Один из основных символов
Эмбро - общее название нескольких субкультур, выросших вокруг одноимённого музыкального жанра, со схожими главными идеями, но сильно различающихся их конкретными трактовками. Среди них выделяют четыре основных течения, которые последовательно менялись по мере эволюции как самой музыки, так и социальных сдвигов, а впоследствии также стремительного научно-технического прогресса. Центральным элементом у всех них выступает концепция высвобождение внутреннего креативного пламени из мрачной монохромной оболочки, от которой они призывают отказываться через мягкое, но неукротимое творческое переосмысление окружающего мира. Этот принцип во многом относится и к их собственной деятельности.
Они были созданы в мире А-1 фактически искусственно, как часть плана по переустройству всего земного общества, а именно - для глобального внедрения философии андивионства. Первые семь групп заложили основы жанра с характерными настроениями, которые вскоре подхватили и начали активно развивать уже обыватели, от музыкантов до простых слушателей. По мере решения одних проблем самореализации все они смещали акценты на другие, более актуальные вопросы, претерпевая резкие радикальные изменения образа, однако сохраняли изначальный дух. После того, как Альянс окончательно укрепил свои позиции и охватил всю планету, создав открытый для творчества мир, эмбро как борцы со скукой ожидаемо исчезли.
Но, будучи одним из самых ностальгически ярких элементов того времени и крайне эффективным инструментом насаждения идей свободного творчества, они не ушли в небытие. Отдельные приверженцы таких стилей, включая новые формы четырёх основных, до сих пор встречаются даже в обычных городах, а для некоторых инфрастран и внешних контактов, особенно касающихся экспансии, это вообще ключевой элемент.
Хронология
Среди множества других подобных субкультур доальянского и раннего альянского периодов эмбро просуществовали дольше всех. За почти десять лет расцвета они прошли долгий, насыщенный событиями путь. Стратег и его особая тайная команда не просто вбросили центральную идею, вокруг которой наросло всё остальное, но лично курировали становление этого движения, чтобы его суть сохранялась до самого конца.
8 с.в. - на Веренском саммите Стратег назвал андивионику ключевой частью облика будущего мира и представил проект её распространения.
7 с.в. - получив нужную власть, он организовал семь первых эмбро-коллективов и составил для них альбомы, содержащие лёгкие мемагенты.
6 с.в. - многие их песни прочно вошли в культуру некоторых полисов, меняя мировоззрение слушателей и подстёгивая создание новых групп.
5 с.в. - молодёжные течения эмбро достаточно оформились и снискали популярность, чтобы считаться полноценной глобальной субкультурой.
4 с.в. - возникает всё больше различных направлений и трактовок первоначальных посылов, поэтому исходный стиль переименован в эмбазо.
3 с.в. - появление поджанра ордо-эмбро, нацеленного на более взрослую аудиторию, которой был нужен противовес рабочей и бытовой скуке.
2 с.в. - первый большой фестиваль, окончательно укрепивший позиции эмбро как самостоятельных и культурно важных музыкальных течений.
1 с.в. - появление поджанра хеви-эмбро, гипертрофированного и хардкорного, который довольно быстро стал считаться эталоном всего жанра.
1 а.в. - после основания Альянса каждая волна получила новые доступные технологии и пережила второй стремительный взлёт популярности.
2 а.в. - появление поджанра гхоу-эмбро, который поначалу был холодно воспринят во многих полисах и дольше всех формировал свой образ.
3 а.в. - концепция эмбро стала всё больше уходить в мейнстрим, теряя дух протеста и смешиваясь с другими музыкальными направлениями.
4 а.в. - пик популярности, после которого повсюду начали возникать следующие, более мощные андивионные течения, а эмбро почти угасли.
Дополнительная информация об истории и значимых событиях каждой волны приведена в следующих разделах. Фактически, роль эмбро как социального катализатора достигла максимума чуть позже создания Андивионского Научного Альянса, который стал несомненным символом успеха в насаждении подобных идей и настроений. Последнее течение, таким образом, действительно стало своего рода призраком прежних стилей, и переключилось на совершенно другие мысли, подразумевая под оболочкой, сдерживающей внутреннее пламя, не консервативные черты мира, а наоборот, его чересчур быстрое развитие, при котором идея чудес стала размываться. Именно эмбро помогали избежать этого.
Идеология
Неск и Рами Эльгеланц из «The Ember Heart»
В течение последних декад доальянской эпохи многие полисы Нового Эльджа и страны за его пределами стабильно развивались. Шла очередная малая промышленная революция с осторожным, но массовым внедрением полуавтоматических фабрик, что ощутимо снижало нагрузку на рабочих. С другой стороны, это также открывало более лёгкий путь к быстрому обогащению за счёт переработок, чем многие активно пользовались, особенно когда такие системы начали ставить в домашних мастерских. Это позволило и легче копировать чужие товары, что очень быстро сводило их разнообразие к самым оптимизированным шаблонам.
Вначале эта консервативность в вещах и мнениях не вызывала значительных проблем, но со временем накопление социальной усталости становилось всё более очевидным. Не все желали открытых перемен, и большинство предпочитало крепче держаться за налаженный быт, однако обществу явно требовались свежие альтернативы. В точках с самым сильным давлением начались стихийные попытки самовыражения - от отдельных именитых творцов до более глобальных движений, многие из которых вскоре были канонизированы, став уже полноценными субкультурами. Они медленно разгонялись, но становились всё креативнее.
Одной из таковых стали эмбро, причём фактически опередили время на годы, хотя не настолько, чтобы казаться социальной аномалией, что и помогло им стать необычайно популярными. В первые несколько лет они не просто заложили фундамент своей философии, но и закрепили его достаточно хорошо, чтобы в дальнейшем этот костяк лишь обрастал новыми деталями или интерпретациями, сообразно конкретным условиям.
Отследить точное происхождение каждого его элемента пока не удалось, так как очень многое обсуждалось на личных встречах без записей.
Основой его послужили те самые настроения тотальной шаблонности, давящей рутины, выгорания и прочего. Вместо типичных призывов к их разрушению, что потребовало бы гораздо большего усилия, эмбро сместили акцент на те яркие эмоции, которые остаются рядом с мрачными идеями. Они не отрицали наличие проблемы, но представили её всего лишь верхним слоем, из-под которого при небольшом старании всегда можно выбраться. А песня «Ignite, Not Ignore» группы «The Ember Heart» настолько удачно сформулировала общий посыл, что стала девизом всего этого движения и до сих пор остаётся одним из его главных слоганов. Причём значки, майки и прочий мерч с принтом INI или INO были первыми отличительными элементами новой субкультуры, задолго до того, как музыкальные коллективы наработали характерные визуальные стили, а благодаря ни к чему не обязывающей универсальности очень помогли распространению таких идей среди широкой общественности.
Очень важную роль в этой философии играют метафоры огня, золы, горючих материалов и других подобных вещей. Прежде всего, обывателя и даже самого представителя эмбро традиционно сравнивают с тлеющим угольком. Даже если тот сгорел и почернел до самого нутра, внутри него всё ещё есть живое душевное пламя, творческий потенциал, которому нужно лишь помочь разгореться, вырваться наружу, а дальше он сам разыщет себе топливо для бесконечного яркого расширения. Благодаря этой символике, в частности, попытки ранних противников эмбро показать их пожаром, угрожающим культуре, напротив, были перехвачены и применены самими основателями для укрепления своих позиций.
Хотя технически эмбро относятся к бунтарским движениям, они выступают строго за созидательную или нейтральную игровую деятельность, и переосмысление вместо разрушения. Они стараются видеть даже самую скучную деталь мира как что-то интересное, причём обычно нарочно ограничиваются лишь такими - то есть исповедуют и пропагандируют более или менее серьёзный аскетизм. По их словам, роскошь затмевает более простые радости - а важнее всего богатство восприятия, будь то одухотворённая фантазия или физические впечатления. По сути, эмбро выступают за жизнь в самом широком смысле этого слова, и прежде всего личную, но подчёркивают, что она невозможна отдельно от общей.
Хорошо проработанные инструкции и графики, так называемые правила растопки, помогают эмбро гораздо эффективнее применять доступные ресурсы, чтобы даже малообеспеченные новички могли быстро получить позитивные результаты от такого стиля жизни. В них очень детально подчёркивается, что если обыватель радуется дорогим вещам меньше, чем эмбро - простым, то именно он оказывается нищим, даже будь у него миллионы на банковском счету и всемирная слава. Впрочем, из-за специфики второй волны, ордо-эмбро, для следования которой нужно было раскошеливаться ощутимо сильнее, этот принцип заметно ослабел, и последующие ответвления вернулись к нему не до конца. Также в каждой форме этой субкультуры важное место занимает научно-технический прогресс как прекрасный источник идей и материалов для новых способов самовыражения, поэтому за ним стараются внимательно следить, а по возможности даже лично развивать те или иные направления.
Характер музыки эмбро также рассматривается через призму бесконечного сложного прогресса. В ней крайне важно сохранять баланс между уникальностью и узнаваемостью, чтобы как можно лучше избегать самоповторов, за которыми последует вырождение жанра. И музыканты по возможности стараются не задействовать чужие понравившиеся идеи, как минимум напрямую, хотя в целом подобные тренды всё же бывают заметны. Хардкорные исполнители и слушатели относятся к этому неодобрительно, хотя признают, что создать абсолютно оригинальные вещи практически невозможно, а человеческая воля имеет свой предел, особенно если нечто чересчур понравилось. Об этом часто и жарко спорят.
Хранители традиций неоднозначно относятся и к коммерческой стороне вопроса. С самого начала эмбро стремились делать свою музыку как можно более общедоступной, чтобы шире распространять мысли и при этом не уничтожить сам их дух. Так что даже в самых технологически продвинутых течениях основой дизайна является хендмейд, билеты продают за символические суммы, а музыканты стараются жить лишь на пожертвования фанатов. Впрочем, некоторые ответвления даже самых первых волн более или менее удачно делали ставку на то, что дорогое развлечение при прочих равных приносит больше удовольствия, и нарочно завышали целы, о чём в сообществе также немало дискутировали.
Тем не менее, несмотря на все разногласия, даже по основным идеям, эмбро всегда были одной из самых дружных субкультур. По сути, они коммунисты, которые стараются помогать соратникам, чем могут, и подтягивать окружающих до своего уровня. Причём это для них не только прямая выгода, вроде создания себе уютной обстановки даже в обществе без прямых единомышленников, но и один из ключевых элементов андивионства - удовольствие от чистого процесса. Именно на этой основе они проводили первые концерты, а местами продолжали делать так до окончательной альянской реформы денежной системы. Примечательно, что эмбро тепло относятся не только к отколовшимся ветвям, если те продолжают следовать фундаментальной задумке, но, по сути, вообще почти всем вокруг - включая даже позёров. Если человека хотя бы отчасти заинтересовала такая субкультура, то для эмбро выгоднее не высмеивать его, а дообучить, и сделать это проще, чем с посторонним.
Также они стараются быть социальными катализаторами, вести, по сути, миссионерскую деятельность, чтобы изнутри изменить окружающих и вообще сами основы мира. Не дожидаясь, когда к ним придут, эмбро лезут в самую гущу серой массы и демонстрируют альтернативу. Берут скучные кирпичи цивилизации и строят из них волшебные замки. Идеал для них - когда такого человека заметят не другие эмбро, а случайные прохожие из толпы и хотя бы улыбнутся. Однако их социальная программа не предполагает конкретного образа будущего, то есть они, словно огонь, лишь выпускают энергию, скрытую в дубовой рутине, и надеются, что мир, наполненный теплом, далее сам сделает всё, что требуется.
Музыка
Ключевой особенностью всего стиля эмбро является неоднородная контрастная структура. Мелодия начинается нарочито обыденно или даже подчёркнуто скучно, в основном имитируя самые попсовые композиции. Но периодически в ней проскакивают внезапные яркие детали, вроде резкой смены ритма и инструментов, или кусочков текста, создающих внезапные сюжетные повороты. Затем песня возвращается к прежнему виду, заставляя слушателей задуматься, переосмыслить идею, уловить за банальностями увлекательную историю, и предоставляя для этого спокойный период. За ним следует очередная такая вставка, нередко ломающая уже сложившиеся представления о композиции, и так далее.
Многие тексты начинаются как описание бытовой рутины, классических переживаний вроде трудностей на любовном фронте, и тому подобных тем, но за счёт нестандартных элементов быстро приобретают совершенно новую, более интересную атмосферу - к примеру, превращаются в эпическую поэму или даже лавкрафтианский хоррор. При этом важной частью сюжета служит преодоление проблем творчеством и смекалкой.
Разные группы предпочитают добавлять мощные тяжёлые риффы в лирические мелодии, или наоборот, разбавлять брутальность вспышками внезапного веселья. Через все волны этого жанра также тянется идея добавлять шумы города, леса, фабрики и тому подобных мест прямо в мелодию. Изредка такую роль играют фрагменты озвучки кино и мультфильмов, хотя местами это осуждается законом как недобросовестное использование чужих работ. А гхоу-эмбро развили подобную концепцию до синтвейва со вставками старых системных звуков или голосовых помощников, и даже переворачивают её, когда основой служит именно шум помех, через которые пробиваются отдельные фрагменты песни.
Очень характерно выглядит и само исполнение подобных композиций. Все музыканты стоят спокойно, неподвижно, даже замкнуто, но активно двигают руками, дополнительно усиливая контраст и подчёркивая именно прикладной выход из рамок бытового стазиса. Однако такая манера требует специфичной физической подготовки, поэтому молодые группы в этом отношении редко отличаются от представителей других жанров.
Поначалу эмбро было непросто захватывать широкую аудиторию, так как немалую часть атмосферы создавал внешний образ, привлекающий внимание и привносящий в композицию новые слои смысла. Это не позволяло им полноценно пиариться через радио, а компьютерные сети в тот период фактически отсутствовали вообще. Поэтому долгое время почти единственными площадками для их концертов служили городские форумы, площади, улицы, скверы и подобные места. Многие течения даже становились очень похожими на бардов, и выступали среди дикой природы. Но, набрав достаточно признания, они начали попадать на телевидение, что привело к дальнейшему взрывному росту популярности.
В эру становления этого движения Стратег организовал семь изначальных групп, которые заложили основные музыкальные паттерны, но ещё не выработали общий стиль, поэтому всё делали вычурно и вразнобой. Первыми стали «Монохромные сны» из Лэнсмута, во многом очевидно недоделанный прототип, но именно так и было задумано, чтобы обеспечить плавность развития. Этот коллектив оставался по большей части в андеграунде, и после четырёх месяцев игры практически исчез со сцены, вернувшись только на пике популярности эмбазо. Мало кто слышал его оригинальные треки, и почти все записи того периода были утеряны, что окутало группу легендами, которые помогли поймать новую волну.
Вброшенные ей идеи и мотивы распространялись через сарафанное радио, и их начали подхватывать другие города. Прежде всего, это были маленькая эрмальская «The Ember Heart» и более масштабная андивионская «Инструкция к исчезновению» как прямые продолжатели, хотя с собственным уникальным видением свежих жанров. Именно тогда ранняя мысль развилась до полноценного духа андивионства и, так как эти полисы были очень значимыми культурными центрами, начала медленно, но уверенно распространяться оттуда по другим регионам. Уже в то время стали возникать и полностью гражданские коллективы, но ещё не успели проникнуться настроениями, поэтому их редко считают эмбро.
Важным столпом этого стиля стала Пхатонда как консервативное и трудоцентричное, поэтому очень располагающее к подобным настроениям место. Там появилось «Пламя в кармане» и окончательно утвердило многие аранжировочные ходы. А после весьма плодотворного общения с ансамблями из Андивиона и Эрмаля концепция эмбро кристаллизовалась достаточно чётко, чтобы это движение начали подхватывать даже за океаном, рождая такие фундаментальные коллективы, как «Cinder Waltz» или «Осеннее лето» - тоже из семёрки основателей. Последним стал весьма таинственный «Феникс первой дороги» из фактически одного певца, личность которого всё ещё остаётся неизвестной общественности.
Дальше планы Стратега касались только поддержания идей музыки и субкультуры, поэтому остальные группы были полностью гражданскими.
С рождением поджанра ордо-эмбро наименования групп стали проще и приземлённее, намекая на порядок, но не без подвоха. Сюжеты песен сместились с абстрактных общих или даже полностью фантастических мотивов на более конкретные ситуации, знакомые каждому, однако всё ещё неожиданно переиначивали их суть. К примеру, «Красный карандаш» и «Трещина в Стекле» чаще всего брали заурядный пейзаж, вроде офиса, а затем выстраивали многослойные, почти детективные истории вокруг какого-то мелкого объекта. Другие, как «Пять утра в лифте» и их гаражные последователи, решили не терять тот полёт фантазии, превращая банальные обстоятельства в ключи к волшебным или мистическим байкам. Таковым реже удавалось зацепить совершенно новую аудиторию, ещё не готовую к столь экстраординарным мыслям, хотя они стали очень востребованы у поклонников жанра, которые желали более странных приключений. Самые же поздние представители тех оригинальных периодов, как «The ignition sequence» или, частично, «Аэрофронт» нового состава, завуалированно рассуждали о грядущем развитии планеты.
Поначалу им было нелегко конкурировать с эмбазо, гораздо более многочисленными и ориентированными на молодёжь, хотя ситуация вскоре начала медленно, но верно меняться благодаря превосходящим финансовым возможностям нового движения. Если первые делали ставку на то, что, хотя каждый исполнитель оставался малоизвестен, их было очень много в целом, вторые продвигали лишь нескольких, зато именитых.
Также, если эмбазо обосновались в эконише стихийного самовыражения простыми доступными средствами, для ордо-эмбро было абсолютно естественно пойти к большей упорядоченности и профессионализму. Разнообразные вариации инди-фолка, бардовской песни, лоу-фай и тому подобных зародышей нового жанра сменились чем-то более близким к классической музыке - но эклектичной, нередко полностью меняющей всё звучание несколько раз за песню. Вставки походили на арт-рок и джаз-фьюжн, имитирующие шумы рабочих процессов - которые, в свою очередь, внезапно взрывались почти какофоничным или, наоборот, меланхолично-простым бриджем, чтобы затем столь же резко вернуться к обычной мелодии. Всё это было выстроено в сложные, хорошо выверенные структуры. Довольно характерной идеей стало чередование двух разных песен в одной, вполне самостоятельных, но вместе создававших более увлекательную третью, хотя это и требовало немалого усилия для придания гармоничного образа каждой такой истории. Часто все песни группы были посвящены приключениям её маскотных персонажей.
Подобные приёмы не только разбавляли рутину, но и являлись метафорами того, как полная серьёзность, доведённая до предела, становится родителем абсурда сама. В текстах чаще всего встречались сатира на корпоративную культуру, поэтичные формы бытовых процессов, вроде песни, посвящённой циклу работы стиральной машины, и гротескно возвышенные оды мелким радостям, наподобие долгожданного перекура.
Всё это помогало ведущим исполнителям заполнять рынок кассетами, а затем и дисками не хуже эмбазо. Менее известные, которые не могли столь же плотно вкладываться в распространение музыки этим путём, проводили концерты на открытых площадках. Знаковым событием стало масштабное выступление группы «Искусственное пламя» в главном бизнес-центре Эрмаля, высочайшем тогда небоскрёбе «Кристалл» - после этого скандального перформанса, который привлёк громадное внимание прессы, ко всему движению эмбро как таковому и пришла всемирная известность. Однако ещё долгое время его фанаты оставались преимущественно слушателями, потому что писать такую музыку было трудно.
Несмотря на то, что это направление было фактически тупиковым, оно завлекло в общий жанр взрослую аудиторию и дало ему шанс вырасти.
Последующая волна, хеви-эмбро, сохранила и развила наработки предшественников, включая эмбазо, хотя ожидаемо переосмысливала их в новом ключе. Она породила новый виток причудливых названий групп, вроде «Разбитый обещатель» или «Eight Sparks in Penumbra» - однако некоторые исполнители, например, «The Kindling» и почти все африканские, напротив, делали основную ставку на нарочито простые, создавая куда более сильный контраст с мощным содержанием. Кроме того, «Легенда о мечтателе и практике» запустила третий тренд, на совмещение обоих подходов, подчёркивая синтез внешней громоздкости и очень лёгких деталей. Появление дешёвой электроники привело к её широкому использованию в большинстве ветвей данного поджанра, от внешней стилистики певцов до самой музыки, и свободной разработке всё более необычных акустических систем или методов их применения. В самых экстремальных случаях это приводило даже к появлению совершенно новых гибридных стилей, а несомненным пиком тех экспериментов считается «Urban Ghostlight» как фактический зачинатель четвёртой волны.
Их музыка считается эталоном жанра эмбро, так как доводит до совершенства ещё и все наработки предыдущих стилей. Она особенно ловко сочетает беззаботно-лёгкие и тяжёлые мотивы, удерживая постоянный контраст на всём протяжении композиции. Для неё характерны мощные мрачные гитарные риффы и механические биты, оттенённые чистыми, почти что попсовыми элементами или нежными клавишными пассажами.
Типичные песни этого направления посвящены более личным темам, таким как, например, борьба с творческим выгоранием или внутренними демонами, яростный отказ подчиняться подавляющим нормам, гиперболизированная романтика одиночества в толпе, ярость против слишком сильной коммерциализации, экзистенциальный кризис, и так далее. В вокале обычно используются два и более голосов, ведущих дискуссию.
Подобная ситуация не позволяет абсолютно чётко отграничить этот поджанр от следующего даже по конкретным содержаниям и настроениям.
Последний поджанр, гхоу-эмбро, однако же, в чистом виде отличается от предшественников вплоть до полной противоположности, и при этом сохраняет немалую часть их наследия. Одни его ветви целиком перешли на техно, как «Axiom Asylum» и «Error 0x7F: Soul Found» - но многие другие, вроде «The Static Ghost of Grey Lanterns» в ранних альбомах, играли более привычную готику, хотя очень быстро растворились среди куда более популярных тогда киберпанковых настроений. Итогом стало то, что сейчас принято считать традиционной, устаканившейся формой всего этого поджанра, чётче отличающейся от других музыкальных направлений. Внутри него при этом также выделяются более характерные формы с признанными эталонами. Так, в основе историй группы «Юнелайта» лежат старинные мифы, вращающиеся вокруг очень конкретных персонажей, которые служат призмой для оценки настоящего или грядущего, тогда как «Ткач Тишины» обычно фокусируется на максимально оригинальных сюжетах, но при этом описывает суть происходящего только через отвлечённые метафоры и полуобразы, без единой трактовки.
Описать их музыку, мелодии призрачных цифровых программ, довольно сложно, потому что это не столько привычные песни, сколько своего рода анти-эмбиент с минимумом текста или вообще без такового, но в самих нотах словно ощущаются некие слова, заставляя внимательнее вслушиваться и пытаться собрать смысл композиции из отдельных кусочков, чаще всего намеренно оборванных на самом интересном месте.
Для композиторов гхоу-эмбро бывает характерно не менять во вставках сразу всё, а вбрасывать их поверх непрерывной скучной мелодии или шума помех, создавая эффект мистичного размытия звука. Фактически, сама мелодия не так важна, как текстуры и ощущения, многослойные атмосферные звуковые ландшафты. В музыке очень много пульсирующих басов, шёпота и искажённых до неразборчивости голосов, которые должны вызывать у слушателя свои образы. Также благодаря новым технологиям представители этого поджанра часто создают музыкальные инструменты для генерации мелодий прямо поверх настоящих звуков вокруг, вроде офисных клацаний по клавиатурам или гудения серверов.
Сообщество эмбро примечательно весьма радикальным подходом к защите от самоповторов, а именно тем, что группы этого жанра зачастую существуют не дольше нескольких лет, после чего, когда считают, что уже прошли пик своих возможностей, распадаются. Сами музыканты в большинстве случаев переходят к другим коллективам или организуют новые, но это всё равно, как правило, заметно освежает их творчество.
Кроме того, некоторые группы не раз меняли свой стиль или вовсе сам жанр, а «Candle Mid-Explosion!» и «Cogs Dreaming in Technicolor» стали своеобразной легендой. Их пути тянутся практически по всей эстраде, особо хитрыми зигзагами, с неоднократными роспусками и повторными сборами, в которых могут разобраться лишь самые ярые фанаты. Также в этом жанре было очень много ансамблей, начинавшихся буквально как позёры или даже пародисты, наподобие «Aethereality» первых лет, которые затем переключались на настоящее эмбро благодаря влиянию опытных групп. Обычно это было связано с переосмыслением таланта к сочинительству пародий, который тоже ценится в данной субкультуре.
Важная идея музыки и визуала эмбро состоит в том, чтобы слушатель, вернувшись домой, продолжал обдумывать всё это. Однако иногда их образы оказываются слишком вирусными, не давая покоя или даже прививая страхи перед обычными ситуациями и вещами, что стало одной из главных проблем движения. Но на своих тусовках, открытых почти для всех, эмбро помогают с этим справляться, чем реабилитируют себя.
Стилистика
Внешний вид эмбро, вне зависимости от волны или поджанра, имеет очень много характерных особенностей и является, по сути, манифестом их центральной философии, лишь с теми или иными уточнениями. Во многом он опирается на образы музыкантов из конкретных групп, обычно сразу нескольких, но творчески переосмысливая большинство деталей. А бывает и наоборот, что сами певцы вдохновляются идеями фанатов.
Хотя они явные неформалы, их целью является жизнь в обществе, а не отстранение от неё. Изначальные течения даже не имели специальной униформы, ограничиваясь узорами на одежде или иных вещах, значками, кулонами и другими подобными мелочами. Их задача заключается именно в «тайной демонстрации» того, что уже есть у всякого обывателя, а сами эмбро, как яркие искры среди пепла повседневности, только намекают на возможность разгореться сильнее. Они прикидываются обычными гражданами, напрямую, как первые волны, или, что типично у более поздних, через гиперболизацию шаблонных черт среднего человека из своего окружения, вплоть до явной карикатурности, но при этом выделяются из толпы за счёт отдельных несоответствий. Контраст такой банальности с атипичными элементами - весьма наглядная метафора бушующего пламени, видимого сквозь трещинку в обугленном бревне, и фактически весь остальной стиль эмбро развивается уже вокруг неё.
Первые эмбазо ставили важный акцент на дешевизне костюмов, делая их из грубой ткани, плохо сидящими, и тому подобное. Но с развитием домашнего рукоделия пошив одежды на заказ перестал ассоциироваться с чем-то серьёзным или даже почти элитарным, а широкий доступ к куда более качественным материалам, по сути, перевернул всю эту сторону дизайна с ног на голову. Оттуда началось смещение к детальной вдумчивой проработке образа вместо прежней дикой стихийности, без которого ордо-эмбро вряд ли смогли бы если не родиться вовсе, то как минимум закрепиться. Некоторые группы и фанаты, напротив, старались придерживаться тех оригинальных настроений, однако в субкультуре как таковой новая традиция осталась главенствующей до самого конца. Впрочем, в некоторых инфрастранах и других местах существования современных эмбро концепция нарочито грубого или даже подчёркнуто незавершённого исполнения сумела действительно хорошо развиться.
Основной чертой внешности эмбро является многослойность одежды, в том или ином виде. Верхняя символизирует унылую или подчёркнуто мрачную оболочку, которая сдерживает душевные порывы, поэтому выбирается монохромной или хотя бы неброской. Часто она дополняется бледностью кожи, достигаемой с помощью пудры или грима, а у современных представителей даже медицинским путём, вроде приживления хроматофоров. Однако всё это обязательно дополняется яркими лёгкими элементами наподобие разноцветных шарфов и ирокезов, как можно эффектнее контрастирующих с ширпотребным или мрачным тяжёлым нарядом. Также под этим костюмом таится другой слой из более мягких тканей, в духе шёлковой футболки, расшитой бусинами или совместно разрисованной всей локальной тусовкой эмбро, который является куда более важной деталью униформы. А в самом низу, при возможности, располагаются красочные татуировки, бодипейнтинг или нечто подобное.
Примечательными особенностями этого стиля являются также асимметричность элементов и фактическое отсутствие деления аксессуаров на мужские или женские. Последнее связано с нюансами местных культур городов, где начиналось это движение - но слишком удачно легло на основную философию субкультуры, равенство всех перед сферами творчества в повседневной жизни, чтобы от него был смысл отказываться.
Все украшения эмбро должны быть строго ручной работы. Обычно это то, что можно повесить на шею или прицепить к одежде, чтобы оно там свободно болталось, хотя нашивки, значки и другие неподвижные вещи тоже очень популярны. Но к пирсингу, включая серьги, их отношение крайне негативно, потому что он подразумевает разрушение, а не созидание. Промышленно изготовленные украшения допускаются лишь при условии, что их собственноручно модифицировали. Насчёт кулонов на широких лентах и тяжёлых браслетов, которые иногда ассоциируются с кандалами, а также художественных разрезов верхней одежды, показывающих нижний яркий слой, эмбро всё ещё спорят. Однако фенечки и ожерелья на длинных нитях являются классическими элементами. Важной деталью также служит яркое пятно на груди, где бьётся пламенное сердце. Им может быть почти всё, что угодно, от буквального пятна краски или светодиода до той самой демонстрации нижнего слоя костюма.
Так как далеко не все способны отрастить безумную причёску, к ношению париков лояльно относятся даже многие хардкорные фанаты. Но по возможности, опять же, вместо полной имитации шевелюры эмбро стараются модифицировать настоящую. Например, они могут прицеплять к ней искусственные косички или иные структуры, вплоть до очевидных ленточек из ткани. Исключением являются ордо-эмбро, которые обычно вообще не трогают волосы. Кроме того, использование множества ярких аксессуаров, видимых всем вокруг, характерно только для эмбазо, а последующие течения сокращали их объём, стремясь разнообразить именно внутренние, не в последнюю очередь из-за сложности создания целостной гармоничной внешности. Поэтому, хотя буйная многоцветная причёска, растущая из головы как средоточия творческих сил, словно костёр, является мощнейшим символом главных идеалов эмбро, ей так и не удалось войти в список действительно универсальных атрибутов.
Весьма неоднозначным аксессуаром служат также очки с окрашенными линзами. С одной стороны, это буквально позволяет смотреть на всё иначе, даже по-детски увлекательно, как при игре в цветные стёклышки, однако неизбежно вносит и свои искажения, не давая наслаждаться именно такой реальностью, какая она есть. Для решения этой дилеммы ранние эмбро могли не носить их вовсе, регулярно заменять цвета, в том числе чередуя с обычными прозрачными стёклами, или брать одновременно цветное и простое. Наилучшим же вариантом по итогу стали контактные линзы, хотя бы как символ нестандартного взгляда на мир и внезапная яркая черта, хотя в первые годы они были очень дорогими.
Кроме этих линз, доступных и безопасных, с началом «химической ракеты» на рынке вдруг появилось множество иных товаров, вдохнувших новую жизнь в стиль эмбро. Прежде всего, ими стали чрезвычайно дешёвые, но достаточно безвредные и вполне надёжные краски, включая флуоресцентные, зеркальные, ультрачёрные, меняющие оттенок под разными углами, а также десятки других, на самый взыскательный вкус.
Помимо пигментов для одежды, украшений, пищи или других задач, был изобретён совершенно новый тип грима на основе нанополимерных частиц - также несложный в производстве, бережно относящийся к коже, легко наносимый и смываемый. Хотя кислородопроницаемая плёнка оказалась слишком специфичной для большинства граждан, уступив привычной косметике, у хэви-эмбро и театралов она стала незаменимой.
По мере широкого внедрения новых технологий у эмбро, особенно хардкорных направлений, также становились популярными разнообразные системы из светодиодов, мигающих за счёт вшитой в одежду микросхемы, микровентиляторы и моторчики для управления развевающимися шарфами, простые крошечные голопроекторы, которые создают меняющиеся расплывчатые образы вокруг человека, или другие электронные украшения, нередко достойные патентов, но почти всегда распространяемые безвозмездно. Многие эмбазо также стремились перенимать эти новшества, однако большинство предпочло оставить максимально простой стиль, требующий наименьших усилий и дающих яркий результат.
К другим элементам дизайна эмбро относятся рюкзаки, оформленные по тем же принципам, что и одежда, дипломаты с пятнами разноцветной краски, или другие подобные предметы. Там принято носить, среди прочего, запасные комплекты украшений, личные средства творчества, от музыкальных инструментов до набора для шитья, и прочее в подобном духе, причём именно то, чем человек действительно часто пользуется.
На фотографиях они, особенно участники самых ранних движений, порой намеренно стараются сделать так, чтобы кончики волос не попали в кадр, позиционируя это как выход за рамки обыденности - мост от очевидно существующего к тому, что приходится воображать. Также, хотя на публике эмбро двигаются весьма скупо, для фотосъёмок они обычно принимают динамичные позы, обозначая жизнь в статичной картинке.
Далее перечислены конкретные черты каждого из четырёх главных поджанров оригинальных эмбро, насколько они поддаются классификации.
Эмбазо - первая волна, изначально известная как просто эмбро и всё ещё остающаяся самой популярной как наилучшая точка входа в субкультуру. Этот стиль создавался максимально примитивным и доступным даже детям, но дающим широкую свободу для импровизаций. Такая универсальность привела к тому, что со временем он нахватался элементов последующих волн, вроде макияжа. Основы его образа - это поиск красоты в заброшенных местах, тоска по чудесам среди обыденного, лирика о первом творческом порыве.
Это обычная дешёвая повседневная одежда тусклых, в основном чёрных, серых, коричневых, белых или других неброских тонов, по возможности унылых. У некоторых течений принято, чтобы она была грязной и со следами износа - другие же предпочитают, напротив, чистые аккуратные костюмы. Оба таких варианта признаны одинаково удачными для отображения обывательской оболочки и указывают в основном только на нюансы конкретных регионов или социальных слоёв. На первое место зачастую выходит именно тихий бунт через ношение максимально цивильной одежды, под которой прячутся все особые детали, создавая ощущение хранимой личной тайны. Однако со временем яркие черты стали активнее выставлять напоказ.
Таковыми обычно служат феерические причёски и мелкие детали наподобие нарукавных повязок. Широко распространено асимметричное ношение одежды, вроде только одной алой перчатки, тогда как на другой руке может не быть ничего. Создание дешёвых термохромных тканей и красок добавило одежду, которая меняет цвет от тепла кожи, а позже также по команде со смартфона или теленекса, как совершенно новая форма высвобождения внутреннего пламени, вплоть до её трансформации в самостоятельный творческий инструмент. Но фундаментом всё равно остаётся общая структура - к примеру, свободные штаны и серая водолазка, поверх которой надевается чёрная майка, демонстрируя многослойность уже на таком уровне.
Проведение концертов обычно довольно спонтанное, даже у профессиональных групп, с приемлемой подготовкой композиций, но минимумом реквизита, словно мимолётная искра. Типичной площадкой становится амфитеатр или другое место с хорошей акустикой, дабы сэкономить на налаживании звука. В качестве освещения используют самодельные гирлянды, автомобильные фары и тому подобное, часто факелы, так как эффект живого мерцающего пламени считается ключевым для такой атмосферы. Самих слушателей поощряют приносить свои разномастные светильники, подпевать, подбрасывать идеи для обыгрывания в джеме и вообще участвовать фактически наравне с основными музыкантами.
Ордо-эмбро - вторая волна, родившаяся как ответ на унификацию. Это не взрыв, а аккуратное и вместе с тем приметное горение свечей на праздничном торте. Фундаментом такого движения является творческий протест в рабочих пространствах и желание переосмыслить классическую униформу, офисный, школьный или иной подобный этикет. Вместо отрицания классики или других чётких стандартов, в них вбрасываются продуманные небрежности, намекающие на живое пламя внутри и именно переосмысливающие шаблоны.
Возможные гардеробы варьируются от строгих, но нарядных «как кантабранские часы» до фантастически красочных или даже аляповатых. К творческим элементам относятся в основном нашитые лоскутки более пёстрых тканей, яркие шарфы, сразу несколько разноцветных галстуков, значки и тому подобные вещицы небольшого размера, хотя некоторые предпочитают масштабные экстравагантные дополнения, наподобие пышных кусков многокрасочных мочалок или гигантских радужных плащей. Впрочем, в основном у этого движения всё ещё доминирует идея секретного ношения подобных деталей, вроде того, что край цветной рубашки, спрятанной под обычной, белой, становится виден, только если немного закатать рукав пиджака.
При этом течения, где используется профессиональная форма представителей травмоопасных или других похожих профессий, наподобие медиков, почти сразу же были глобально запрещены, что во многом стало стимулом для появления следующей волны. Однако такой поджанр всё же сохранил возможность весьма хорошо укорениться в большинстве социальных групп - от детей с минимальными ресурсами и простором для изменения школьных одеяний до рабочих на однообразно функционирующих фабриках. Кроме того, у некоторых ранних ответвлений среди атрибутов могли быть искусственные цветы или другие растительные элементы, хотя от них быстро отказались, сочтя чересчур двусмысленными и связанными с разрушением.
Оформление концертов нарочито и даже гиперболизированно простое. Пространство, как правило, залито однородным белым светом, который периодически меняет оттенок, резко или плавно, по определённым паттернам. Действо похоже на театральную постановку, музыканты обычно стоят неподвижно, как манекены, однако порой синхронно совершают мелкие повторяющиеся движения, похожие на рабочие ритуалы, вроде поправления галстуков. Старательно создаётся ощущение сюрреалистичного корпоративного ивента, где рутина была доведена до абсурда и превратилась в странное искусство. Интерактив минимален, слушатели стараются просто молча наблюдать хотя бы первые двенадцать минут.
Хеви-эмбро - третья волна, самая радикальная и хардкорная. За основу её стиля взят образ раскалённой печи с толстыми стенками - глухие чёрные одежды, тяжёлые шляпы, но при этом белоснежные перчатки и грим, яркие пятна вокруг глаз или разноцветные очки, огромные летучие шарфы, странные причёски, иные нарочито гипертрофированные черты. Со временем добавляется ещё и дешёвая электроника для простых спецэффектов, вроде мигающих светодиодов на груди или вдоль краёв пальто, но ничего особо сложного.
Для шарфов вначале применялись обычные материалы, что ограничивало полёт фантазии, но вскоре была изобретена налманова ткань, крайне лёгкое нановолокно, почти как дым, исходно белое, однако без труда окрашивающееся. Чтобы всё красиво развевалось, не комкаясь от первого же ветерка, и меньше лезло в лицо, туда вшивают толстые каркасные нити, а к воротнику добавляют систему микровентиляторов. Также последние позволяют поддерживать комфортную температуру под плотной верхней одеждой, а защиту от холода чаще всего обеспечивает слой грима. В воротнике обычно располагаются и небольшие моторчики для более тонкого контроля положения шарфов, а также их мгновенного сворачивания при необходимости.
С каждым месяцем шарфы становились всё гротескнее, принимали более иррегулярные формы, а заодно усложнялись системы управления. Проблемой стала исключительная непрочность налмана, так что уже к концу 1 с.в. его стали перфорировать, чтобы ткань рвалась предсказуемее и ровнее. Эти лоскутки начали отделять и нарочно, чтобы оставлять как яркие метки. К началу 1 а.в. их стали носить в виде рулонов под воротником, тем самым окончательно устранив неудобство такого аксессуара как цельного предмета, чьи края норовят цепляться за всё вокруг, хотя сходство подобной конструкции с туалетной бумагой сразу же стало поводом для шуток. Иногда колебания шарфов и волос могут даже складываться в простые сценки.
Подготовка выступлений может занимать длительное время и требовать специализированных площадок вроде сцен в клубах, однако у многих волн остаётся нотка прежней спонтанности - к примеру, применение закрытых промышленных цехов, ангаров, подземных парковок или других подобных локаций. Сцена широкая, позволяющая размах, обычно очень тёмная, но с разноцветными точечными источниками света, зачастую также дымогенераторами и стробоскопами - сияние агрессивно режет мрак. Контакт музыкантов с залом мощный, почти физический, причём в самом начале концерт очень медленный, а далее наращивает темп и вовлечённость слушателей до общего катарсиса к финальным аккордам.
Гхоу-эмбро - четвёртая волна, последняя среди оригинальных, и самая утончённая. Она использует темы потери идентичности среди цифровых эпох - душа как данные, призраки воспоминаний, поиск духовного в затейливо технологичном. Главные мотивы - не пламя, а его отсветы и отражения, дым как физическое, но неосязаемое воплощение ушедшего огня, различные миражи, рефракции, дрожь атмосферы над нагретой землёй, изменение лучей в роли метафоры переосмысления, ощутимая, искажающая реальность энергия.
Исходно их образ выступал меланхоличным фоном для вспышек оптимизма, но сдвиги мировой культуры по сути не оставили мест для подобной грусти. Наружное облачение - уже не чёрное, но белоснежное или максимально бледных цветов, словно призрак себя самого. В простейшем варианте это халат, на который нашиты куски тюлевых занавесок. Лицо наглухо затонировано под оттенки наряда, а иногда даже закрыто маской, однако в Лантоне и некоторых иных регионах сокрытие более чем трети черт было объявлено вне закона, после инцидентов с опасными самозванцами. Часто применяются прозрачные ткани и стеклянные бусины, а к ярким деталям добавляются линзы, меняющие оттенок, или различные футуристические очки.
Очень важной частью стиля почти сразу же стало оптоволокно, вшитое в одежду для создания красочных эффектов. Вскоре к нему прибавились и портативные голопроекторы - а группа «Dream of Machines» также ввела в моду простые дымогенераторы, хотя они остались лишь у части южных течений. Данные системы позволяют легко создавать разнообразные изображения, фантомные ауры, шлейфы и подобные структуры произвольно сложных форм, недостижимых одним только рукоделием, причём не мешающих даже среди плотной толпы или в быту, поэтому быстро стали неотъемлемыми элементами образа, ещё сильнее уводя субкультуру к технократии. Хотя многие северные ветви пользуются минимумом электроники, по старинке.
На сцене музыканты почти всё время скрыты за матовыми стёклами, клубами дыма, голограммами и так далее, показываясь лишь как общие силуэты, а иногда даже прячутся среди системы зеркал. Периодически они, впрочем, ненадолго выступают вперёд, но только чтобы пройти к следующей оптической преграде. Источники звука размещают так, чтобы понять их местоположение было максимально трудно, и музыка как бы окружала слушателя со всех сторон. Подчас добавляются бинауральные шумы, хотя технологии, позволяющие так делать, были созданы только в самом конце оригинального движения. Сам концерт обычно длится недолго, как мимолётное видение, и похож на мистический сеанс.
Существуют буквально сотни направлений эмбро, включая отдельные большие поджанры, адаптированных к культуре разных миров. В ходе социальных экспериментов Альянса многие из них независимо возникали множество раз и обретали у себя весьма широкую популярность, а другие, зачастую не менее самобытные, становились лишь временными локальными феноменами, заточенными под очень конкретную среду.
Так, атомик-эмбро вполне могли появиться как пятая волна, если бы альянская революция слабее затрагивала настроения общества, а среди наук и технологий преобладали чисто физические. В каждом случае детали разнятся, но основным мотивом становится ничтожность человека перед могучими энергиями и машинами. Продолжая традиции гхоу-эмбро, музыканты и их фанаты возвращаются к куда более материальным элементам внешнего стиля, центром которого становятся тяжёлые экзоскелеты. Сам человек носит обтягивающие блестящие одежды, поверх них надевает лёгкий панцирь из пластиковых, кевларовых или подобных материалов, а верхним слоем делает нагромождение инструментов и других устройств, при помощи которых как раз занимается творчеством. Их музыка соединяет эпические возвышенные ноты, вроде органных мелодий и сонифицированных звуков космоса, с ритмическими композициями из более приземлённых шумов, индустриальных или городских.
Для мистик-эмбро характерны те же настроения, хотя в целом это их полная противоположность. По сути, улучшенная версия гхоу-эмбро, как ответ на распространение систем для переписывания законов реальности и ещё более сильный уход к эфемерности бытия. Здесь также идёт упор на раскрытие мощи, спрятанной в самой структуре вселенной, только не буйства ядерного пламени, а тонких истин, которые чаще всего остаются за кадром, проявляясь только через редкие интригующие всполохи или длинные, но ни к чему не ведущие путешествия, обычно по естественным локациям. Соответственно, к схожим, но приглушённым и растянутым звукам музыкальных инструментов прибавляются записи живых существ или природных явлений, так, чтобы их первоисточник оставался по возможности непонятным. По сути, представители данных течений мечтают расколдовать существующий мир, но сохранить саму магию в смысле именно ощущения чуда, и даже сделать её сильнее.
Когда жанру позволяют развиться своим ходом из предшествующих волн, рождаются, к примеру, раэр-эмбро, ещё более хардкорные формы третьей и четвёртой оригинальных линий. Они носят своеобразные подобия старинных боевых доспехов из своей или чужой культуры, тёмных снаружи, но наполненных источниками света внутри, чтобы разноцветное сияние выходило через незаметные щели. Их музыка гораздо более фэнтезийная, с обилием народных инструментов - и касается переосмысления не настоящего, а прошлого, будь то мифы, сюжеты из кино или реальные исторические события. Это очень радикальное течение, которое, по сути, выбивает почву из-под ног, а не просто интригует мотивом.
Полный список известных ветвей жанра эмбро, возникших как при участии Альянса, так и вне его, представлен в расширенной версии статьи.
У каждой из них есть и свои позёры, так называемые пирофантики, настолько же разнообразные, но имеющие типичные черты. Они слишком сильно стараются - к примеру, носят очки с витражными стёклами, и нашивают на одежду всевозможные шестерёнки, желая как можно ярче показать «машинность» обывательской жизни, но не учитывают, что это само по себе уходит за пределы шаблонного образа из толпы. Также они не понимают основную концепцию раскрытия внутреннего творческого и личностного пламени только в подходящем уютном кругу, являя подобные символы всем вокруг на постоянной основе. Впрочем, структура сообщества эмбро такова, что их быстро обучают тому, как нужно.
Поведение
При всей многогранности и мощи этого движения, эмбро были в первую очередь не силой, стремящейся перестроить мир, а просто фанатами определённого жанра музыки. Именно поэтому помешать их укоренению и развитию было фактически невозможно - почти в каждом доме уже имелись все инструменты для создания подобного образа, а самовыражение через принадлежность к субкультуре не требовало ничего сверх.
Однако, будучи неформалами с достаточно выраженным намёком на бунт, эмбро не ограничивались лишь внешней атрибутикой и добавили к ней определённые поведенческие черты, универсальные или присущие только конкретным ветвям. Прежде всего, к таковым относится общая манера держаться. На публике эмбро представляются зажатыми, очень экономно двигающимися, с подчёркнуто равнодушным, а порой даже угрюмым выражением лица, и витают в облаках - но через такую маску точечно проступают гораздо более искренние яркие эмоции. Подобная мечтательность, в идеале, намекает на игривое андивионное восприятие окружения - эмбро не оторван от мира, а напротив, глубоко погружён туда, благодаря чему замечает гораздо больше мелочей. Он постоянно переосмысливает увиденное, старается разглядеть интересные яркие детали буквально в каждой луже и молча размышляет, как ими можно воспользоваться для новых творческих экспериментов или иных задач.
Представители таких движений редко собираются в шумные толпы, предпочитая оставаться «искрами в пепле» серой массы. Во многом даже прячутся, маскируясь под обывателей, но так, чтобы их было легко узнать при хотя бы минимальной внимательности. Для эмбро это не просто мода, а игра, охота за моментами, когда случайный прохожий заметит несоответствие, вроде цветного локона в идеально уложенной причёске офисного клерка, аляповато раскрашенного шарфа ручной вязки под мрачным чёрным пальто, странного макияжа, или иных подобных черт, и улыбнётся. Хотя у большинства эмбро, особенно поздних волн, многие из них сразу бросаются в глаза, и искать предполагается более тонкие.
Огромное значение придаётся снятию одежды. Когда эмбро приходит с улицы, из недр унылых толп, в уютный дом, он буквально сбрасывает грубый монохромный панцирь, показывая лёгкую яркую начинку, которая раньше проступала наружу только местами, и сам начинает гораздо живее себя вести. Однако, несмотря на всю свою раскрепощённость и готовность к смелым экспериментам, так он делает лишь в достаточно располагающей обстановке. В наиболее же приятной компании сбрасываются и нижние слои наряда, являя пёстрые татуировки или подобные наиболее интимные детали, что не просто органично соответствует ситуации, но также наглядно подчёркивает степень доверия внутри тусовки.
Таким образом, костюм носится постоянно, фактически как вторая кожа. Это перформанс, растянутый во времени и пространстве. В нём могут меняться только конкретные элементы - но само наличие, определяющее сущность эмбро, остаётся неизменным. Даже когда предполагается раздеться целиком, к примеру, на время принятия душа, некоторые черты вроде окрашенных волос сохраняются, как напоминание о главных идеях. Исключение составляют специфические украшения - выразительные, но чересчур неудобные в домашней или уличной жизни, которые надеваются лишь на серьёзных мероприятиях, вроде концертов. Но для аскетичных эмбазо и гхоу-эмбро с их голограммами это не актуально.
Попав же в неприятную компанию, эмбро, скорее всего, будет пытаться сделать её более дружественной и комфортной. Типичным средством для этого служат шутки, сочиняемые сходу или, если чувство юмора оказалось недостаточным, чтобы так импровизировать, подслушанные у единомышленников на предыдущих встречах. А если по неким причинам, вроде нехватки времени, он не сможет добиться желаемого, станет просто игнорировать окружающих, или даже плотнее укутается в верхнюю одежду. Хотя с опытом это удаётся всё лучше, и даже существует расхожая фраза, что, когда эмбро входит в тёмную комнату, там сразу становится светлее, причём вовсе не благодаря лампочкам на одежде.
Попытка уличить настоящего, действительно преданного делу эмбро в конформизме, вроде того, что таких ряженых уникумов, по сути, целая субкультура, не сработает - согласно его мнению, именно так и должно быть. Своей целью в социально-общественной сфере он ставит только зажигание искры у других, а не собственную инаковость. И даже более, сам факт того, что собеседник упомянул, а значит, увидел множество представителей этих течений на улицах, наверняка будет сочтён недвусмысленным комплиментом для обоих. Иначе говоря, это означает, что идеи эмбро стали популярными, и сам собеседник тоже проникся ими в достаточной мере, чтобы обращать внимание на яркие мелочи вокруг.
Очень многие эмбро живут в небольших и дешёвых, но уютных квартирах, по совместительству являющихся мастерскими. Основу интерьера обычно составляют разноцветные мягкие диваны и самодельные ковры, а также обширный верстак или рабочий стол, вокруг которого высятся книжные полки, забитые инструментами, тканями, запчастями механизмов или другими материалами для творчества. Подобные жилища чаще всего служат не их личными лабораториями, но именно местами для обмена опытом и вообще совместного времяпрепровождения. В одном и том же месте эмбро стараются не собираться слишком много раз подряд, так что практически всегда составляют расписания, кто следующим принимает гостей, чтобы успевать заранее всё приготавливать к грядущим сходкам. Если кто-то не может так делать, например, когда живёт с родителями, сообщество это учитывает, хотя временами, сообразно ситуации, всё же собирается там, и компенсирует помощью по хозяйству.
Весьма немалую роль в укреплении и развитии локальной тусовки эмбро играет так называемое разжигание очага, церемония открытия новой домашней студии, мастерской, или просто переезда на новую квартиру. Каждый гость приносит хотя бы одну идею, песню, деталь интерьера или другой «горючий материал» - зачастую совершенно внезапные, и ритуал считается успешно проведённым, когда все элементы встают на свои места, создавая гармоничное целое с остальными. Это похоже на другой ритуал, обмен искрами - более регулярные встречи, где эмбро делятся именно незавершёнными концептами, неудачными набросками, чтобы друзья помогли их раздуть до готовых работ или забрали себе.
Каждый предмет, сделанный эмбро, согласно их философии, должен быть ручной работы или нести историю. Далеко не все обладают такими навыками, будь то рукоделие, программирование электроники или организация представлений, однако активно помогают друг дружке и часто обмениваются идеями. Таким образом, движение эмбро следует рассматривать как хаотичный коллектив, а не отдельных его представителей.
Также у них есть ключевые места активности, наподобие клуба «Котёл снов» в Дреоме, к 4 с.в. ставшего практически главным перевалочным пунктом европейских эмбро, где они проводили самые яркие концерты для своих, организовывали открытые мастер-классы в многочисленных мастерских и делали многое иное. Важной для субкультуры локацией стала и центральная площадь Лантона, идеальная для ярких концертов.
Для эмбазо также характерны уютные посиделки у костра, среди более или менее нетронутой природы, в который подкидывают специальные порошки ради придания пламени различных цветов. Именно от этой традиции происходит разнообразие оттенков, применяемых следующими волнами. На этих встречах происходит в основном обсуждение различных идей и планов, а также знакомство с новичками. Кроме того, такое оформление совещаний прижилось и у ордо-эмбро, вплоть до того, что стало основой тимбилдинга во многих обычных фирмах, где подобная обстановка была единственным способом перебороть конкуренцию с работой из собственного дома. Но дальнейшие волны так уже не делали.
Приготовленная на костре, особенно таком, еда ценится у них гораздо выше обычной. В целом, эмбро предпочитают искусно приготовленную простую пищу дорогим деликатесам. Им также важны ритуалы, вроде совместной готовки, красивой сервировки нехитрыми методами, долгих бесед за столом. Из дешёвых продуктов они часто создают многослойные блюда, где важен не только вкус, но также текстура, цвет и подача.
Они часто практикуют слепые маршруты, когда бросают жребий, после чего едут на случайном автобусе, поезде или другом транспорте, дабы исследовать незнакомое место без плана, используя только интуицию. Похоже устроены арт-охоты, то есть поиск в городе мест, которые сами по себе скучны, по типу давно заброшенной трубы, и их творческое освоение через граффити, инсталляции или просто совместные посиделки.
В субкультуре эмбро довольно развит собственный сленг. Их речь нередко бывает наполнена метафорами, связанными с огнём и светом, или родственными образами. Так, подбросить угля - вдохновить, а поймать искру, напротив, получить вдохновение самому. Состояние творческой усталости или даже ощутимого выгорания чаще всего обозначается как зола в глазах. Свой дом эмбро называют очагом, а когда там ведутся инженерные и другие прикладные труды, то горнилом, или даже атанором, в случае особенно странных опытов. Некоторые тусовки развивают этот жаргон вплоть до замены обычных слов малопонятными синонимами, тогда как иные ограничиваются только самыми типичными фразами.
Почти все представители субкультуры берут себе псевдонимы, оставляя родное имя для публики. Базой служат те же образы, вокруг которых выстроена местная философия - но их, как правило, тоже творчески переосмысливают характерным для конкретного сообщества путём. Так, у эмбазо псевдонимы простые и прямолинейные, наподобие Пламеш или Молния, чтобы подчёркивать яркую искру, из которой разгорается всё остальное. У ордо-эмбро популярны тоже простые, но с двусмысленностью, как Янтарь или Охра, часто взятые из профессии. Весьма резкий скачок был у хеви-эмбро, чьи прозвища сочетают внешнюю силу с намёком на внутреннюю пользу, а берутся, например, в честь путеводных звёзд типа Сириуса, высокоэнергетических аппаратов, как Десинхротрон, и тому подобного. Наконец, гхоу-эмбро вместе с инверсией образов решили брать себе непрямые, метафорические имена, как Фосфен, или Атейвиг в честь старинного названия мифических огненных призраков.
У всех волн также встречаются прямолинейные, но перевёрнутые имена, вроде Аркси, заставляющие вдумываться. Это особенно характерно для современных эмбро, которые таким путём стараются сохранить больше интриги в мире, где у каждого есть универсальный переводчик, и существуют тысячи различных языков. Нередко по структуре псевдонима легко понять даже принадлежность к конкретной локальной тусовке.
Отношения
Несмотря на то, что эмбро весьма удачно соответствовали социальным запросам той эпохи, как неформалы с активной гражданской позицией они оставались весьма неоднозначными до самого конца оригинального движения. Не в последнюю очередь потому, что каждая новая волна радикально пересматривала всю их концепцию. Это характерно и для большинства других миров, где такая субкультура воссоздаётся заново.
Поначалу их, уже довольно многочисленных, но не слишком популярных и предпочитающих прятаться на виду, редко замечали. Переломный момент наступил во втором году их истории, когда присутствие эмбазо стало действительно массовым. Но благодаря неброской стилистике их обычно считали просто необычными, а не откровенно фриковатыми, и кроме того, они часто показывали себя с хорошей стороны, творческими исполнительными ребятами, легко приходящими на помощь. Тем не менее, если одни делали так из искреннего энтузиазма, то другие - чтобы подчеркнуть «роботизацию» обывателя, стать одновременно карикатурой и образцом для подражания, что подчас встречало ответную критику.
Наибольшие вопросы вызвало появление ордо-эмбро, которые без особенных проблем вливались даже в строгий дресс-код, но постоянно его нарушали, иногда чересчур смело. До создания современных принципов гармоничной стилизации униформы, в глазах окружающих они часто казались чрезмерно клоунскими, так что им пришлось серьёзно постараться для поиска удачного баланса между слишком большим и малым количеством ярких деталей, чтобы вдохновлять лёгким бунтарством, а не отпугивать. Здесь помогло то, что вторая волна захватывала многих взрослых, с гораздо более внушительными связями и прикладными навыками, чем у молодёжи. С расширением субкультуры они постепенно примелькались и стали органичным элементом повседневной жизни. Однако последующие волны привносили туда свежие идеи, не позволяя течению застаиваться, служа вечным двигателем творческого настроения, заставляя дальше переосмысливать то, что уже сделалось нормой.
Особые трудности возникали при контактах с другими субкультурами, которые часто считали эмбро слишком мягкими, бунтующими в рамках системы, без «панковской» самоотдачи и слишком игриво, почти понарошку. Во многом потому, что при посторонних эмбро редко проявляют свои творческие порывы, раскрываясь только на концертах, что может ставить под сомнение искренность их революционных лозунгов. Такие игры с огнём, впрочем, были неявно заложены ещё в первоначальную философию всего этого движения. Даже если эмбро сильно страдают при столкновениях с более агрессивными или консервативными группами, у них везде есть много единомышленников, помогающих быстрее восстановиться, а то и дать обидчику сдачи всей тусовкой. В некоторых регионах за ними даже закрепилась слава практически полноценной мафии, пусть даже не криминальной, с которой крайне невыгодно портить отношения, однако такие ситуации всё же оставались единичными.
Одними из самых непримиримых противников эмбро были имцельмджум, подчёркнуто агрессивная хулиганская субкультура, возникшая как альтернативный ответ на засилье шаблонных вещей. Разрушение таковых интересовало её скорее как процесс, а не протест - так что быстро переключилось и на другие вещи, в том числе уязвимые уникальные поделки эмбро. Впрочем, последние на таком фоне выглядели намного более привлекательными, даже вопреки весьма двусмысленной семантике огня, и грамотный пиар позволил им трансформировать подобную слабость в силу, позитивную репутацию. Отчасти это привело к дальнейшей эскалации конфликта, но в целом эмбро выходили победителями.
У них нашлось и немало союзников среди других движений, включая прямо противоположные. Примечательна, к примеру, их коллаборация с группой «Scabulous Scarabaeus» чисто фортвического направления. Более того, последняя в альбоме «Холод зеркал» стала перенимать у них очень многие черты, пока не стала специфическим музыкальным гибридом. Но чаще эмбро сотрудничают с теми, кто разделяют такой же дух творчества, наподобие артхаусных сообществ, инженеров-самодельщиков, активистов новых технологий и других подобных деятелей. Среди ближайших друзей эмбро же всегда были прочие течения андивионной направленности, от фанатов детских игр с соответствующим взглядом на предметы и места до гораздо более тёмных, даже почти оккультных искателей чудесного в повседневном. К примеру, эвремиты, особенно лантонская ветвь субкультуры, которые видят красоту в старых, забытых вещах, локациях, историях и прочем, как бы вытаскивая её из пепла.
В самом сообществе эмбро на протяжении всей его истории, несмотря на достаточную степень внешнего контроля, случались и собственные яркие дисбалансы. Помимо определённой напряжённости между разными волнами, обычно быстро сглаживавшейся через совместные труды или преемственность поколений, это были и настоящие искажения главной концепции. Так, иногда слишком деятельные молодые ответвления считали, что внутреннее пламя необходимо высвобождать через хаос и разрушение скучного мира, а не медленные сдвиги. В самом простом варианте это были так называемые поджигатели, которые стремились разрушить оболочку только тогда, когда она мешала творческим искрам пробиваться наружу, вроде демонстративного пренебрежения старинными бытовыми традициями, религиозными системами и определёнными социальными институтами как таковыми. Однако они обычно отказывались и от атрибутики эмбро, присоединяясь к другим типам неформалов.
Намного более серьёзной угрозой основному движению становились так называемые пироманьяки. Эти радикально настроенные течения уже не стремились креативно переосмысливать банальности, но фактически вандализировали здания и памятники как якоря прошлого, устраивали хаотичные флешмобы, срывая работу учреждений, или вовсе полноценный саботаж, сжигая «гниющее бревно» привычной жизни дотла, чтобы дать рост совершенно новому. Мировое сообщество яростно осуждало такую деятельность, а журналисты часто смешивали их с настоящими эмбро, мешая последним продвигать оригинальные идеи в массы. Возникали и мелкие, но многочисленные течения против всего этого жанра.
Против них сами эмбро, начиная со второй и особенно третьей волн, начали применять противопожарную тактику. Чтобы помешать чрезмерно деструктивным трактовкам укореняться дальше, в таких местах они начинали куда активнее заниматься распространением оригинальных, что мало сказывалось на уже подмоченной репутации, а впоследствии заставляло обывателей пересматривать своё отношение к происходящему.
О том, как эти движения воспринимаются среди других миров, включая культуры и разумные виды с экзотической логикой, рассказывается в расширенной версии статьи. Примечательно, что деструктивные ответвления в некоторых случаях эволюционировали до неон-эмбро или иных вполне созидательно настроенных поджанров. Впрочем, с человеческой точки зрения они зачастую выглядят по меньшей мере неоднозначно.
Прочее
Общая философия эмбро повлияла и на другие сферы жизни Альянса, далёкие от музыки или моды. Например, усиленный ими андивионный принцип поиска интересного в скучном довольно сильно помог развитию современной системы образования - с поправкой на то, что она ещё задолго до начала подобных движений была предложена, среди других планов Стратега, как уже практически готовые детальные инструкции.
Также она стала основой для целой школы дизайна. К примеру, многие архитекторы, вдохновившись эмбро, начали проектировать здания со строгим монохромным фасадом, но яркими, часто асимметричными элементами внутри или на крыше, уютными потайными двориками и тому подобными структурами. Временами это были скучные административные центры, внутри которых скрываются общественные пространства с безумным артом. Некоторые полисы, напротив, начали проектировать сооружения с голографическими или основанными на игре света и тени фасадами, радикально меняющими вид в зависимости от угла обзора. И даже сейчас это остаётся в той или иной мере популярным мотивом.
Разработанные ещё самыми первыми гхоу-эмбро интерфейсы, которые выглядят аскетично, но таят в себе мощные и красивые функции для творчества, при выполнении определённых действий раскрывающиеся анимациями или скрытыми опциями, стали образцами для множества программ. Этим пользуются почти все, от основных отделов Альянса до граждан. И особенно те, кто только учатся работать с компьютерами.
Существует городская легенда, что эмбро были, среди прочего, инкубатором для выращивания огромного андивионного мемплекса, который затем распространился на весь мир по всё ещё засекреченному плану Стратега и теперь известен как Первый Парагон, своеобразная общая душа самой альянской организации. Во многом она явно пересекается с теорией конспиральности, однако пока ещё ничем не подтверждена.
Источники
Н. Эльгеланц, Р. Эльгеланц, «Ignite, Not Ignore - начало», 31-8 а.в.
Коллективное, оформил Виттенбах, «Эмброс Дайджест», 5-20 а.в., издание 3.
Г. син Форэн, М. Д. Пан'бинг, «Пламя в саркофаге», 192-4 с.в., том 1.
Р. Мейте, «Социальные движения», 44-20 а.в., выпуск 4, номер 7.
Д. Дэлтон-Хэтчблайт, Л. А. Кудимова, А. Гоар, «Основы музыкальных жанров и субкультур», 217-20 а.в., издание 15, тома 8 и 9.
Д. Дэлтон-Хэтчблайт, Тжумераль, «Большая история эмбро и пост-эмбро в мультивселенной», 82-20 а.в., издание 12.
Н. Сотвис, «Напевы для сна и души», 307-15 а.в., издание 8, глава 17.
Аноним, «О пепле и искрах: критический взгляд со стороны», 14-1 с.в.
А. Л. Малкордан, С. Амальнеми, «Техномагия в музыке», 365-19 а.в., издание 14, глава 2.
М. Ваудиро, Л. Т. Санреми, «Искусство загадок», 275-11 а.в., том 5, стр. 411-412.
К. Шеофраль, «Мистицизм: искусство неопосредованного опыта», 258-18 а.в., том 3, стр. 201-202.
К. Вормингтон, «Громовая Спичка - за кулисами первых семи», 5-5 а.в.
Л. тан Кригетт, В. Дхурманссон, Мензуд, «Шедевры прикладной истории», 60-20 а.в., выпуск 12, номер 34, стр. 28-38 и 52-66.
Овизилис, «Игнис нова», 175-2 с.в., издание 2, том 1, стр. 41-742.
Я. Гихо, Т. И. Мунт-Иру, Архивный, «Конспиральность», 77-20 а.в., издание 40, главы 11-25.