаты так, чтобы переместиться в более обитаемые места, где сейчас могли жить создатели гимахов.
И, хотя сам Аранзат этого не знал, ему предстояло тут в некотором смысле повторить подвиг более опытного коллеги. Закинуть на ту сторону реальности физическое тело было возможно - хотя бы крошечный кусочек, из которого тоже вырастет полноценный организм. Но ради сдвига координат пришлось пожертвовать точностью прицела, а кроме того, вернуться всё равно удалось бы только после смерти, чего альянсовцы допускать никак не собирались. Наилучшим выходом, после долгих изысканий, показалась отправка одной лишь информации, индиционного корня путешественника. Так он мог сохранить пусть не омническую душу, но её добротный каркас, на который по возвращении нарастили бы всё остальное, а в процессе операции сохранять рассудок, лояльность организации, и даже пользоваться различными сверхсилами. Да, для сборки последних пришлось привлечь даже парочку высокоранговых мастеров, но важность цели допускала и такие удивительные средства.
Руководители эксперимента просмотрели множество кандидатов. И только Аранзат идеально подходил по всем параметрам, включая многие крайне странные для неспециалистов, вроде даты рождения или отношения к сладкому. Всё это помогло бы ему чётче синхронизироваться с ритмами молитвы и ничего не потерять при переносе. Но самым главным было то, что его сущность, ключевая самоидентичность, полностью совпадала с необходимым минимумом инфосферных структур, там не было почти ничего лишнего. Разумеется, ему подчистили память, даже начисто отсекли многие маловажные навыки - однако оставшегося компактного ядра хватило, чтобы суть Аранзата, сводившаяся к талантам в индиционных трудах, хорошему знанию физических явлений и философии эмендизма, на слишком пострадала. Испытателем высшего класса его назначили не просто так, да и наконец выпал достойный повод доказать, что Разведчиком аж пятого он тоже числился вполне заслуженно!
- Готовность три! - прозвучало в ухе.
Голос был, естественно, всего лишь записью, ибо ни один сигнал не мог проникнуть через запечатанную оболочку храма. Снаружи, насколько представлял путешественник, сейчас разливалось целое море адхуры. Вполне достаточное, чтобы безвредно, но ощутимо, словно дрожание воздуха над раскалённой пустыней, искажать реальность одним только своим присутствием. Местами она даже перерождалась в эктоплазму.
Разведчик переключил внимание на единственный, помимо лёгкого скафандра, предмет, который ему вручили. Цилиндрик серого металла из дюжины угловатых колец с чёрными символами на каждой стороне, немного туговато проворачивающихся вокруг продольной оси. Довольно маленький - длиною с карандаш и диаметром в полтора пальца. Непросто было поверить, какая силища сокрыта внутри этого удивительного устройства, а особенно - что это буквальное продолжение всего Аранзата, воплощение его сущности! Вначале оно должно было помочь при переносе, дополнительно стабилизировать Разведчика, а после послужить ему регулятором индиционных способностей или даже полностью заменить их собственными встроенными иксемами. Мощнейшее оружие в умелых руках, хотя сам человек надеялся, что не придётся им так воспользоваться. Это была самая первая такая экспедиция, ещё даже не осмотр, а лишь проверка телепорта, но кто знает, что там впереди?
Автоматические системы тем временем ухватили узорчатые стерженьки, активирующие баншур, и поднесли их к камню. Разведчик покрепче сжал в свободном кулаке последний из них, примеряя к соответствующей точке алтаря. С точностью до наносекунды, в строго определённом порядке, все буквы молитвы заняли свои места, раздвигая детали артефакта. Когда раздался последний тихий клик, человек отпрянул к стене.
На сей раз, как и ожидалось, запуск выглядел немного иначе. Пространство вокруг стержней исказилось так, что все они переплелись хитрым вензелем, крепко состыковались теми частями, которыми ни при каких иных условиях бы не сумели. Получилась арка, отдалённо похожая на треугольник Пенроуза, причём всё продолжающая усложняться за пределы геометрии и вообще понятной даже Аранзату логики. Раньше это бы не смутило путешественника - однако подготовка требовала отказа от очень многих знаний, в том числе некоторых важных для успешного выполнения миссии. Он даже не был уверен, сколько тонких изменений понадобилось, чтобы компенсировать эту утрату другими средствами.
Когда все шесть фигурных стержней заняли верное положение и метаморфозы прекратились, Разведчик, затаив дыхание, коснулся этой арки.
Что произошло в следующее мгновенье, он не понял. Затем почувствовал, как его тащит, вперёд и вдаль. Натренированное подсознание уже подхватило ход решения теаматических уравнений, которые и служили ему маршрутом, внося крошечные коррективы. Взломать космический сервер, где производились основные вычисления, альянсовцы не могли - пришлось действовать изнутри, на свой страх и риск. Разведчик по мере сил пытался и отслеживать что-то вокруг - ускорение разума, оседлавшего волну непостижимых формул, оставило крошечное окошко, в неуловимо краткий миг для находящихся снаружи, но сравнимое с ударом сердца по его биочасам. Хотя здесь он был абсолютно бестелесен.
Сфокусироваться ему удалось как раз в момент приближения к этому серверу. Участок космоса, отрезанный ото всей физической и во многом даже метафизической реальности, был так мал, что едва вмещал единственное солнце. Развернувшаяся экстрасенсорика подсказала, что это небесное тело, Звёздный Алтарь, было перестроено некоей сверхцивилизацией ещё за бессчётные эоны до рождения вселенной, где в самый первый раз появились гуманоидные существа - пока даже не человеческие, только прообраз. Именно этот пламенеющий шар неясного цвета являлся единственным способом перемещения к кадимцам. И сами они, видимо, приходили оттуда тем же путём, только через другие маяки.
Сминающаяся ткань реальности не позволила узнать больше деталей. Разведчик с трудом удерживал даже самого себя, перелицовываемого запредельно могучими формулами. Эта мощь текла вокруг и сквозь него, почти растворяя, однако не настолько, чтобы полностью отрубить от укреплённых ощущений. Несомненно, даже самый совершенный гомункул не сумел бы воспринять столько всего! Для этого явно требовался мощный разум, способный постичь хотя бы отдельные строчки пропускаемых сквозь него уравнений… Точнее, сам разум пропускался через решётку вычислительных конструкций, изредка выхватывая отдельные фрагменты, и лишь такие столкновения имитировали чувство времени.
Но вот мир снова принял осязаемую форму. Аранзат мысленно оглядел индиционный каркас, убедился, что тот цел, и медленно открыл глаза.
Он очутился на лужайке. Почти идиллической, настолько, как может всё устроить несомненно дикая природа. Довольно ровный круг зелёной травки и других неведомых, но вполне земных растений с цветочками пастельных тонов раскинулся на километры во все стороны. Вдали, как рамка, темнел очень густой, как будто бы еловый лес. Над головою же простирался тёплый летний небосвод с редкими перистыми облачками.
Насколько можно было судить, опасности это место не представляло. Во всяком случае, не больше, чем детская площадка, где тоже может прилететь ведёрком по неосторожной голове. Аранзат не помнил, что существуют детские площадки, однако сформированная мысль лежала именно в такой плоскости ассоциаций. Главным образом потому, что другие существа на полянке вели себя очень похоже. Не меньше сотни созданий, которых можно было бы с натяжкой звать антропоморфными кроликами или плюшевыми медвежатами, бродили по окрестностям и срывали яркие цветочки, обычно сразу же съедая, негромко лопотали, тихо разглядывали пролетающих мимо букашек, играли с камушками…
Очистка памяти была необходима, чтобы, оказавшись в совершенно незнакомом месте, Разведчик воспринимал всё чисто, без подгонки под привычные схемы и образы. Однако, разглядывая этих будто мультяшных созданий, иные из которых уже пытались неловко вступить с ним в контакт, он всё же не удержался от субъективного мнения. Ибо настолько уродливых и деградировавших тварюшек ещё стоило бы поискать!
Животные эти были от силы метр ростом, и то только благодаря паре огромных круглых наростов в форме эритроцитов или плюшек по бокам головы. Ниже росли ещё два таких же, но поменьше, словно они не могли определиться, отращивать ли уши на звериный или человеческий манер, и решили использовать сразу оба. Сама голова составляла едва ли не половину всего тела - вытянутая кверху, с шапочкой волос на макушке, широко расставленными выпученными глазами прямо под ней и громадным, в половину плоского лица, ртом с парой здоровенных квадратных резцов. Носа или иных органов чувств на морде не нашлось - лишь гладкий треугольник, поросший той же короткой коричневой шерстью, вроде собачьей, что и остальное тело. Шея напоминала толстый диск. Ниже располагалось туловище, как будто вариация на тему снеговика, из двух приплюснутых шаров грудной клетки и живота. Трёхпалые конечности оказались короткими, но на удивление массивными.
И особенно поганой новостью было даже не то, что сам Разведчик здесь воплотился в виде одного из таковых существ. Не высококлассному бывалому Испытателю ведь было беспокоиться о подобных неурядицах - он ещё загодя готовился к неправильной материализации. Куда как хуже было то, что эти гротескные зверьки, даже после беглого экстрасенсорного анализа, оказались прямыми потомками человеческого рода.
В неоправданно гигантской голове мысли ворочались вяло и коряво, поэтому, собравшись с силами, Аранзат переключился на индиционное мышление, впрочем, оставив физическое восприятие реальности. Сделать это оказалось трудновато, но, к счастью, цилиндрик не подвергся никаким метаморфозам. Коротенькими пальчиками, которые куда уместнее смотрелись бы на ноге, а не руке, ему удалось повернуть нужные кольца и сместить акценты своей сущности. Ум прояснился, не идеально, но до обычного уровня человека, чего было вполне довольно для следующих дел. Поднявшись на не менее нелепые задние лапы с небольшими копытцами, Разведчик присоединился к гуляющим соседям.
Они были настроены вполне дружелюбно, ну, на свой лад. Аранзата то и дело пихали рудиментарными ладонями, пытались несколько раз даже боднуть, но хоть не укусили. И непонятный цилиндрик их не заинтересовал. Причудливые недозайцы просто шатались по округе, без цели и смысла, с разумом, едва превосходящим кошачий, но даже близко не дотягивающим по интеллекту. Кажется, даже без инстинктов.
Едва ли гимахов, величайших воинов своих миров, брали из таких мест. Иначе они бы давно уже истребили этих существ, просто из жалости.
Через некоторое время, впрочем, новая информация сделала ситуацию более неоднозначной. Аранзат почувствовал опасность. Само чувство было, правда, совсем иным, понятным лишь отчасти, и, по сути, без негативной окраски - но всё равно для Разведчика не предвещало ничего хорошего. Некто пока что наугад шёл в его сторону, целенаправленно разыскивая. Возможно, не именно его, но общее отклонение в системе?
Оглядываясь по сторонам, пришелец всё яснее понимал, что спрятаться на этой открытой поляне было фактически негде. Он мог затеряться в пусть не очень плотной, но всё-таки толпе «сородичей» или залезть под какой-нибудь кусточек и выкроить несколько минут, но и только. А что случится дальше, оставалось для него полнейшей загадкой. Помимо того, разумеется, что на этом его экспедиция рискует весьма бесславно завершиться, ну или же перейти в ту часть здешней реальности, которую он предпочёл бы не наблюдать вообще. Да, альянсовец был мощно вооружён, но сам факт применения такого средства стал бы полнейшим провалом, а в перспективе грозил принести ему ещё больше проблем.
Чрезвычайность ситуации не перевесила годы жёсткой подготовки, и Аранзат, собравшись с мыслями, для начала попытался увидеть, кто же там идёт. Сделать это оказалось нетрудно, визитёр был довольно приметен на общем фоне. Этот уже куда как больше напоминал человека, с примерно теми же ростом и пропорциями, разве что был необычайно тощим. И абсолютно белым, единого оттенка по всему телу - только лицо украшала пара огромных глаз, блестящих чёрных овалов, слегка вытянутых кверху. Больше у диковинного создания не было ничего, никаких лишних отверстий, выростов и прочих важных органов, даже мышцы и кости угадывались с трудом. Разведчик не понял, покрыт ли гуманоид одной лишь своей кожей, или же носит облегающий скафандр, хотя глаза его казались явственно живыми. Такие детали, впрочем, сейчас бы вряд ли пригодились. Узнать больше, ошиваясь поблизости, альянсовец не рискнул, поэтому отковылял подальше и усилил экстрасенсорику.
Особенности местной инфосферы мешали просто считывать всё нужное, однако с некоторым усилием пришелец сумел добыть пару фактов о нечеловеке, а заодно и собственном воплощении. Если нутхи за миллионы лет бесповоротно превратились в безмозглых зверюшек, то ноэра стали их заботливыми пастухами. Тоже не самыми умными, на уровне, может быть, десятилетнего ребёнка, в лучшем случае, а этот молодой парень и вовсе не сдал бы ни одного экзамена на логику. Однако если он что и умел, так это следить за стадом недозайцев и видеть мелкие закономерности, которые в присутствии Разведчика начали искажаться, расходясь по пастбищу среди холмов всё более широкими волнами.
Чутьё у гуманоида было пусть не идеальным, но вполне достаточным, чтобы со своей великанской, по здешним меркам, высоты следить как минимум за немалой частью стада, угадывать, откуда исходят эти волны, и предполагать манёвры их источника. Способность, основанная на инстинктах и только самым краешком касающаяся сознания, но оттого лишь более удобная. Должно быть, так ноэра вычисляли заболевших?
О том, чтобы ликвидировать нечеловека, не могло идти и речи. Так пришелец только привлёк бы внимание других пастухов и гарантированно выдал своё местоположение. А при попытке отбиваться наверняка столкнулся бы с кем-то посильнее. Разведчик не пересекался с гимахами лично, но видел записи двух непростых даже для Альянса битв, и неплохо представлял, на что способны действительно серьёзные кадимцы.
Что ж, подумал Аранзат, если судьба швыряется в тебя лимонами, на которых вырезаны инструкции, вариантов действий тут не очень много.
Осмотревшись ещё раз, он составил в уме карту местности и прикинул, как, скорее всего, станет двигаться пастух. Лавируя между нутхи, со всей возможной осторожностью добрался до одного из самых больших кустов. Тщательно всё взвесил перед неотменимым решением, тонко подкрутил колечки на цилиндре и, насколько хватило силы лапок, зашвырнул его в самую гущу листвы. Затем, не оглядываясь, максимально спокойной походкой устремился подальше. За его спиной единственный принесённый из Альянса предмет стремительно разваливался, даже не на осколки, но отдельные простейшие понятия и концепции. Такие, которые уже невозможно, ну или хотя бы крайне трудно было собрать в первоначальную форму. Уничтожение якоря крепко ударило по сущности Разведчика, но вряд ли это было так заметно среди шатающейся и хаотической походки недозайца. Зато подсказало, что Аранзат просто вселился в одного такого, а не создал новое тело по образу и подобию.
План сработал. Сконфуженный пастух вышагивал вокруг куста, заглядывал под него, задумчиво озирался, силясь понять, откуда исходят эти незримые эманации, и такие измышления полностью забили его не особенно великий ум. Разведчик же тем временем, до предела расслабив собственное сознание, топал к ближайшим невысоким холмам, куда сами, на остатках памяти, вели неутомимые ножки его теперешнего тела.
Однако уже скоро он начал замечать, что двигается туда не в одиночку. Многие нутхи, легко и незаметно оставляя свои занятия, тоже шли в ту сторону, причём за их бессмысленными взорами проступали искорки неподдельного интереса. Аранзат, всё ещё стараясь не подавать ни малейшего признака разумности, прислушался к ощущениям нутхийского мозга - и действительно нашёл там некий импульс. К счастью, тот был не навязанным извне. Всего лишь реакцией на уловленный сигнал, природу которого Разведчик до сих пор понимал довольно плохо, но научился хотя бы различать само такое ощущенье. Там впереди ждало некое редкостное зрелище, вроде бы не угрожающее главной работе.
Когда до цели оставалось совсем немного, стадо замедлилось, и Аранзату пришлось, подобно соседям, пробивать себе путь вперёд. В этом деле немало пригодился разум человека, подсказывавший, куда эффективнее давить, чтобы недозайцы на миг теряли равновесие и уступали дорогу. Баланс у них оказался неожиданно хорошим, несмотря на гротескную анатомию, Разведчик попытался даже запомнить его принципы.
А пробившись наконец в первые ряды, он поспешил уже сам уступить место нутхи помассивнее, и укрылся за его спиной, выглядывая только одним глазком. Впереди лежало брёвнышко, на котором восседали двое ноэра - определённо крайне старых, хотя что конкретно выдавало их возраст, пришелец не особо представлял. Должно быть, дело было в самой манере сидеть и двигаться?.. Они общались, в основном жестами долгопалых рук и чинными кивками, с парой других гуманоидов… Которых в этом мире явно не было ещё несколько минут тому назад, новая сенсорика немедля уловила бы присутствие таких организмов хоть за десять тысяч миль. Покрытые сложными красно-чёрными панцирями со множеством мелких шипов и острых граней, из прорезей которых сверкали алые глаза, они, тем не менее, также определённо были далёкими потомками человечества. И от них как будто бы исходили флюиды не просто физической силы, но власти, непререкаемой, дарованной свыше.
Жвалы на нижней стороне их лиц при ближайшем рассмотрении оказались более изящными пластинами брони, за которыми Разведчик, когда понял, как смотреть, разглядел вполне обычные челюсти. Дальше осталось только читать по губам и переводить незнакомые слова на земные языки. Да, нутхи умели слышать звук, но делали это так своеобычно, что Аранзат не рискнул полагаться на эту форму ощущений. Он быстро распознал отдельные сходства речи великанов с эргалимской молитвой, и расшифровка всего остального, даже при нынешних ограниченных возможностях, не составила труда. Хотя начало диалога всё равно осталось неизвестным, да и ответы пастухов не удавалось понять вообще.
Инспекторы экосистемы. Вот как можно было назвать этих двоих. Видимо, тот ноэра после тщетных попыток определить природу отклонений передал каким-то способом весточку старейшинам - а те, подумав, вызвали эдаких полицейских. Едва ли те уже поняли, в чём суть, иначе у пришельца не вышло бы столь долго оставаться незамеченным, особенно стоя так близко. Однако счёт шёл в лучшем случае на минуты, ибо здешняя полиция была экипирована несоизмеримо лучше полудиких пастухов. Одеждой этим существам также служила только собственная шкура, но к ней были прицеплены несколько затейливых устройств, наверняка для поиска и устранения прячущихся угроз… А в траве под их ногами Разведчик заметил некие высокотехнологичные глайдеры, которыми они как раз тогда же воспользовались. Судя по тому, что уловил пришелец, сам факт его прибытия как минимум подозревался, а такая задачка требовала уже вмешательства более серьёзных специалистов.
Кто под ними подразумевался, Аранзат проверять абсолютно не желал. Кадим почти стопроцентно был не тем местом, где его встретили бы с распростёртыми объятиями, и даже если здесь был какой-то другой мир, он всё равно был напрямую связан с тамошними проектами. Однако пути для отступления пока ещё нигде не удавалось разглядеть, и альянсовец уже начинал волноваться. Пучеглазый недозаяц искал лазейки.
Актёрские навыки тоже помогали продержаться. Со стороны тело Разведчика казалось самым обычным нутхи, а мощь своего разума он уже успел замаскировать. Вероятно, у существ без омнических душ и правда не было столь яркого индикатора самосознания… Но вот великаны снова завели свои летательные аппараты и взлетели невысоко над травой, вне досягаемости устремившихся за ними восторженно лопочущих нутхи. Повисев в воздухе около десяти секунд, они ещё раз напряжённо огляделись, после чего отлетели на несколько метров от завалинки с как будто бы задумчивыми старцами. Кажется, один из них нажал кнопку одного из приборов на боку, разглядеть с такого ракурса не вышло.
Сразу же в стене перед ними беззвучно раскрылся проём. Аранзат моргнул несколько раз, осознавая то, что видит. Даже сейчас он был готов поклясться, что до самого горизонта во всех направлениях тянется обычная планета. Что уж, некоторые нутхи пришли именно оттуда! Однако же, глядя на портал, он также видел стену пещеры, искусно расписанную каменную поверхность. Воистину, ситуация была практически как в том анекдоте - мол, стою посреди чистого поля, никого вокруг нет, и вдруг из-за угла танки! Вот только тут это была реальность, и альянсовец наверняка предпочёл бы появление танков, а не подобное надругательство над законами здравого смысла. Сравниться с ним могли разве что танцы фигурных стержней над баншуром, и эта аналогия помогла Разведчику примириться, уложить двоякие образы в собственном разуме, а заодно невеликом нутхийском умишке, которому восприятие пространственного парадокса определённо приносило почти наркотический кайф.
Юркнув вперёд, вместе с некоторыми другими недозайцами, он уже готов был попытаться выйти сквозь разверзшуюся дверь. Правда, до неё не смог бы дотянуться даже самый ловкий нутхи… И что бы он стал там делать, в таком нелепом теле, без транспорта или оружия, среди ещё более продвинутых существ? А кадимцы, на что указывало вообще всё, не так уж трепетно относились к жизням и куда более ценных особей.
Впрочем, эта мысль и стала его спасением, напомнила, что Разведчик обучался превращать слабости в силу, а таковых было предостаточно.
Да, ведь он здесь один раз уже вселился в нечеловеческое тело! И после утраты якорного механизма должен был окончательно стать просто живой программой, бесплотным духом! На то, чтобы понять, как этим пользоваться, ушли ещё четыре секунды. В следующее мгновение тот незадачливый нутхи упал замертво, а бронированный амбал на глайдере, летевший впереди, качнулся, обучаясь пользоваться своим телом.
Ох, то была воистину головокружительная мощь! Особенно после скитаний в тельце уродливого карлика! Аранзат поочерёдно напрягал литые мышцы, дотягивался нейронными сигналами и экстрасенсорикой до различных органов под панцирем, пытался угадать их назначение. А ему ведь досталась не только лишь плоть этого постчеловека! Проникнув в его сущность, альянсовец фактически пожрал изначальную структуру разума, всецело заместив своей, но сохранил некоторые частицы памяти. Им был Орилан Отол Аэ-Ванакор, умудрённый контроль-ваятель из семнадцатого юго-западного антропага, Медриг возрастом около шести сотен лет. Должно быть, он прожил жизнь, вполне достойную кадимца.
Удивлённый напарник, представитель того же самого народа гларудайзу, чьё имя звучало примерно как Шадан Шадаризи Ур-Энлот, всего за долю секунды догадался, что произошло нечто непредвиденное. Однако он не знал, что предпринять, а пришелец уже разобрался с работой глайдера и ринулся вперёд. Аранзат сожалел об отнятых жизнях, безусловно, но на кону стояло неизмеримо больше его собственных друзей.
Объём новых впечатлений оказался чересчур велик, чтобы осознать всё сразу. Даже мощного мозга носителя и собственного многогранного интеллекта Разведчика для такого не хватало. Поэтому первые секунды он потратил, чтобы лучше разобраться в новых возможностях тела, а потом уже пристальнее оглядываться. Пока никто тут, вроде, не успел заметить подмену, Аранзат мог себе это позволить, и даже был обязан.
Помимо могучего сложения и крепкой брони, у гларудайзу оказалось немало интересных органов чувств. Правда, они были приспособлены в основном к охвату широких площадей и не слишком ловко фокусировались на конкретных целях. Видимо, именно поэтому Разведчика было трудно разглядеть ими в упор. Но под костными пластинами оказались скрыты и другие, более интересные системы. К примеру, что-то вроде сети фортицепторов, которые помогали оценивать не только физические данные других существ, но и связанные навыки, наподобие владения боевыми искусствами. Аранзату чрезвычайно повезло, что в роли нутхи он не пытался выйти за рамки естественных способностей этого вида!
А третьим глазом, расположенным на затылке, Разведчик изучал нового «сородича» в поисках дополнительных черт биологии, которые не мог увидеть на себе без зеркала или очень подозрительных движений. В частности, на его плече оказалась татуировка, такие же пять ветвящихся стрелок, как у Эргалима, хотя гимахом он точно не был! Поиск в остатках чужой памяти подсказал, что это общее обозначение форм жизни из ветви Медриг, то есть достойных власти. Поэтому её стрелочка, вырастая из общей основы Эринуг, рождающихся, и поворачивала кверху, в отличие от презренных Азилим, нездоровых полуразумных организмов, почти что животных! Аранзат вначале оказался именно в тушке такого зверька, да и ноэра относились к той же категории кадимских эволюционных экспериментов, неудачных, но оставленных для последующего переразвития. Разведчик, к сожалению, помнил только самый краешек это сложнейшей системы и не смог понять её великий смысл до конца.
Фактически, такой пробел и помог ему наконец определиться с дальнейшими целями путешествия. Кроме того, составляя куски воспоминаний гларудайзу, почти что въевшиеся в сам генетический код, он ощутил гораздо более важное, даже сакральное значение татуировки. Она была центральным символом всея кадимской жизни. Записью истории бывших землян, начиная с Дингрикуда, отсечения от бога и всего прошлого существования, сама мысль о котором невольно наполняла сердце Аранзата не просто щемящей тоской, но решимостью. А белая полоса от этого скошенного основания Древа Кидим почти до конца определённой стрелки указывала место особи среди иерархии героев или монстров.
Такие мысли отняли ещё несколько драгоценных секунд. Оторвавшись от самодиагностики, откуда всё равно не мог сейчас получить больше нужных сведений, альянсовец напряг все органы восприятия окружающего мира, какие только мог определить. Почти всё, что касалось этого места, оказалось стёрто личностью Разведчика, так что в Кадим он вступал, по сути, наугад. Но что делать, такова работа поискового отдела!
Огромная пещера напоминала довольно ровный коридор шириною в сотню метров и более чем полукилометровой высоты. Справа, недалеко от точки, где завис глайдер, она округло заворачивала влево под прямым углом. Слева, через несколько миль, виднелся абсолютно такой же поворот. Насколько далеко тоннель шёл в обе стороны, пока что оставалось лишь гадать, но ощущалось, что он воистину огромен. Разведчик расположился над платформой, грубо высеченной из коричневой скалы. Подобные структуры длились вдоль всех стен, расширяясь рядом со входами в отнорки. Замкнутые пещеры, переоборудованные в целые отдельные миры и полностью управляемые некими системами снаружи.
Технически, они напоминали обычные анексарты, хоть Аранзат и не помнил, что это такое. Но разница была не только в их размерах, которые пугающе превосходили современные машины Альянса, ибо кадимцам было мало одной только возможности ускорять и замедлять локальное течение времени на многие порядки. Они ещё и умели перематывать историю внутри таких пещер, выбирая другие эволюционные маршруты.
Удивительная возможность, которая, должно быть, и определяла жизнь всего кадимского сообщества. Всё, что Разведчик знал о ней, быстро вставало на свои места. Понятно было, почему гимахи не могли вернуться домой! Когда их родина достигала предела эволюции, и дальше от неё невозможно было добиться лучших результатов, пещеру обнуляли ради нового подобного проекта. За считанные дни контроль-ваятели и другие мастера могли проматывать целые эоны, глядя, что получится. И создавать в таких местах буквально что угодно - от цивилизации, где буквально вся история вертится вокруг одной священной цели, вроде нападения на конкретного врага, до выращивания идеальных слуг для здешней работы. Несомненно, гларудайзу также были плодом этого великого труда, вполне удачным, хотя смутное чувство намекало, что их родину давно уже очистили, и среди кадимцев успело набраться невообразимое множество гораздо более совершенных форм постчеловека.
Таковых здесь было воистину полно! Аранзат сходу насчитал по меньшей мере несколько сотен самых разных видов, буквально всех форм и размеров. Большинство так или иначе напоминало человечество, другие существа оставались гуманоидами, но слишком причудливыми для того, чтобы понять их природу, не зная истины заранее, а иногда встречались даже такие, которых было бы логичнее определить уже в новые биологические типы, если вообще земную жизнь. Некоторые носили одежду, но таких оказался едва ли процент. У многих имелись различные симбионты, порою тоже из потомков человека, но чаще всё же лишь диковинных животных и растений, обычно приросших до неразрывности.
Ультратонкие рецепторы гларудайзу замечали в телах некоторых созданий и архибиотики. Впрочем, их оказалось на удивление немного, и по большей части кадимцы обходились более привычными биологическими силами. Которых, справедливости ради, и так наверняка хватало для работы, если уж здесь было в порядке вещей конструировать организмы, полностью заточенные, например, под обоняние или перенос грузов.
На крайний случай тут существовали и другие, неживые механизмы. Это стало очевидно, ещё когда Разведчик впервые увидел инспекторов на глайдерах, но сейчас глазам открылось много больше. Прежде всего, вдоль всей основной пещеры тянулись две широкие металлические дороги. Подвешенные как будто прямо в воздухе, без единой видимой опоры, они служили сразу двум задачам. Их верхние грани служили тротуарами, по которым и двигались вереницы всевозможных нечеловеческих созданий, иногда сходя на скальные платформы или уходя от эволюционных камер. А вдоль нижних скользили вагонетки, от маленьких, как чемоданы, до способных уместить пару китов. Также тут были другие пилоты летающих машин, от похожих глайдеров до аналогов автомобилей, прозрачных цистерн с жидкостями или газами различного состава и того, что классификации не поддалось. Аранзат скакал взглядом с одной детали на другую, пытаясь выстроить их в общую картину.
Ароматным местный воздух было назвать никак нельзя, хотя гларудайзу это даже успокаивало. Жуткая смесь мириадов запахов, в основном органики, иногда чудилась почти физически плотными облаками, и спрятанная вентиляция, унося из главного коридора одни, приносила ещё больше новых. Рядом с некоторыми постчеловеческими тварями миазмы были особенно едкими, густыми, явно сопротивляющимися такому рассеиванию, а то и вовсе пронизанными сеточками молний или другими энергиями. Многие, должно быть, таким образом узнавали новости о мире и вообще общались, хотя Разведчику оказалось совершенно некогда разбираться в тонкостях подобных языков. Его уже рассекретили.
Странно было бы считать, что во всей этой реальности нет ни одного телепата. Поэтому пришелец даже не пытался выдавать себя за другого.
Так что, используя мышечную память, он врубил двигатели глайдера на полную мощность, расширил зону восприятия, насколько удалось, и помчался вдоль ближайшей стены. В этом теле оказалось очень удобно лавировать между другими кадимцами, протянутыми вдоль пещеры проводами и другими объектами неясного предназначенья. Разведчик мог замечать препятствия за сотни метров и заранее строить маршрут.
Аппаратура была довольно разномастной. Вполне возможно, её творили десятки, а то и сотни специально сформированных цивилизаций, один кусочек за другим. В большинстве своём она выглядела футуристично, хотя встречались и неожиданно примитивные системы. Те же кабели и трубы, к примеру, могли напомнить Разведчику стены тоннеля метро - грязные, местами ржавые конструкции, понять предназначение которых почти наверняка способен был лишь профессионал. И всё это контрастировало с самой пещерой, имевшей несомненно естественное, скорее всего, более или менее геологическое происхождение, в которое практически никто не вмешивался. Все эти платформы и карнизы словно бы так удобно сложились просто сами по себе, а кадимцы решили оставить их такими. Однако, судя по всему, не ради красоты дикой природы, а только потому, что заниматься декором в их священной миссии было совершенно незачем. У биоинженеров было много более насущных дел.
Камеры управляемой эволюции располагались по всем стенам антропага, равномерно, сверху донизу, а входы в некоторые сверкали даже с потолка. Должно быть, изнутри они были видны лишь изредка, когда надзиратели открывали порталы, но отсюда содержимое каждой пещеры просматривалось без труда. Пусть даже только с одной точки - память гларудайзу подсказывала, что перемещать эти неровные, относительно круглые отверстия в пару метров шириной было невозможно, ну или, как минимум, потребовало бы излишних усилий. И немалая часть света шла именно оттуда, окрашивая ближайшее пространство разными цветами. Других источников освещения Разведчик отследить так и не смог.
Однако погоню заметил очень быстро. Несколько других летательных аппаратов с определённо не самыми дружественными гуманоидами уже мчались к нему с обеих сторон большого коридора. Аранзат слышал телепатические сигналы, призывающие остановиться и сдаться. Иногда тот или иной постчеловек, шедший по своим делам, пытался задержать вторженца сам, но тот ловко уворачивался от рук, клешней, разрядов молний в органических оболочках, сетей, сплетённых ветвистыми пальцами или синтезированных, словно паутина, и других препятствий, одно диковинней другого. Но, так или иначе, места для манёвра тут оставалось всё меньше. Разведчику требовался более эффективный организм.
Ясно, что Медриг, а если повезёт, то даже новый кандидат в гимахи. Никого круче них в антропагах не бывало. Но кто из них особенно силён?
Возможный кандидат нашёлся быстро. Вначале внимание пришельца привлекла пещера, значительную часть выхода которой занимало нечто вроде черепахи. У него были очень длинное горизонтальное туловище с какими-то мясистыми наростами вдоль спины, из труб на верхушках которых валил чёрный дым… Клювастая голова на вытянутой шее с почти что локтем посередине… Сложенные перед собою руки, ещё две пары тонких суставчатых ног за ними, другие короткие отростки, будто у ракообразных… Позади виднелся кусочек его родины - сплошь лава да базальтовые скалы, между которыми ползали непонятные зверьки настолько же замысловатой анатомии, как этот дальний потомок землян.
Там альянсовцу делать было нечего, однако его целью был иной постчеловек, недавно беседовавший с этим старцем. Более гуманоидный, с бугрящимися мускулами на руках ниже колен. У этого голова была смещена вперёд, а шея и лопатки срослись в тяжёлый круглый панцирь с четырьмя широкими лопастями, вроде плавников или оперения ракеты. Шкура, покрытая мелкой лазурной чешуёй с металлическим отливом и гребнями светлых волос вдоль конечностей, могла выдержать выстрел танка или выход в открытый космос. В беге он не уступал и гоночному болиду. Словом, почти по всем параметрам опережал тело Аранзата, менее современное и развивавшееся в более технологической культуре.
О безопасности на пару секунд можно было не слишком заботиться, и пришелец предпринял чуть более рискованный манёвр. Направил свой глайдер прямиком на чужие… В последний момент нырнул под расставленные захваты… Им достался лишь мёртвый гларудайзу, а транспорт его очутился аккурат возле синекожего здоровяка, едва заметно покачнувшегося. Именно он вскочил на летающую машину, которая как раз оказалась за толпой преследователей. Те были в основном инспекторами, медиками, экологами и прочими работягами, пусть даже с безумно мощными способностями, но всё же не имеющими такого опыта. А с охраной антропага альянсовец теперь вполне мог потягаться на равных.
Разумеется, хаудан был далеко не величайшим воином Кадима, и вскоре сюда очевидно должны были нагрянуть действительно серьёзные ребята. Такие, которым под силу расколоть планету голыми руками, свернуть само пространство в узел, или совершить ещё нечто столь же впечатляющее, причём наверняка не особенно заботясь о согражданах. Зачем бы им так делать, когда лишь за день можно воссоздать всю популяцию, и даже сделать ещё совершеннее? Уж параметры удачных опытов у них наверняка где-то хранятся… А вот Разведчик здесь был один и уникален, как отклонение в давно налаженной системе, до сих пор чудом выживая лишь за счёт оставшегося эффекта неожиданности.
Главное, что Аранзат держал себя в руках, не позволял собственному разуму и гормонам сменных тел ставить эмоции выше рациональности.
Алхимический реактор в панцире хаудана создавал собственную движущую силу, которая ещё больше ускоряла полёт. Разведчику только и оставалось, что вертеться под дикими углами во всех плоскостях, проскакивая между новыми ловушками. Среди таковых встречались уже и силовые поля, выставляемые некоторыми постчеловеческими монстрами или аппаратами на стенах. Но в новом теле оказалось что-то вполне пригодное для противодействия им - сеть органов, поглощающих энергию снаружи. Не архибиотики, к сожалению - пришелец искал носителя этих чудесных молекул, однако все, как назло, оказывались в самых неудобных позициях. Вселение в них означало бы немедленный провал.
Юмор здесь был в том, что Аранзат улавливал прозрачные намёки. Судя по всему, кадимцы не столь уж и старались его остановить, что при подобной численности виделось минутным делом. Наивно было бы предполагать, что за все тысячелетия он первым сюда залез, и у местных жителей не было никакого протокола защиты от вторжений! Вероятно, его лишь гнали в определённом направлении - а может, хотели получше узнать, что же ещё умеет дерзкий чужак? Так или иначе, особенного выбора у него пока что не было, и сквозь быстро меняющийся лабиринт приходилось двигаться фактически единственным приемлемым маршрутом. Разве что создав собственное поле, расталкивающее охотников.
Щетину на загривке опалил необычайно метко выпущенный поток зеленоватого огня. А может, они и стараются, просто опыт Разведчика пока оказывается лучше?! Хотя на этот раз он постарался уничтожить только личностные структуры хаудана, сохранив как можно больше памяти о его быте и трудах, никаких подсказок насчёт подобных ситуаций там никак не обнаруживалось. Аранзат покрепче стиснул зубы, усилил ядро собственной личности, напряг зрение, похуже, чем у гларудайзу, но тоже неплохое, и устремился дальше. Гигантский коридор никак не хотел заканчиваться или хотя бы раздваиваться, лишь непредсказуемо петляя влево и вправо, а за каждым поворотом поджидали новые опасности.
Если этот эвоинженер и покидал свой антропаг, то не сохранил никаких воспоминаний хотя бы о местоположении выхода, только про сам факт существованья такового где-то вдалеке. Преодолев, должно быть, уже пятидесятый поворот, альянсовец наконец встретил того, кто точно мог знать ответ. Шестиметровый титан в гипертрофированных ребристых доспехах. С единственным светящимся рыжим кружочком на крошечной голове, который хотелось назвать глазом, но нет - органы зрения у него прятались в конце четырёх изогнутых узких щелей, отходящих от этой органической радарной системы. Среди иных сенсоров особенно выделялись почти что кроличьи ушки сверху и шесть коротких рожек вокруг безротого лица, служивших органами обоняния, как у насекомых. Почти совершенное сочетание защиты, грубой мощи, тонны биологического оружия и возможности очень точно наводить весь этот арсенал на цель. Да, это явно был один из тех серьёзных ребят, хоть и слабее гимаха!
Его важнейшими преимуществами, однако, были удачное размещение по ту сторону очередного силового поля и очень высокое содержание мощных архибиотиков в крови, практически как мелиорин! Разведчик без лишних колебаний переселился в него, легко пожрав не слишком уж могучий разум, переварив и сделав частью себя - ещё немного выросшей библиотеки знаний о кадимцах. Пока остатки разбившегося о стену глайдера летели в бездну, вторженец успел осознать карту этого участка Кадима, насинтезировать больше архибиотических молекул, немного зарядить их, пожертвовав тридцатью килограммами не очень нужной биомассы, и вырастить из сорока других сеть органов для телепортации.
Сравнить пронзившую его при этом боль было попросту не с чем, однако парочку мгновений Разведчик мог и потерпеть. Ткань пространства вокруг него скомкалась, отсекая чужие руки, щупальца и другие попавшие туда придатки преследователей, не успевших уклониться. Затем резко сжалась в точку и метнулась зигзагом через следующие мили коридора. Заряда как раз хватило, чтобы сместиться к следующей зоне.
Яркая вспышка ослепила легионы кадимцев на том конце тоннеля. Похоже, даже такую угрозу они не сочли достаточной, чтобы отрываться от своей священной работы. Аранзату это, впрочем, лишь сыграло на руку. Пока тулеррон, наполовину обугленный и на треть расплавленный, с треском распадался, альянсовец успел перескочить в первое подвернувшееся тело, сразу же выбрал другое, посильнее, и продолжил побег.
О том, что антропаг этот был как минимум не единственным, Разведчик догадался ещё на первой смене организма. И подозревал, что вся их огромная структура - лишь часть гораздо большего Кадима со множеством иных строений. Ведь и градообразующий завод составляет только очень небольшую долю поселения вокруг. Так что в целом он был готов увидеть, как обширен здешний мир, хоть и не подозревал, насколько.
За монументальными вратами, через которые туда и назад постоянно курсировали тысячи постчеловеческих созданий, оказались почти такие же пещеры. Разница была по большей части в дизайне и масштабе. Подобно эволюционным камерам на стенах того коридора, сам антропаг тоже казался лишь норой в отвесном берегу, пусть даже несомненно величайшей. И выходил в овальную каверну, где с лёгкостью могла бы разместиться добрая половина Луны, хотя неведомая система освещения ухитрялась равномерно мягко озарять её целиком. Здесь особенно пригодилось то, что нкчод развился в чистом космосе, поэтому, помимо толстой шкуры и дичайшей скорости, имел целый веер дальномеров.
Раскинув крылья из замкнутых потоков лучистой энергии во всю многометровую ширь, компактный Аранзат скользил сквозь самый центр этой бездны и изучал не менее причудливые механизмы. Везде пространство было пронизано знакомыми висячими дорогами, только не двумя, но миллионами, целой паутиной магистралей. Вдоль некоторых тянулись ряды самодельных домишек, не менее разнообразных и странных, чем сами их обитатели. Местами на циклопических платформах раскинулись и мегаполисы, пронизанные дырами для доступа к нижней, отданной транспорту стороне, хотя некоторые здания свисали и с неё. Некоторые обитатели этого места, впрочем, были столь громадными, что служили архитектурными формами сами. Разведчик подозревал, что для выращивания таких колоссов тут существует специальный антропаг, с более широкими дверями, но пока что не горел желанием проверять эту гипотезу. Впрочем, он не знал, куда конкретно приведёт выбранная дорога.
Исполинская пещера была всего лишь расширением одного из более серьёзных коридоров. Он шёл так, словно та каменная кишка выходила из внешней стороны условно ровного кольца диаметром, должно быть, эдак в миллион километров. Аранзат не мог разглядеть, что таится за поворотами, и сомневался, что здесь найдутся более зоркие глаза. Так что принялся искать нового пользователя продвинутых архибиотиков.
Таковым оказался зимзурам, невероятно грузный великан о четырёх больших руках и дюжине более мелких, раскиданных по торсу в форме корабля. В некоторых местах запасы его энергии были столь велики, что архибиотические жилы просвечивали через красно-белую полосатую шкуру, сбрасывая излишки. За счёт этого он стремительно двигался в трёхмерном пространстве, совершал абсолютно безумные манёвры и едва не сжёг пришельца волной адского пламени. Разведчик буквально в последнее мгновение успел пробить его ментальную защиту, дабы захватить столь фантастическое тело. И тотчас же помчался в левый коридор, отбиваясь от стаи из сотни фуакархуа с коллективным разумом.
Едва погоня отстала, Аранзат принялся быстро, но аккуратно разбирать новый носитель на клетки и перестраивать в более подходящую для именно его нужд биологическую форму, изобретаемую прямо на лету. Начиная с мозга, и далее вплоть до окраса. Всё же его сущность была исходно человеческой, и если копия родного тела тут даже не рассматривалась, то он всё равно мог подобрать сопоставимо годный вариант.
Логика была примерно той же, что и, например, в случае уравнений с двумя корнями, где практический смысл имел только один. Ведь разве комната может иметь длину в минус пять метров? Однако именно на практике случались вещи и страннее, а Разведчик пользовался этим во всю силу интеллекта. Если кадимские виды развивались естественным путём, за миллионы лет оттачивая все черты до совершенства, у них всё равно неизбежно были мелкие изъяны. Нерв, случайно пересекающийся с другой системой. Железа, производящая тот фермент, который получился из предыдущих итераций, вместо более эффективной альтернативы. Всевозможные рудименты и лишние гены. Аранзат же строил новый организм как инженер - наметив конечную цель и двигаясь к ней, а по пути подсматривая интересные решения у проносящихся мимо созданий. Кажется, погоня отстала, Кадим оказался чересчур велик для ловли одинокого пришельца, и тот нашёл время подумать спокойнее.
Изучать каждого конкретного кадимца было бесполезно. Миллиарды даже не видов, но уже целых классов живых существ были совершенно непохожи друг на дружку, и самое общее постижение биологии, истории, культуры каждого отдельного народа требовало долгих лет научного труда, а если добавить ещё особенности их удивительных прародин… Разведчик в очередной раз изумился, до чего изобретательными были здешние мастера эволюции - легко ли подобрать среду для появления подобных тварей? Он вспомнил, что в нескольких пещерках антропага мельком замечал обычных, ещё не переделанных шаннамцев. Это из них высокие начальники каждый раз выводили новых чудовищ и богов?
Заботой в привычном понимании здесь и близко не пахло, аморальность подобных методов оставляла даже самую суровую евгенику далеко позади! С другой же стороны, разве они не требовали действительно близко понимать натуру человека, чтобы досконально знать, как именно он поведёт себя в самых странных условиях? Такое сочетание величайшей эмпатии с холодным лабораторным расчётом вызывало мурашки.
А так ли уж сильно сам Разведчик сейчас от них отличался? Его фамилия, ван Толло, означала «Инструмент» не просто так. Здесь он служил только научным зондом, иглой, выкованной из максимально гуманистических идеалов Альянса, а не супероружием. И начал путешествие как жертва, вначале в сакральном смысле, а затем и чисто биологическом. Однако из добычи всего минут за десять сделался хищником, который смело прыгал с одного тела на другое, чётко осознавая, что необратимо убивает прежних обладателей. Да, он старался рассматривать чужую память отстранённо, но что, если её элементы, некие общие настроения, всё же исподволь скомпрометировали разум и сущность вторженца?
Мысль то была воистину прескверна. Стать кадимцем, даже частично, самому! Ладно бы ещё лишь внешне, это выходец из немногим менее разношёрстного сообщества переживал спокойно. Но отказаться от центральных идей альянской философии для него означало предать себя самого. Аранзат легко пересиливал и стирал личности одиночек, но весь кадимский мир, возможно, так же, только медленнее, вытеснял его?..
Естественная эволюция, направленная единой культурой Кадима, обретала чудовищную силу. Оставалось лишь надеяться, что рукотворное вместилище окажется менее восприимчивым к этому мировому духу. Впрочем, за те примерно полчаса, что он здесь пробыл, Разведчик уже начал довольно ясно различать за обликом локаций и форм жизни нечто большее, древнее, космически великое. Общий путь этой вселенной.
Чудеса её, конечно, часто сами по себе были столь необъятными, что в даже тренированном сознании Разведчика умещались не без усилий.
Адаптируя свой титанически могучий организм ко встрече с местными суперсолдатами, он понимал, что даже близко не сравнится с размахом хотя бы одной здешней локации. Аранзат летел через коридоры шириною с города, способные вместить всё население Земли, а то и десятков таких планет за раз. Видел пещеры, чьи стены напоминали соты, где каждая ячейка - чан со своей экосистемой, как небольшое море. Нёсся кометой сквозь незаселённые пустоты, откуда, судя по следам на камнях, словно бы недавно извлекли нечто живое, столь колоссальное, что от одной лишь мысли делалось не по себе. Встречал то, что можно было счесть бескрайними плантациями пищи, заводами для производства всяких сложных механизмов или чуть ли не небесных тел, тренировочные площадки и испытательные полигоны… Некоторые места выглядели столь необычно, что догадаться об их функции никак не удавалось. Бывали даже такие, само восприятие которых отзывалось болью в голове.
Единство всего этого комплекса, как геологическое, так и технологическое, с каждым преодолённым километром проступало всё сильнее, а в нём читались уже не просто мотивы, но нечто куда большее. Тысячелетия упорного, непостижимо самоотверженного труда, крови, пролитой в святой войне за лучший мир, преодоления неодолимого, причём не инстинктивного полёта мотылька к огню, но полностью осознанной дороги.
Тотемом общей культуры, более старой, чем вся нынешняя жизнь Кадима, служило Древо Кидим, и не только как татуировка. Этим символом были не просто украшены, но подчёркнуты все важные части местного мироустройства, от живых существ до грандиознейших каверн. Многие его подтексты всё ещё оставались неясными, но Аранзат, чутко присматриваясь, прислушиваясь, принюхиваясь к многогранной окружающей среде, начинал чётче понимать и значения самих этих ветвистых стрелок. А через них, в свою очередь, открывались новые стороны мира как такового. Причём не одного только Кадима, но всей межмировой системы, где этот постчеловеческий паноптикум был лишь одним из игроков.
Еретики времён Шумера, обретя знания неведомых единомышленников, прошли через баншур туда же, куда попадали альянские гомункулы до перенастройки артефакта. В той пещере они построили технологичный мегаполис, где изготовили кубик Рубикона и многие другие могучие орудия, даже такие, которые ещё некому было применить. Покинутую реальность назвали Гензой, преисподней. Но относились к ней весьма почтительно, ведь именно её очистка стала целью всего дальнейшего существования шаннамцев. Однако даже Набад, бескрайние массивы камня, в которых расположились эти места, не мог защитить их от ответных ударов. Поэтому со временем кадимцы снова бросили свой город навсегда и переселились много дальше, где возвели принципиально иную цивилизацию, основанную на силе человека. Те древние странники давно уже вымерли и остались лишь в легендах как ветвь Урруш, погибшие корни, самая маленькая тупиковая стрелочка у основанья знака.
Лучшие формы жизни помогали создавать всё более совершенных творцов и разрушителей, пока кадимцы окончательно не потеряли всякое сходство с несовершенными предками. Однако некоторую часть таковых здесь всё же сохранили, в ужасно извращённом смысле. Они жили внутри пещерок антропагов, одни и те же человеческие существа, каждый раз впервые вступающие в новый мир, предоставленный высшими видами. И просто занимались своими делами на протяжении эонов - но зачастую зная, какая великая роль им уготована, поэтому стараясь ей соответствовать. Далеко не каждой их культуре это удавалось, однако самые удачные могли переселиться наружу, в тот Кадим, который мог считаться здешней основной мультивселенной. Другие же, впрочем, старались значительно сильнее только ради порождения единственного воина, которому давали весь опыт прошлых гимахов, снаряжали юмейномом и бросали в Гензу ради одного удара, а его родину уничтожали.
И сам пришелец в некотором смысле походил на таковых! Да, его отправили вовсе не в один конец, а именно чтобы он вернулся с собранным багажом ценнейших знаний. Конечно же, если сумеет выжить и найти путь домой. Никто в Альянсе, опять же, не планировал стирать из бытия его родину, и даже, напротив, всячески оберегал, в том числе от кадимцев. Но то, что вся природа Аранзата была фактически тождественной намереньям организации, которая переправила его на обратную сторону реальности, и отказаться от своей задачи он, оставаясь собой, никак бы не сумел, недвусмысленно напоминало гимаховскую несокрушимую готовность во что бы то ни стало достичь поставленной великой цели.
Это помогло Разведчику переосмыслить собственную суть, найти психологические точки, куда успели врасти корни кадимской атмосферы, и вырезать их с мясом, безо всякой жалости к себе. А раны запечатать идеями, построенными на основе эмендизма - философии, коей дышали альянсовцы и их друзья в мультивселенной. К этому моменту он как раз дооформил и телесное вместилище. И почти определил карту пещер.
Теория его опиралась лишь на небольшую часть осмотренного комплекса. И даже то, что это только несколько процентов, было не более чем обоснованным предположением. Но, насколько визитёр уловил и расшифровал общий дух территории Кадима, выходило именно так. Самые же значимые области должны были располагаться, ожидаемо, по центру, на оси, вокруг которой простирались ветвящиеся кольца коридоров.
Иерархия местных созданий всё так же оставалась ясной лишь частично, две большие стрелки Древа Кидим определённо выходили далеко за рамки всех доступных Разведчику воспоминаний. Захватывать новые тела он остерёгся - не хватало ещё вместе с ними вновь впустить в себя зёрна чуждых философий и морали. Но технобиологический титан, в которого он переделал тушу зимзурама, годился для проверки идей.
Поэтому, заложив лихой вираж, гость устремился в коридор по правую руку. Достаточно широкий, чтобы сквозь него можно было без усилий провести морской танкер. Довольно маленький в сравнении с другими магистралями, но если где и стоило искать путь к настоящим лидерам кадимцев, то там. О том, что существует главный мозг, говорили некие параллели между географией здешних пещер и человеческой формой.
Анатомию гуманоида, разумеется, они не повторяли. Скорее, это была часть того же глобального духа Кадима, пронизанного цивилизацией с настолько мощной и глубоко укоренённой целью, что та невольно воспроизводила её отголоски почти на всём подряд. А зачастую так делали вполне осмысленно, в формате ритуала. Именно потому кадимцы и старались не слишком далеко отходить от общего прообраза. Невероятно мощный метафизический комплекс начал формироваться ещё в ту пору, когда эти странные места осваивал всего лишь человек, и на таком каркасе держалась вся масса новых метафизических надстроек. По сути, иксем человечности, которые пугающе усиливали местную магию.
Собственно говоря, поэтому Альянс и отправил сюда именно человека, хотя сам не понимал всех причин сего. Просто чувствовал, что нужно делать так. И сам Разведчик получал определённый бонус просто от пребывания тут в подобной форме, мыслил чётче, двигался ловчее, мог успешно выполнять даже то, что часто требовало исключительной удачи. Например, встречать удобные тела в напряжённые моменты погони.
Хотя усиления эти ему всё же пришлось существенно урезать, чтобы вместе с такими иксемами не слишком быстро заражаться идущими в комплекте атрибутами и концепциями. В виде чисто индиционной сущности он был особенно подвержен этим перестройкам. Некоторые части монументального организма Аранзата, включая разум, постоянно менялись, тонко регулируя степень его абстрактного соответствия человеку.
Автоматическая биология подчинялась сознанию, но спроектирована была так, чтобы при очередной контаминации сама восстановила норму.
Лететь пришлось долго, не меньше часа. Разведчик опасался, что его снова начнут искать и ловить, но никаких следов преследования нигде как будто не было. Если даже за ним и следили, то лишь пассивно - словно учёный, разглядывающий микроба в микроскоп или птичку через бинокль. Возможно, что и через оптический прицел, хотя чувство опасности, усиленная версия сенсорики нутхи, пока что в основном молчало.
Кажется, он всё же затерялся в многотысячной толпе. Едва ли среди кадимцев были те, кому известна даже тысячная доля здешних видов, а кроме того, каждую минуту появлялись сотни новых, включая, пусть и редко, биомеханоидов. Непостижимая для пришельца сакральность их глобальной миссии, по логике, должна была даже активно подстёгивать использование вообще всего, что только можно. Упор на биотехнику с естественным развитием форм жизни, которым не нужны отдельные костюмы, инструменты, оружие и прочее, всего лишь помогал добиваться хороших результатов благодаря почти осязаемой иксематике. В остальном некоторые кадимцы не чурались даже ограниченной киборгизации.
Инцидент с кубиком Рубикона и суперконструктом отлично это подтверждал. Демашту был одним из первых гимахов, ещё вполне похожим на человека и полагавшимся на внешние орудия. Эргалим уже полагался только на собственную плоть, но вот Гиремахтол, по сути, вновь носил внешний арсенал, хоть и живой. Чего же стоило ждать дальше, можно было узнать, только пройдя через последние врата к лидеру кадимцев.
Если он рассчитал верно, это место должно было располагаться тут. Не геометрический центр, возможно, однако смысловой. То, что означает разом сердце и мозг, при переводе абстрактной идеи человечности на здешний геологический язык. Ключевая точка в самом средоточии всех пещерных коридоров, караванов существ, потоков новостей. В оке циклона, поодаль от них, но при этом пропускающая каждый сквозь себя.
Само тело Аранзата было выстроено приблизительно по тем же самым принципам. Ему пришлось почти с нуля изобрести индиционную науку для того, чтобы облечь чистое понятие себя в конкретные физические формы и процессы. Бесчисленное множество зацикленных клеточных и мыслительных реакций. Слово, являющееся собственным истинным именем в бесконечной фрактальной рекурсии и записанное живой тканью или машинными компонентами вместо обычных букв. И само вплетённое в гораздо большее имя, сущность Кадима, а потому резонирующее со всеми местными системами. Разведчик шёл вдоль этих смысловых полей и волн, позволив им самим вести или нести себя к далёкой цели.
Искомый коридор почти ничем не выделялся. Мимо него можно было легко пролететь, если не ощущать могучие потоки силы и власти. Хотя с подобной плотностью идей не требовалось даже фортицепции или индиционных восприятий, чтобы заметить, как само пространство там почти звенит концепциями важности, сакральности и фундаментальной значимости, словно бы выходящей далеко за рамки целых мультивселенных.
Преодолев очередную супермагистраль, пришелец свернул в тоннель немногим шире антропага, там выбрал лаз ещё поменьше, неподалёку от которого смыслы нарастали чуть ли экспоненциально… Возможно, будь он кадимцем, или хотя бы не отсеки себя от таковых, этот маршрут казался бы самоочевидным. Но на его нынешний неискушённый взгляд, пожалуй, это место было недостаточно пафосным для подобной роли.
Никакой охраны здесь не было в помине. Разве что несколько нечеловечков занимались некими работами, вроде уборки, насколько это было применимо к такой же естественной на вид пещерке, как все остальные. И на чуть замедлившегося пришельца они не обратили ни малейшего внимания. С одной стороны, Аранзат был раз, что не пришлось пробиваться к центру с боем. Однако же с другой… Несомненно, зона должна была располагаться тут, больше попросту негде… Вывод напрашивался лишь один - высшее начальство Кадима само обладало достаточной космической мощью, чтобы не нуждаться в иных телохранителях. Вполне логично для культуры гиперэволюции, но оттого не менее тревожно.
В конце и впрямь был тронный зал, однако до того нехарактерный, что это сразу осознал даже альянсовец со стёртой памятью о таких местах.
Помещение это напоминало верхние две трети шара, диаметром метров двадцать и, как всегда, почти что без следов обработки геологически возникших форм. Выделялась разве что более отполированная дорожка на полу - широкая лента от входа к трону, с равномерными, немногим более узкими ответвлениями по бокам. Освещение было тёплым и мягким, словно от костра, только не дрожало. Никаких декораций, помимо нескольких изображений Древа Кидим с разрывом, тянущимся вдоль самой мощной стрелки. Той самой, что задавала общую форму знаку и главенствовала надо всеми остальными ветвями. У левой и правой стен виднелись низкие платформы, частично закрытые плоскими скалами.
С каждой стороны дорожки расположились по пятнадцать пьедесталов. Неожиданно, для всего этого места, гладкие плиты серого камня, без украшений и прочего, просто полукруглые возвышения высотой около полуметра и шириною метра в два. Причём, несмотря на трёхметровые зазоры между ними и немалое отдаление от стен пещерки, все они прекрасно умещались на вчетверо более коротком участке пространства.
И на них сидели боги. Да, созданные из плоти и крови, но превосходящие других кадимцев, даже гимахов, сильнее, чем те возвышались над обычным современным человеком. Ведь ветвь Энгали, больших владык, не была плодами эволюции, как Эринуг во всём их восхитительном многообразии. Их мастерили лучшие биомаги и хирурги с тысячелетиями опыта, соединяя лучшие детали Медриг в сверхсовершенные тела.
К примеру, здесь было самое физически могучее создание. Гигант, чьи мышцы так сильно выпирали под красной чешуёй, что едва не рвали её при каждом сокращении - несомненно, он мог бы даже не мизинчиком, а одной лишь только бровью сдвинуть небольшой материк. Другой колосс был облачён в экзоскелетную броню, которую не сокрушила бы и чёрная дыра - апофеоз биологической защиты. Третий, хотя сидел в совершенной неподвижности, с такими анатомией и физиологией мог оббежать по кругу весь Кадим быстрее, чем Разведчик в своём лучшем рукотворном теле успел бы даже повернуться. Четвёртый сумел бы разглядеть бактерию через сплошной слой свинца в десять световых лет.
У каждого одна из характерных черт биологии человека была улучшена до предела и много дальше. Не всегда это было нечто очевидное или великое, однако. Например, тут было существо, умеющее вырабатывать кожными желёзками буквально что угодно, от самой едкой кислоты до сверхсложной материи, которая сама вела себя как однородный биоробот. И худой, как скелет, монстр, явно способный переварить даже инертный неразрушимый регихалк. А у титана с игловидным носом и головой, похожей на морскую звезду, был идеальный навык эмпатии, он ощущал переживания даже крошечных жучков в далёком антропаге. Нервная система белоснежного, поросшего длинной шерстью великана дала бы фору сотне суперкомпьютеров, будь то абстрактная философия или сложнейшая математическая задача. Почти ультрафиолетовый с жёлтыми отметинами амбал при желании способен был своим мерным дыханием сотворять или гасить ураганы хоть межпланетного масштаба.
Помимо этого, у всех них были и другие удивительные органы. Всевозможные ракеты и лучевые пушки, генераторы силовых полей, системы невидимости, почти что всё, что гость мог бы помыслить. Единственного из них, кого угодно, было бы достаточно, чтобы разорвать на клочки даже Гиремахтола, и уж тем более играючи развоплотить несколько альянских городов. Причём значительная часть их мощи происходила из чистой физики и биологии. Аранзат не помнил, что существуют такие интересные создания, гипербии, которые доводят до абсурда некоторую черту своего тела, его работы или поведения, однако сейчас догадывался, насколько кадимцы овладели и этой стороной модификаций плоти.
На счастье, эти сущности, каждый кубический миллиметр тел которых был доверху напичкан усилителями, а у текущего по жилам коктейля из мощнейших архибиотиков, были спокойны. Они, словно произведения искусства, всего лишь задумчиво сидели, поглядывая на пришельца с лёгким интересом. Нет, все они были разумны, даже больше самого альянсовца. Их просто занимали измышления принципиально иного рода.
Кто обратил на него внимание, так это тридцать первый. Мезалфед, король Кадима, с короной из рогов и настолько пристальным взглядом, что пришелец невольно поёжился. Он был всего лишь шести метров ростом, куда меньше иных Медриг, но буквально излучал силу, неизмеримо превосходящую каждого из его уже запредельных собратьев. Уже лишь пребывание возле него ослепляло фортицепторы через все фильтры.
Неудивительно, раз его организм был сконструирован из лучших запчастей самих Энгали, соединённых в ещё более гармоничных синергиях.
Всё это Разведчик не столько вывел логически, разглядывая постчеловеческих богов, сколько ощутил интуитивно. Кабы он даже разорвал ту связь с идеями Кадима, они бы всё равно наполнили его сознание такими простыми, но великими истинами. Ведь ради чего кадимцы тратили целые эоны на возню с природной эволюцией, если не чтобы добывать материалы для изготовления действительно продвинутых форм жизни?
Покуда, затаив дыхание и замерев, Разведчик оглядывал эту пещерку, пытался успокоить мысли, решал, что можно сделать дальше, позади него раздался тихий звук. Панорамное зрение выхватило процессию - трое носильщиков тащили новый пьедестал с очередным титаном. Этот оказался вторым из максимально защищённых - зеркальный панцирь, острые шипы, могучие узлы энергетических барьеров… Одновременно пришла в движение плита, на которой восседал тот первый. Она проехала, будто по скрытым рельсам, вперёд и в направленьи трона, но не к королю. По его правую руку стена беззвучно раскрылась, являя нечто вроде зева пылающей печи… Живой бог спокойно и задумчиво въехал туда, немедля начав распадаться без следа, а через минуту заслонка вновь закрылась. И, пока предыдущий самый выносливый из кадимцев умирал, преемник занял освободившееся место среди всё ещё чемпионов. Прошло это до ужаса буднично, не шелохнулся даже сверхэмпат.
Кругом царила тишина, нарушаемая разве что странными звуками биологических процессов да тихим потрескиванием метафизических огней.
Дождавшись завершенья, Мезалфед легонько шевельнул пальцем, призывая многоруких, многоглазых, похожих на богомолов врачей, что со своими странными сверкающими инструментами незаметно явились подле трона, ещё немного подождать. На пересборку высшего существа требовалось время, большого прироста к обороне ему бы это не дало, и негоже было бы заставлять ждать того, кто смог так далеко забраться!
Он поднялся со своего простого каменного трона, даже кресла. С точно такой скоростью, чтобы выглядеть величественно и не тратить лишнее время. Аранзат понял, что Мезалфед выше его ровно на голову, и был бы вне зависимости от роста самого пришельца. Столь же неторопливо король Кадима подошёл к Разведчику, буквально за пару шагов преодолев весь тронный зал и остановившись на расстоянии вытянутой руки.
- Здравствуй, отважный мальчик, - молвил он негромко. - Должно быть, ты ожидал увидеть здесь что-то иное?
Разведчик малость растерялся, ибо и вправду готовился к чему угодно, кроме этого. Подсказки, полученные от географии и технологий, будто бы мягко обходили многие подробности того, кто возглавляет местную сверхцивилизацию, чем занимается, ради чего вообще живёт… И само присутствие рогатого гиганта подавляло. Не как ощущение безбрежной давящей силы, но монументальностью горного хребта. Прямой угрозы тот будто бы не выражал, хотя и мог бы раздавить вторженца, будто муху… Впрочем, за мухой ещё нужно охотиться, и тут было бы уместнее сравнение с прогулкой через лес, шаги которой давят сотни муравьёв, даже того не замечая. Мезалфед же намеренно сдерживал свою силу.
- У вас здесь часто такое?.. - наконец выдавил Разведчик, развернув один из боковых глаз к новому Энгали, а другой в сторону серого трона.
- Пройдём туда, незачем её смущать, - король взял его за плечо и мягко, но настойчиво провёл сквозь нетронутый ряд богов к дальней стене.
Там, частично скрытые тонкой скальной переборкой, они несколько секунд молча и даже, как подумалось Разведчику, торжественно следили за кадимцами. Отряд врачей замер, чутко прислушиваясь к каждому движенью короля и лишь перемигиваясь огоньками на опалесцирующих гребнях - обсуждая ещё раз детали предстоящей операции. Несколько больших и маленьких существ трудились в коридоре, подготавливали маршрут для прибытия нового Энгали чересчур, видимо, огромной ширины. Трое постчеловеческих созданий помогали поудобнее устроиться зеркальной, как выяснилось, женщине на постаменте, откуда ей уже не суждено будет сойти. А далеко снаружи текли мириады иных жизней.
- Все мы тут, принявшие и несущие сияние Имарры, следуем собственному гаррану, - наконец продолжил король, словно это всё объясняло.
- Поэтому вы уничтожили того Энгали, а не, ну, нашли ему другое дело? Хоть это и не в моих интересах, но он же был куда сильнее гимахов?
- А зачем? - искренне удивился король.
Что ж, всё понемногу встало на свои места. Имарра, нечто вроде просвещения, было идеей отказа от прежней парадигмы жизни. Верховные чародеи тогда ещё Шаннама стремились покинуть Омниму, избавиться от самой концепции души. Те индиционные корни, вроде духа самого пришельца, были структурами совсем иной природы, со своими плюсами и минусами. Но это была лишь часть мотива. Хотя кадимцы обрели то, что искали, они не стали почивать на лаврах, ибо цель их состояла в таком же освобождении, очищении всей остальной мультивселенной за пределами своих пещер. Такой великий труд и составлял всю суть их жизни. У каждого имелась определённая роль, ставшая судьбой, тот самый гарран, нечто гораздо больше, священнее, глубиннее, нежели просто функция внутри живого механизма. Так, гимахи уходили на битву назад в покинутую Гензу, а порой даже конкретно Кибааль, то есть Междуречье, место святое, но не настолько, чтобы при работе беречь его.
Энгали были лидерами, хотя не в смысле принятия решений. Их, как бы сказали древние шумеры, Ме было ролью биологических эталонов и лучших образцов для подражания. Скорее произведений искусства, вдохновляющих кадимцев, нежели воинов, строителей, управленцев или иных столь же важных деятелей, пусть даже они справлялись бы с подобными делами без особого труда. Вокруг них фокусировались общие настроения и мысли, они почти физически направляли всю работу остальных миллиардов разумных организмов, но только как своеобразный катализатор. Уничтожь их, и Кадим серьёзно ослабеет, однако остальные ветви почти тотчас же изготовят новых, как случалось уже дважды.
Однако это означало также, что всем здесь заправляют некие другие силы! Возможно, этот стихийный труд сам по себе выстраивал простое в необычайно сложное, подобно тому, как бездумные термиты возводят огромные города и управляют их внутренней средой, или генетические молекулы формируют самосознающий разум? Разведчик хотел спросить об этом, но вовремя сообразил, что есть куда более важный вопрос.
- Простите, я неверно выразился. Если для вас так значима избранная цель, что вы готовы ради неё ежечасно жертвовать миллиардами своих же жизней… - он задумался на секунду, подбирая нужный образ. - Полагаю, само моё понимание ваших мотивов неполно, поэтому я не могу правильно задать вопрос. Что именно мне необходимо знать и понимать, чтобы получить корректное представление о задачах такой жертвы?
Мезалфед понимающе кивнул, и в этом жесте Аранзат прочитал целое море новых фактов. Но собрать из них единую картинку было тяжелей.
- Желание бессмертия, - просто ответил король, обрушив на Разведчика ещё больше скрытой меж строк информации. - И путь тут лишь один.
Ведь что такое душа, от которой кадимцы отказались? Условная сущность, которая несёт ту же искру личности, что материальный организм, и после смерти отправляется на перерождение, или в загробные миры, а может быть, ещё куда-то, как повезёт. Иногда она распадается, но это ещё не значит, что связанная с ней личность оказывается утрачена навсегда. Что уж, Разведчик сам был прямым доказательством подобной жизни! Однако же кадимцы продолжали умирать, притом куда фундаментальнее, чем существа из Гензы, а значит, здесь речь шла о гораздо более тонкой стороне проблемы. И величайшим врагом они считали Гелаола, некую сущность, явление или иной фактор непонятной природы.
Скорее всего, это была именно сущность. По крайней мере, нечто такое, чему гимахи могли нанести прямой урон своими ударами. И от чего страдали сами - хотя здесь всё так же был слишком широкий простор для трактовок… В борьбе религий ведь тоже страдают обычные живые существа, тогда как противодействуют, фактически, лишь мемплексы, абстрактные идеологии, и кровь льют не они сами, но их приверженцы.
Раскручивая этот клубок, Разведчик вытягивал искомые, однако же всё менее радовавшие его детали. Видимо, тут шло столкновение как раз идеологий, но не просто мыслей в головах, а реально существующих стихий. Кадим, как уже было ясно, представлял собой воплощение сути человека, и не абы какого, а закалённого бойца, практически берсерка. Гелаол же выступал природной силой, подавляющей само бессмертие как таковое, в его самом универсальном варианте… И здесь, если как следует вглядеться, был только один ответ. Под этим словом кадимцы понимали сам факт перерождения души, мир мёртвых как природную структуру, неотъемлемую деталь всего омниционного яруса реальности.
Которая, конечно же, не могла лично войти в Кадим, где отсутствовали сами омнические формы. Однако могла отправлять своих подопечных.
Альянс недавно уже видел царство мёртвых изнутри, хоть сейчас Аранзат о том не знал. Но логика с воображением быстро достроили картину происходящего. Кадим стремился к не просто бессмертию - тут намеревались раз и навсегда уничтожить мультивселенскую систему, которая убивала каждого, рано или поздно. В её пределах никто не мог жить вечно, ибо самому миру было необходимо, чтобы каждая душа однажды перевоплотилась и, вероятно, прошла некое очищение, иначе застаивалась бы, вечно деградировала или просто держала место, назначенное другим. Хотя это ещё ничего не говорило о средствах и мотивах самого Гелаола, или даже что он вообще такое, понимание всё же прилетело.
Нетрудно было осознать, почему сторонники обеих этих сил столь мощно ненавидели друг дружку! Они дрались за самое святое, чем только может обладать живое существо, и каждая сторона наверняка могла железно аргументировать свою позицию. Разведчик не имел достаточной квалификации, чтобы судить, кто может оказаться прав, но прислали его сюда всё равно с совершенно иными задачами. Кадим ведь угрожал вообще всему альянскому сообществу, недвусмысленно и на пределе сил обороны, а сведений о нём было катастрофически мало. Аранзату уже удалось собрать гораздо больше, чем он надеялся, однако последний кусок головоломки, возможно, самый важный, он ещё не получил.
- Три ответа, этого достаточно, - осадил Мезалфед, снова кладя руку на плечо визитёра. - Давай лучше присмотрим для тебя хорошее место?
Ну ладно, подумал тот, альянсовцы наверняка окажутся достаточно умны, чтобы додумать остальное. И всё равно вначале Разведчик должен был ещё как-нибудь вернуться, чтобы поделиться увиденным… На этот счёт никаких инструкций ему предусмотрительно не дали, кадимцы же наверняка могли воспользоваться таким знанием в личных интересах! Так что пока он смиренно позволил двум Медриг проводить его наружу.
Идя к вагончику, который должен был отвезти его пока ещё неведомо куда, но в место явно немалой важности, Аранзат продолжал думать об услышанном от сверхпостчеловека. Да, информации оказалось даже чересчур много - такие масштабы едва укладывались в голове… Но уже сейчас он мог прикинуть, сколько осталось за кадром. И прочувствовать, насколько же здесь, в действительности, несопоставимые величины.
Кадим был колоссален, особенно с учётом антропагов, спору нет. Однако даже так он несомненно был меньше всего одной галактики, а уж о мультиверсе целиком заведомо не шло и речи! Неужто только лишь такого комплекса хватило бы, чтобы переустроить Омниму, где уже само число пространственных осей было буквально бесконечным, не говоря даже про их длину, наличие прочих размерностей, всевозможнейших зон между местами? Мезалфед едва ли стал бы лгать, кабы даже в его ум жёстко вшили такое видение вещей. А значит, где-то должны были существовать другие подобные организации, или же истинные возможности Кадима бескрайне же превосходили даже самые смелые оценки.
Разведчик никак не мог решить, какой из вариантов хуже. И это ещё при условии, что истина не окажется гораздо более обескураживающей.
Короче говоря, сейчас план был прост и приземлён. Остановить такие размышления вообще. Вместо этого расширить восприятие, насколько можно, и просто запоминать, не пытаясь анализировать или даже замечать детали. Уже дома его память детально просмотрят и увидят то, что сам исследователь пропустил. А пока что забраться в летающий автобус с панорамным остеклением, и наслаждаться экзотической поездкой.
Судя по изменению потоков смыслов, их источников и воплощений, он двигался в сторону антропага. Не того, откуда началось приключение пришельца, но в этом плане они все были одинаковыми, различаясь разве что размером да формой тоннеля. Хотя бы в этом альянсовец был чётко уверен. Причём на сей раз его везли не к самим эволюционным камерам, к величайшей радости, но в соседний коридор чуть меньшей ширины, расположенный неподалёку. Там, если верить сверхмощной интуиции, а затем и ветвящейся эмблеме, находился центр управления всей данной системой. Аранзат припомнил, что уже замечал присутствие подобных отнорков в других местах Кадима, хотя с иным настроем.
Мезалфед намеренно решил показать Разведчику ту единственную стрелку Древа Кидим, которую тот себе ещё не представлял. И было это жестом не наивной доброты, но демонстрацией превосходства. Альянс ничего не мог противопоставить кадимской мощи - и этой экскурсией рогатый король прозрачно намекал, что даже столь детальная информация о местной жизни неспособна хотя бы слегка сдвинуть чашу весов.
Машина остановилась. Аранзат глянул на коридорчик, едва ли более широкий, чем вход в покои короля. Перевёл взгляд на сопровождающих его охранников, но те лишь отрицательно покачали головами и, высадив его, немедля улетели. Без страха или других эмоций, просто пришла пора вернуться к своим делам. Пожав плечами, гость устремился вперёд, гадая, почему не смог дистанционно заглянуть внутрь, как обычно.
Сама пещерка оказалась привычно маленькой и аскетичной. Видимо, кадимцы и вправду ударялись в астрономический размах, только когда дело касалось промышленных или жилых построек. Эта каверна отличалась от прежде виденных разве что формой, уже не круглой, но более близкой к прямоугольнику, и наличием весьма немалого количества мебели. Посередине её один за другим стояли три каменных стола, таких же коричневых угловатых валуна примерно равного размера, лишь с гладко отполированными верхними гранями. Вдоль стен высились ряды будто бы деревянных шкафов, которые Разведчик мог бы назвать привычными, кабы помнил о существовании подобных конструкций вообще.
На полках, как он смог разглядеть, громоздились разнообразнейшие папки с архивами, непонятные приборы, куски загадочных материалов и тому подобные вещицы. От некоторых тянулись провода, сливающиеся с густой паутиной кабелей и других устройств на стенах. Впрочем, тут была именно природная пещера, чего никто определённо не скрывал. Это было ясно при взгляде на буквально какую угодно часть интерьера.
Всё вместе же напоминало просто офис, разве только пронизанный странной атмосферой, как будто бы смесью церкви и старой лаборатории.
Тем удивительнее на её фоне выглядели три постчеловека. Едва ли выше пары метров ростом, довольно тощие, с громадными, вытянутыми назад головами, полностью чёрными глазами на пол-лица, в которых едва угадывалось множество зрачков, и кожей невнятного серебристого оттенка. И абсолютно без половых признаков, даже по сравнению с другими кадимскими существами. Но при этом они очевидно не походили на немощных мозговитых инопланетян, как их изображает земная массовая культура. Да, в этих созданиях тоже чувствовался запредельный интеллект, отточенный тысячелетиями точно и умело направляемой эволюции. Однако и в спорте эти жилистые атлеты несомненно уделали бы лучших чемпионов простого человечества, даже если выкачать из их тел несколько литров мощных архибиотиков. Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Хотя гарраном древней ветви Ринун, направляющих принцев, была инженерия других видов, они могли позаботиться и о себе.
Несмотря даже на то, что свои полигоны посещали лишь с проверкой. Они были прямыми потомками шаннамских магов. Развивались прямо здесь, как единая, предельно устойчивая опора кадимской культуры, на которую равнялись Медриг и все биологические божества. И именно они были ближе всех к тому, что Аранзат мог бы назвать верховной властью, хотя тоже всего лишь исполняли узкое предназначение, едва ли даже думая о большем. Пусть у Кадима, метафорически выражаясь, и не было выраженного головного мозга, функции которого исполнял сам окружающий мир, абстрактный дух с великой целью, эти создания вполне могли сойти за спинной или, как минимум, его очень важный кусок.
Но самым главным их отличием от сородичей был юмейном. Совсем такой же, как у гимахов, насколько пришелец смог сравнить, зеркальный аспект заполнял всё пространство в теле каждого, где обычно располагается душа. И также был ограничен лишь своим постчеловеком, чётко отражал его суть в самой себе до бесконечности, создавал гиссум, абсолютную защиту от магических влияний. Разве что позволял меняться.
Аранзат сомневался, что у кадимцев из других ветвей вообще была хотя бы условная заглушка на таком ярусе бытия. Они казались пустыми.
- Наша организация известна как Новый Ковчег, а в Кадиме лишь располагается, это название локации, - снисходительно молвил один из них.
- Новый креативщик? - другой протянул Разведчику лист, похожий на бумажный. - Вот, разберись пока, поэкспериментируй, всё вполне легко.
На бежевом листке, а точнее, некоем экране, аккуратными и очень красивыми графическими схемами были изображены зверушки, растения и человек. Они были расставлены сверху вниз у левого края, в самом начале долгой исторической шкалы, и сгруппированы по биомам - всякие равнины, моря, горный кряж… Даты были подписаны сверху и снизу, а над ними красовались различные кнопки. Разведчик вначале покрутил саму линию времени, глядя, как на отходящих от каждого организма ветвистых линиях возникают совершенно новые формы. Некоторые даты были дополнены вертикальными чертами, проходящими сквозь целый мир или только отдельные его части - извержение вулкана на одном из островов, глобальное потепление, ледниковый период… Иногда даже такие мелочи, как обвалившаяся скала или повышение температуры на пару градусов в течение всего одной недели. И все они складывались в единый чертёж эволюции внутри конкретной пещеры этого антропага.
Изначально существ было не так уж много, всего лишь несколько десятков видов. По ходу развития экосистемы некоторые из них вымирали без следа, тогда как другие давали широчайшую адаптивную радиацию. Нажимая на картинки, Аранзат мог раскрывать детальные описания всего, что было нужно - анатомические, генетические, поведенческие схемы каждого существа, указания, как то или иное событие изменило жизнь определённых популяций, облик нечеловеческих культур… И вся эта грандиозная картина, как пьедесталы Энгали, тем же необычным образом всецело умещалась на одном очень небольшом листочке, даже когда альянсовец увеличивал её во много раз, изучая подробности.
Сидевшие рядом мастера такой эвоинженерии вели свои проекты по выведению новых форм постчеловека. Их длинные пальцы с пугающим изяществом переставляли события на карте, усиливая одни виды и ослабляя другие, чтобы третьи превращались в инструменты, через много тысяч лет влияющие на развитие четвёртых… Ринун даже не нужно было открывать досье, за свою безумно долгую жизнь они научились всё планировать собственными мозгами. Впрочем, в некоторых случаях им приходилось обращаться к дополнительным функциям. Например, для вызова различных сверхъестественных явлений, или чтобы послать пару Медриг уточнить детали, а порою даже внести точечные коррективы.
В ранние времена они умели создавать только простых существ. Демашту был гимахом, но, по сути, просто мощным мужиком в броне, да с талантом крутить кубик Рубикона лучше всех кандидатов. Но впоследствии у них появились технологии для синтеза сверхсил, алфизических или индиционных, а также доступ к архибиотикам, и работа перешла на качественно новый уровень. Кроме того, если поначалу Ринун только строили планы, а исполнять их приходилось вручную, то сейчас, вернее, последние несколько тысячелетий, значительную часть этих трудов выполняла автоматика. На экране были не просто картинки, но демонстрация в прямом эфире, и сам Аранзат управлял судьбою миллиардов.
Вздохнув, он оторвал взор от листа. На такую ответственность он не подписывался. И точно не горел желанием помогать в создании гимахов.
Окончить мысль он не успел. Внутри своей сущности Разведчик ощутил некое новое присутствие. Почти неощутимый, хоть и впившийся, как крючок, в самое нутро личности мистический сигнал к возвращению! Отведённое на миссию время вышло, и Альянс позвал его домой. Чтобы сделать это, ему пришлось разорвать все связи с местным телом, сжаться в точку, почти платоновскую идею, и ненадолго погасить сознание.
Альянс не знал, как найти, а тем более вытащить его оттуда, поэтому придумал очень необычный, зато надёжный путь. Вначале специалисты по концептуальной инженерии, маги, писатели и другие мастера из проекта «Сошествие» устроили полностью вымышленный мир. Коль скоро путешественник сам был индиционной системой, потерявшей тело и душу, переносить его сразу к жёсткой реальности было бы просто опасно.
В первые секунды он даже не понял, что является Аранзатом, и ещё некоторое время вспоминал остальное. Но основная память была крепко завязана на его глубинную суть, поэтому всё-таки скинула с себя наросший ворох неслучившихся возможностей и вновь кристаллизовалась в исходном виде. Разведчик чувствовал, что несколько процентов не пережили перемещение через первый и уж тем более второй карантинные барьеры вокруг Кадима, но важные он, вроде бы, смог удержать. Затем он понял, что находится пока ещё не в настоящем мире, а только его имитации, и попытался расслабиться. На сей раз, впрочем, таким образом, чтобы не погасить искру себя, но, ровно наоборот, разжечь поярче.
Да, ощущения здесь были странными, далеко за рамками понятий блаженства и дискомфорта. Постепенно добавляя новые аспекты к корням сущности Аранзата, целая команда почти что медиков утверждала сам факт его существования на свете, привязывала логическими цепями к событиям и вещам снаружи. Первым делом к воображаемой реальности, куда более податливой, а там уже и настоящей окружающей среде.
Далее настала очередь души, схему которой скопировали перед стартом. Затем алфизической ауры и, наконец, вещественного тела. Каждый этап сопровождался настолько радикальной перестройкой всего восприятия, образа мыслей и вообще экзистенциальности, что описать такие переживания сумел бы разве что философ. Воистину, вселяться в чужие организмы, уже готовые и активные, было на многие порядки проще!
Разведчик отрешился от всего, даже себя, чтобы не мешать другим коллегам считывать воспоминания, пока те точно были подлинны и целы.
- Испытатель стабилен!
Он открыл глаза, настоящие, из атомов, молекул, клеток и так далее. Собственные глаза самого обычного человека. Первым, что они увидели рядом, были ещё несколько гомункульных тел, таких же точно оболочек, только безжизненных. Кого другого бы это, может быть, испугало, но путешественника, напротив, заметно ободрило. Это означало, что товарищи предусмотрели возможность проблем при возвращении и заранее заготовили несколько других вместилищ для крошечного духа, стремящегося из-за пределов мультиверса. То есть ловили его не лишь одной условной рукой, но сразу множеством. Куда деть остальные? Вот как раз здесь вопросов не было, ему всегда бы пригодилась такая запаска!
Аранзат ван Толло вернулся. Он снова был альянсовцем и не зависел от чужих задач. Хотя, как Испытатель, конечно же, вскоре снова пошёл бы на очередной огромный риск ради науки, это не шло ни в какое сравнение со всепоглощающим движением кадимцев. Воистину, и самый сильный альтруизм порой приобретает действительно чудовищные формы. Но, подумал он снова, не могут ли там и впрямь оказаться правы?