Конец мира класса Браунинг

Ааааааааа…

Эхм.

Кхм.

Кхм.

Аааааааааааааа…

Кхе. Хххххкехкх.

Аааааааааааааааааааааааа…

По щекам катились слезы, легкие сжигал хлор, голосовые связки с перебоями выдавали чистую "ля".

Ааааааааааааааааааааа…

В голове пульсировали бомбы, глаза застилала кровавая пелена, горстка распластавшихся в траншеях эритроцитов.

Ааааааааааааа…

Ми минор.

Ааааххххкхххххх.

Последний вздох.

На него с ужасом взирал его сосед и товарищ по оружию, теперь оставшийся совсем один в царапине.
Царапину нанесли земле, копая ее саперными лопатками, находясь под огнем с самолетов, дирижаблей, из траншей… Вокруг гибли люди, а они рьяно царапали землю своими заостренными кусками металла, не надеясь ни на что, кроме выживания. И вот земле нанесена царапина, но ее Земля заметить не может - вокруг распухают цветы огненных волдырей. Всего через тридцать лет, почти ровно тридцать оборотов вокруг звезды, на другом конце континента, на большом-большом острове распухнет два ужасных гнойника, выжигающих все живое в своем радиусе поражения. Они ознаменуют начало новой Эры, лишь миг для Земли, но еще тридцать ужасающих и очень холодных лет. Но до тех пор осталось еще тридцать лет. И для этой эпохи еще не настал конец.

Джейк шарил руками по холодному грязному лицу Марселя, пытаясь не видеть всего происходящего вокруг. Его руки опустились вниз, и он попытался стянуть противогаз с окоченевшей плоти мертвеца. Медленно, словно желая соскоблить мертвый эпителий с мимических мышц, он вытянул через верх противогаз, все еще боясь открыть глаза, и медленно натянул его на себя. Вокруг все еще продолжала кричать атака, харкая кровью людей и огнем гранат.

Джейк снова опустился на обжигающе ледяную землю, которая казалась почти горячей, и прислонился к стене спиной, направив лицо против атаки противника. Даже не вздрогнул, когда над его головой проехал танк. Все в его голове смешалось в оглушительно мерзкий звон - и свист пуль, и грохот танков, и осколки гранат. Он остался последним выжившим в своей траншее, и ему начало казаться, что мертвые смотрят на него. Они не поворачивали голов, но их неупокоенные души глядели на него сквозь плоть, кость и кожу, словно ожидали, когда он присоединится к ним. Воображение подсказывало ему, что они сочувствуют ему. Страх подсказывал ему, что они насмехаются над ним. Рассудок сидел в уголке сознания, и пытался вспороть живот солдатским ремнем.

Джейк смотрел в стену сквозь стекла противогаза, но видел странные образы, наплывающие из бредящего разума. Смерть и боль вокруг него уничтожили его разум. Время начало рассыпаться на кусочки в виде листков бумаги. Этот документ - его согласие вступить в ряды добровольцев. Этот документ - его паспорт. Этот документ - его загран для поездки во Францию. А вот этот листок бумаги - свидетельство о браке с Люси. Сразу за ним - ее свидетельство о смерти. Время перемешалось в его разуме, превращаясь в листья бюрократии, в листья тополей, в листья немецкой пропаганды. Он смотрел внутрь себя и не видел секунд, но видел лишь рассыпающийся пепел. Через два часа он очнулся.

Он снова посмотрел на часы. Минуло сто двадцать две минуты со смерти Марселя. Минуло сто пятьдесят лет со дня смерти его прапрадедушки. Минувшим днем прошел снег, разрезав ленту вместо мэра, и открыв лечебницу для июля. Тысяча одна песчинка в стене траншеи прямо напротив лица. Пять тысяч тридцать одна личинка будут пировать на трупе Джейка исходя из его веса. Время. Время. Время. Это не щелкание шестеренок в его часах. Это листы бумаги, показывающие даты календаря, которые сбрасывают всю вину на события в его жизни. Рождение - и ровно каждый год спустя еще один праздник, и лицо матери. Мама улыбается в день рождения. Это означает, что ровно несколько лет назад он стал живым, и жив до сих пор.

А жив ли он сейчас?

Среди размышлений изнутри приходил какой-то ритм. Сердце услышало его и перестало отбивать чечетку, начав танцевать с ним что-то еврейское. Медленный, и красивый танец. Оно сказало: "Порядок". И неструктурированные секунды, разрывавшие его мозг образами документов, истлели. Оно сказало: "Свобода". И его минуты превратились в пепел на дне разума, где-то в свалке гниющих отходов.

А потом оно начало тихо, совсем незаметно, петь. Джейк прислушался к себе и смог отчетливо разобрать "ля" второй октавы.

Его мысли постепенно исчезали, и начинали замещаться стуком каблуков и красивым женским сопрано, протягивающим "ля".

Оно не было так прекрасно. Если бы он услышал его на улице, он бы решил, что оно… Обычное. Непримечательное. Даже слегка фальшивое. Он прошел бы мимо и забыл бы его навсегда. Но вот сейчас оно сверлило его сознание. Стоп, нет. Даже не так. Джейк посмотрел на него с разных сторон, и понял, что оно наоборот вырастало, словно какой-то цветок пробивается из асфальта, превращая землю в свои корни. Его мысли стали той землей, а красивое "ля" стало теми корнями, обратив мышление в нематематический нуль. Эдакий… Духовный ноль.

Пока Джейк смотрел и рассуждал, цветок пускал корни и внутри рассуждений. Так он добрался до его сознания, и начал ему шептать, нашептывать ритмы Бетховена из утробы беременного Моцарта. Сначала Джейк не понимал, но старался. Потом Джейк ничего не понял, и перестал делать бесплодные попытки. Цветок шептал, но это не нужно было слышать. Это нужно слушать.

"Можно что-то изменить… Можно изменить все… Ничто не должно быть таким, какое оно есть, ибо можно сделать все лучше…"

"Смерть не догонит того, кто всегда на шаг впереди".

"Не ветви деревьев делают ветер. Ветер колышет ветви. Ветер движет мельницы. Однако если ты двигаешь мельницы сам, они движут ветер. Деревья не могут менять ветер. Люди могут."

И Джейк начал слушать.

Двадцать солдат идут к его траншее. Один из них достает гранату, чтобы "зачистить" возможных противников. Из них пять немцев, девять австрийцев, остальные кто откуда. Один венгр. Один вообще из британской колонии в Африке.

Джейк может.

Может повернуть время. А может повернуть и материю. Между ними не так много разницы, как сказал ему цветок. А еще он понял, что теперь насвистывает песенку, начинающуюся с протяжного "ля" второй октавы.

Все еще насвистывая, он начал подниматься в воздух, и пролевитировал свое тело над траншеей. Весь взвод противника опешил. Тот, кто хотел бросить гранату, тут же выдернул чеку, но граната почернела и распалась в его руках. Они подняли свои винтовки и дали нестройный залп в сторону Джейка.

И пули зависли в воздухе прямо перед его лицом.
Цветок продолжал нашептывать. Время - ничто. Вон тот австриец насилует свою дочь. А вот этот немец имеет любящую жену и троих детей. И он любит их всех, и боится за них, и боится что к ним не вернется. А тот, что с Африки, пошел на войну, поскольку все его родные погибли от лихорадки девять лет назад. А вот этот любит выпить, и однажды в пьяной драке убил человека. С тех пор он не пьет, но сожаление не оставляет его. О, а вот этот мучается кошмарами, потому что его отец избивал мать на его глазах. Тот, что справа от него, очень хотел щенка в детстве, но его отец подарил ему пистолет на День Рождения - пусть лучше общается с милым сердцу огнестрелом, чем возится с грязной вонючей тварью. И тогда он стал общаться с оружием - собирал его, разбирал, показывал своим сверстникам. В конце концов он стал главным в подростковой банде, которая распалась как только их главарь пристрелил человека на ограблении. Его посадили в тюрьму, а потом отправили как пушечное мясо на войну, где он дослужился до лейтенанта благодаря своей меткости и храбрости. Но он все еще винит своего отца. Щенок, которого ему мог бы купить отец - но прошел мимо витрины - достался тому, кто стоит чуть позади него. Удивительно, как тесен мир. Кстати, о тесноте - этот мальчик любил разбивать черепа белок молотком, а когда ему достался такой щедрый "подарок" в виде щенка - подрастил его и удушил. Теперь он обожает разбивать черепа мужчин и душить женщин. А вот этот мечтал стать математиком, и читал множество книг, но война застала его в самый неподходящий момент.

Все это причиняло страдания Джейку. Вся война - ужасающее, чудовищное проишествие, которое должно быть исправлено. Он лизнул пулю, зависшую перед ним, и она обожгла его холодом замедленного Броуновского движения. От нее пошла волна, похожая на почерневший песок, которая рассыпала пули в ничто, перекатилась на винтовки, подобралась к телам солдат. Прыгнула на руку австрийца, растекаясь по его венам, взорвала его череп изнутри и "выстрелила" прямо из уха в соседа, все так же распространяясь по его телу и перебрасываясь на другие. Джейк начал искривлять время. Словно он давил руками мягкий сыр, умом своим он раздавливал время и плоть этих солдат, искажая их лица и судьбы. Один из них начал распадаться на куски, другой взорвался изнутри и разбрызгал вокруг механизмы своего тела. Все они постепенно исчезли. Тот, что убивал белок, умер, когда его отец застал его за этим занятием и избил до смерти. Тот, что хотел стать математиком, был затянут в двигатель корабля по неосторожности техника, и раздавлен. Тот, что хорошо обращался с оружием, решил застрелиться из отцовского пистолета - ибо без щенка и жизнь не мила. А многие просто не родились.

Время - это река. Вы можете улучшать свои возможности плавать по нему, вы можете улучшать свои внутренние возможности. Вы можете улучшать метаболизм, можете улучшить мышление в конце концов. Можете перейти из одной реки в другую. Перейти в другой ее рукав, и создать новый своими действиями. Чаще всего у вас просто не хватит для этого сил и влияния. Иногда кажется, что можно перенести часть воды назад, перемешать ее по новому, изменить реку, не изменив ее русла… Но все вы слишком слабы, чтобы даже помыслить о таком. Но цветочек в мозгу Джейка был совсем иного рода созданием. То был не цветок, но маленький кусочек мицелия…

И прямо сейчас мицелий за счет присутствия в разуме Джейка начал подтягивать свою основную грибницу. Джейк в это время стер из бытия несколько солдат, вызвав парадокс, и взбаламутил воду Реки Времени. Этого недостаточно. Британец взмыл в воздух и раскинул руки, распространяя черный свет - словно искаженная пародия на Христа. Люди увидели его, и все кто осознавал его существование, распадались, умирая где-то в прошлом, еще до войны. Джейк чувствовал боль их всех, чувствовал неимоверный ужас от того что сотворили эти люди, и что сотворили другие с этими людьми. Чтобы не было войны, но все произошло примерно так же… Не разрушать историю, но переписать ее… Он уходил все дальше и дальше, и каждый удар его сердца возвещал все о новых и новых солдатах, что не попали на войну. Австриец, который должен будет начать войну против целых народов, помещать их в газовые камеры, бросать бомбы на головы мирного населения, натравливать овчарок на детей… Исчез вместе с другими. Не будет этой войны. Не будет следующей войны. Все умрут и не будет войны. Все политики умрут и не будет войны. Все злые люди умрут, и не будет войн.

"Саммерс, как слышно? Это Нельсон. Вижу цель. Судя по всему, Скульптор. Приступаем к отвлечению. Заряжаю бронебойные".

Джейк увидел еще одну цель. Снайпер, который намеревался убить его, когда он будет отвлечен остальной частью опергруппы. Этот человек был счастливым и хорошим всю жизнь, но в очередной стычке в Африке почти погиб. Тогда его нашли некие люди, которые предложили ему спасение, и в обмен на это - работу на них. Они, конечно же, были довольны его навыками солдата. Частью его работы было сдерживание вещей настолько ужасных для простого обывателя, что даже внутри организации многие из них держались в строгом секрете от всех, кто с ними не работал. Его задачей было лазить в самое пекло, и сейчас этим пеклом был он сам, Джейк. Вот только в одном ошибся Нельсон. Джейк - не Скульптор.

Вся опергруппа была сметена одним движением, и все люди ответственные за обнаружение Джейка в данный момент времени - тоже. Никто не узнал о нем, поскольку когда-то давно все они умерли. Для многих из них это было благом, ибо весьма скоро они погибли бы от нарушений условий содержания - и погибли бы невероятно мучительно.

Цветку-грибу, что посадил свой мицелий в голове Джейка, хватило и этого. В небе начали проступать очертания огромного механизма невероятной конструкции, и если бы можно было взглянуть на него целиком, он напоминал бы Последний Икосододекаедр, построенный по правилам шестимерного мира. Но к сожалению размер этого механизма многократно превышал всю Солнечную Систему. Хотя и того фрагмента, что пробился в нашу вселенную, вполне хватало для постепенного внедрения в Реку Истории, для погружения в эту реку, и превращения Его в непосредственно само Русло.

И да будет Джейк семенем моим…

Процесс уже не остановить…

Сеймур, это Конрад. Цель обнаружена. Устраняю.

На этот раз Джейк не успел - да и не мог - среагировать. Он был уничтожен одним ловким движением из "щели", что ведет к вневременью.

Его глаза все еще пялились на серое небо сквозь линзы противогаза. Но глаза были мертвы, а проступащий силуэт "механизма", еще не замеченный Конрадом, успел "растаять". Конрад подошел к мертвому телу и мягко осмотрел его, не прикасаясь. Приборы не показали ничего, по меркам Конрада и его цивилизации, аномального. Он снял противогаз с мертвеца, и с губ того скатилось последнее его "ля" второй октавы, в виде вышедшего из легких хрипа. Конрада передернуло.

"Транспортирую тело, осмотрим его повнимательней на базе. Открываю Врата Параллели. За вами устранение временных парадоксов, ребята. Почистите все, что он тут натворил".
Конрад направил на тело руку, и оно взмыло в воздух, покрываясь продолговатым сферическим коконом из голубоватого света. Оба они исчезли безо всяких спецэффектов, просто растворившись в воздухе. Невидимые для людей в потоке истории почистили ход истории, и все, кому суждено было родиться, снова родились безо всяких последствий. Первая Мировая война продолжилась. Через тридцать лет на Хиросиме и Нагасаки расцвели пламенеющие язвы ядерных бомб. Началась война без боевых столкновений - Холодная Война. История продолжила свой ход, и очередной временной водоворот был устранен Корпусом Времени Глобального Оккультного Фонда.

По прибытию Конрад застыл на секунду, чтобы составить и отправить по телепатической сети отчет одному из О14.

"Глобальный Оккультный Фонд
Корпус Времени
Отдел Вмешательств
Оперативник Конрад Фау

Дата: 8 ноября 14588 года по Анатолийскому летоисчислению.

Нарушение двумерного времени четвертого типа.
Субъект: Джейк Хардиссон.
Причина нарушения: Аномальный Скульптор
Уровень аномальности события: 3 (возможно 4)
Подробности: Пытался предотвратить Первую Мировую Войну 11914 года путем стирания всех их участников из истории.

Подписано унисигной: Конрад Фау".

Конрад отправил файл и посмотрел на труп Джейка. Он думал об отчете, но постепенно его мысли стали таять.
Его голову никак не мог покинуть звук выходящего из мертвых легких воздуха. Почему-то он четко сложился в "ля" второй октавы.
Конрад начал петь о грибнице, пронзившей его разум.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License