Лингвинктура

Пусть ветер судьбы вашей будет попутным, коллеги! Приятно видеть знакомые лица. Как и, не скрою, некоторое недоумение собравшихся. В самом деле, что происходит? Я неспешно наигрываю на рояле нечто не слишком-то даже гармоничное, а универсальный переводчик меж тем превращает эти гаммы в простые и понятные слова.

Однако хорошего понемножку. Сольресоль - красивый язык, но у него проблема с передачей имён собственных, а они нам ещё пригодятся! Его придумал Жан Франсуа Сюдр в начале девятнадцатого века. Как вы уже поняли, это музыкальный язык, основанный на комбинациях нот. Его можно играть на любом инструменте - но ещё выпевать, проговаривать как слоговую азбуку, передавать с помощью цветов спектра… Весьма, весьма остроумная система! И лишь одна из множества существующих. О том, как возникает это множество и для чего, мы с вами и побеседуем, неспешно и обстоятельно.

Для тех, кто видит меня впервые, моё имя - Иоро Лаоттли, а мои интересы лежат в сфере неисчерпаемого богатства семиотики. В особенности же меня завораживает язык… Скорее всего, и вас тоже - иначе зачем бы вы пришли на курс, где учат его созданию? В Альянсе это искусство обыкновенно именуется лингвинктурой, от латинского слова vinctura, «связывание». Но у этого термина есть бесчисленное множество синонимов! Конлангинг, речеделие, лингварт, глоссотектура, язодчество, глоттогония… Всех и не перечесть, да я и не стану стараться.

Как правило, у многих само его существование вызывает недоумение. В конце концов, просто… зачем? Ведь у нас же действительно есть ультранслат, позволяющий напрямую считывать вложенные смыслы. Мы одолели проклятие Вавилона, произвели обратное смешение языков, и каждый снова понимает каждого. В таких условиях большинству быстро становится тесно в рамках единственного языка, и говорящие черпают отовсюду, заимствуя слова и грамматические структуры, наилучшим образом соответствующие намерению. А временами, если ничего подходящего найти не получается, выдумывают нужные средства на ходу. Так говорят практически все окружающие, и в повседневной жизни мы обычно этого даже не замечаем. А ведь это, по сути своей, уже начатки языкового творчества! Существование универсального переводчика вместе с блоком памяти многократно облегчает весь процесс, способствуя как пониманию, так и запоминанию новых элементов. Было только вопросом времени, когда спонтанная глоттогония переродится в осознанную глоссотектуру!

Вам могло показаться, что это исчерпывающее объяснение. Ситуация, однако, не столь недвусмысленно проста! Представьте себе, у ультранслата есть свои ограничения, порой неожиданно заурядные по своей природе. Знаете ли вы, какие палки в колёса подчас ставит обыкновенный парадокс идентичности? Тут вообще огромный простор для лингвистических курьёзов. Бывает, что два языка из разных миров до того схожи по фонетике, словарному составу, морфологии и синтаксису, что их легко перепутать, невзирая на независимое происхождение. Но в особо тяжёлых случаях они даже эмматически буквально считаются одним и тем же языком! Например, русский в вашем мире и диадроме А-18… вот только сами эти миры отличаются весьма заметно, и некоторые реалии сильно не совпадают. Так что носители, столкнувшись друг с другом, сразу начинают общаться как земляки - но временами испытывают недоумение, когда попадается что-то совсем непривычное, а хитроумная машина даже не думает его переводить. И это ещё не худший вариант! Бывает, что языки только звучат похоже, на деле не имея ничего общего, и фраза «сруби-ка ты ёлку» означает «я выпил газированной воды». От такого несложно сойти с ума, а ультранслат эту задачу только облегчает! Без подготовки бывает очень дискомфортно слышать одно, а понимать вовсе другое! Примеры можно множить, но сейчас главное уяснить: ультранслат - не панацея.

Это проявляется и в других областях. Что допустимо в разговорном языке, воспринимается совсем иначе, когда мы переходим к поэзии. Она требует предельной чистоты выражения, высокой точности языка… а какого именно языка? Когда вы уже привыкли, что каждая фраза - это чудовище Франкенштейна, где, к примеру, грамматика эсперанто сливает воедино корни из двадцати далёких друг от друга наречий, ограничить себя и добиться хоть относительного единообразия бывает неимоверно трудно! Конечно, настоящий виртуоз превратит в искусство любой суржик и пиджин… Но отнюдь не все готовы возиться с такой рассеянной рудой, когда рядом сверкают драгоценные жилы сложившихся, целостных языков! Ведь за каждым стоит история, своеобразие, дух народа, присущая ему картина мира. Всё то, чего пока недостаёт креольским помесям, и что может придать словам удивительную глубину!

Но позвольте, скажете вы. Сконструированные языки тоже не могут этим похвастаться! К тому же на одной только этой планете что-то около семи тысяч естественных языков - при таком изумительном богатстве к чему же добавлять ещё? Давайте подумаем вместе.

Совершенно верно! Напрасно смеётесь, «прикольно» - отличная мотивация. Не всегда правильная, но точно самая надёжная. Нам нравится придумывать истории, подчинять слова рифме и ритму, притворяться другими людьми - и в этом уже достаточное обоснование эпоса, лирики и драмы. Так чем же лингвинктура хуже?

И вы правы, научный эксперимент дал начало не одному и не двум конглангам. Понаблюдать развитие определённых процессов в контролируемых условиях, проверить ту или иную гипотезу, попытаться отыскать пределы самого языка, наконец! Хотя тут иногда жизнь выкидывает такие коленца, которые в лабораторных условиях не получишь. Слышали ли вы о езмянах? Это разумные, у которых языка вообще нет, никакого. Да, мне тоже трудно было поверить. Наша первая встреча с ними стала одним из главных фиаско ультранслата, да и не только: никто не ожидал индивидуальных созданий, которым не нужны ни знаки, ни телепатия, чтобы прекрасно взаимодействовать друг с другом. Ужасно увлекательная история, к которой мы ещё вернёмся на будущих занятиях; пока просто имейте в виду, что и такое бывает. Но всё же исчезающе редко, обычно даже появление телепатии не кладёт полный конец существованию языка! Хотя чаще всего он при этом сильно редуцируется - скажем, до единственного слова со значением вроде «читай мои мысли» или до пары-тройки экспрессивных междометий, как в классическом фильме Георгия Данелии. Такие минималистичные языки-бонсай - особое искусство… Но мы немного отвлеклись!

Ещё примеры? Да, языки программирования тоже относятся к нам, хотя это и не вполне очевидно. Хм?.. О, глубоко! Да, язык как высказывание, во многих смыслах этого слова. Некоторые создают его, чтобы выразить определённое мировоззрение, философию, отразить в словах и правилах свой взгляд на мир. Так, часто можно услышать, что в поздних работах Мартин Хайдеггер изобрёл новый язык, хотя это, конечно, преувеличение. Но философские языки - отнюдь не неслыханное дело!

Больше нет версий? Что ж, вы перечислили далеко не все, но ничего страшного, мы ещё разберём этот вопрос. Кое-что станет ясно, пока мы говорим об истории, а в конце занятия я специально обговорю функции, актуальные для современного Альянса, а также некоторые из тех, что востребованы в других мирах.

История язодчества, кстати, гораздо длиннее, чем вы могли бы подумать. Многим кажется, что это совсем недавнее явление. Ошибаетесь! На деле оно практически так же старо, как сам язык. И кстати, опрометчиво будет продолжать, не обговорив сперва, что вообще мы понимаем под естественным языком! Да, как правильно подсказывают из зала, это система знаков, используемая для общения разумных существ. «Система» значит, что все элементы в языке взаимосвязаны. «Знак» - наличие двух огромных пластов, плана выражения и плана содержания. И план выражения от плана содержания не зависит, это очень важно! Одно из ключевых свойств знака - произвольность. Да, случаются звукоподражания - но достаточно сравнить их подчас даже в родственных языках, чтобы найти разительные отличия. А письменность обычно начинается с пиктограмм, но без сбоев это работает только для очень конкретных существительных. А в остальном знак естественного языка ничем не мотивирован! Он просто возник, сложился, отмежевался от остальных, став обозначать вот это, а не вон то.

А потом принялся меняться. А вместе с ним и весь язык, ведь всё в нём связано, всё переплетено! Сформировавшийся природным путём язык, или натланг для краткости, похож на дремучий лес. Длинные запутанные корни этимологий таятся глубоко под землёй, могучие стволы уходят к небесам, которых не видно под сенью раскидистых, сцепившихся друг с другом ветвей. Землю тут и там устилает валежник, обломки прежних состояний, которые уже выпали из живого роста, но всё ещё дают о себе знать и позволяют кое-что понять о прошлом. Чем дальше в чащу, тем она темнее и непролазнее; тем выше шанс встретиться с чудовищами или испытать священный ужас.

И первые проявления лингварта оказываются какими-то такими. Спонтанными прорывами нездешнего, дикими, экстатическими, мистическими, но в то же время сравнительно простыми. Современниками и соучастниками наскальной живописи. Отдельные феномены такого порядка сохраняются и в весьма развитых обществах, в первую очередь среди детей. Некоторым из вас может быть знаком феномен криптофазии. Близнецы нередко создают собственное тайное наречие, непонятное остальным. Чаще всего это оказывается апостериорный язык, напрямую основанный на натланге, который дети каждый день слышат вокруг, только причудливо искажённом для пущей загадочности. Но бывают и редкие исключения, припадающие к самым тайникам первобытной магии!

Шаманы разных народов часто прибегают к так называемым «языкам духов». Для непосвящённых они звучат грозно и чуждо, усиливая авторитет того, кто стоит одной ногой в ином мире… но происхождение у них, как правило, вполне земное. Чаще всего они творчески комбинируют заимствования из соседних языков и позабытые архаизмы. Подобное происхождение, однако, не делает такой язык менее мистическим и волшебным! И отнюдь не мешает всем, включая самого шамана, рассматривать его со всей серьёзностью.

Таков фольклорный, доавторский этап конструирования языков. В отсутствии письменной фиксации его весьма тяжело исследовать… Но со временем приходит письменность, и появляется автор! В вашем мире пальма первенства принадлежит некоей Хильдегарде Бингенской, немецкой монахине двенадцатого века. Помимо прочих мистических писаний, она оставила по себе «неведомый язык», более известный под латинским именем «Lingua Ignota». Это всё ещё сложно назвать полноценным языком - по сути, только лексикон из тысячи с небольшим слов, в основном существительных, и особая письменность… И всё же это первый авторский конланг с преимущественно априорным вокабуляром, да ещё и несколькими словообразовательными моделями! Кстати, поищите на досуге полный словарь игноты, там попадаются довольно неожиданные вещи. Сложно сказать, чего именно добивалась Хильдегарда, было ли это ещё одним мистическим откровением или свободным самовыражением, но, так или иначе, она открыла новую страницу, пускай даже долгое время после неё там никто не писал… или же мы об этом пока не знаем.

Следующий экспонат - балейбелен! Обычно его автором считается османский суфий Мохьи Гёльшани, шестнадцатый век, хотя некоторые предполагают, что создателем мог быть Фазлуллах Астарабади, он же Наими, почти на двести лет раньше. Так или иначе, перед нами гремучая смесь персидского, турецкого и арабского с горстью вымышленной лексики, отчего некоторые полагают его первым международным вспомогательным языком. Однако, вероятно, его подлинная цель была обратной - служить тайнописью, хранящей секреты от непосвящённых. По всей видимости, перед нами продолжатель долгой традиции религиозно-мистических языков, в данном случае мотивированный ещё и вот таким богословским построением: каждое новое откровение Господь посылал на другом языке, сперва Моисею на иврите, потом Иисусу на арамейском, и наконец Мухаммеду на арабском. Балейбелен виделся его создателям следующим в цепочке.

Кульминацией этого долгого и богатого направления стал енохианский язык, полученный Джоном Ди и Эдвардом Келли под занавес того же шестнадцатого века. Если от предыдущих попыток такого рода от нас дошли, по большому счёту, только словари, то на этом якобы ангельском языке уже создавались магические тексты, так называемые «ключи», за ним стояла определённая традиция, пускай в основном опирающаяся на авторитет Писания и некоторых апокрифов… В общем, происходило нечто новенькое, и притом в переломный момент истории и криптоистории вашего мира. Мировоззренческие парадигмы постепенно сдвигались, оккультная натурфилософия отделялась от науки, а исследователи аномалий всерьёз задумались об уходе в тень. Следующие масштабные попытки такого рода предпринимались уже членами Священной Коалиции, а в явной истории эта ветвь порождения языков зачахла, хоть и не умерла окончательно.

Зато другие направления пустились в бурный рост! Ведь настала эпоха Просвещения, кругом торжествовала наука, учёные мужи обменивались мыслями чрез множество границ!.. И их не устраивало качество этого обмена! Мысли блуждали в чащобах естественного языка, застревали в буреломах исключений, вязли в топких болотах неоднозначности, терялись среди бесконечных повторений… Столько проблем в сравнении с чёткой, ясной и недвусмысленной математической нотацией, не так давно введённой в обиход! Лучшие умы Европы захватила мысль о том, чтобы создать исчисление высказываний, математику мысли, удобный, всем ясный универсальный язык, лишённый всех этих бесчисленных недостатков. Иными словами - вместо дикого и неухоженного леса высадить ровный, светлый и аккуратный сад. Расчертить по линеечке, деревья высадить аллеями, цветы - узорчатыми клумбами, землицу на дорожках разровнять и присыпать кварцевым песочком. Новому времени - новый язык!

Вторая половина семнадцатого века увидела настоящий бум таких проектов, и этот шквал не утихал очень и очень долго. Каждый считал своим долгом предложить проект универсального языка, который сумеет объединить народы, положить конец распрям, принести во все уголки земного шара свет истинной веры и наречь все вещи своими именами. Здесь выделяются два больших направления. Первое - априорные философские языки, поставившие целью чётко и логично отобразить мир, навязать ему ясную систему понятий. Самую знаменитую попытку такого рода осуществил Джон Уилкинс, до того горевший идеей, что даже великий лондонский пожар 1666 года не помешал ему закончить проект. Истинный энциклопедист, он разделил всё сущее на сорок основных категорий, те, в свою очередь, делились внутри себя, а потом делились снова… Каждому иерархическому уровню графа соответствовала специальная нотация, а также звуковое обозначение, так что любое слово наглядно указывало местоположение понятия в таблицах!.. Таблицах, которые занимали сотни страниц. Осознаёте подвох? Даже блок памяти делает их использование довольно сомнительным развлечением, так что же говорить в его отсутствие? И это ещё не называя такой маленький гадкий нюанс, как произвольность всяких классификаций. Помните знаменитую псевдокитайскую таксономию животных по Борхесу - бесчисленные, сказочные, набальзамированные, принадлежащие императору, нарисованные тончайшей кистью из верблюжьей шерсти и так далее? Аргентинского мистификатора вдохновил на эту инвективу именно философский конланг Уилкинса. Его деления в ближайшем рассмотрении далеко не столь безупречны и универсальны, некоторые откровенно озадачивают. И это не говоря о том, что система оказывается закрытой, ей по большому счёту некуда развиваться - а ведь мир, как показывает практика, поразительно изменчив! В общем, хотя проект был встречен с огромным энтузиазмом, на практике он так и не прижился - более того, не было даже значимых попыток внедрить его где бы то ни было.

Можно сказать, что Уилкинс похоронил идею априорного философского языка почти в самом начале, но, разумеется, энтузиасты не прекратили заниматься этим и по сей день. К примеру, в скором времени некто Джон Кихада представит миру сходный проект, так называемый «ифкуиль», плод тридцати лет напряжённых трудов - эту страшную историю я расскажу вам в другой раз, но можете на досуге сами поискать и проникнуться! Но мы слишком забежали вперёд, вернёмся в неспокойный конец семнадцатого века. Как вы могли уже догадаться, другие искатели всеобщего языка двинулись путём попроще. Классификации, априорный вокабуляр… кто же станет всё это учить? Куда удобнее и надёжнее создать апостериорный язык. Не разбивать сад с нуля, а проредить лес, обрубить самые неудобные сучки, пересадить пару-тройку пород дерева из соседних лесов в надежде, что приживутся… Короче говоря, взять ту же латынь или французский и отбросить все раздражающие неправильности - непоследовательную орфографию, падежи, исключения и неправильные формы. Или просто понабрать отовсюду общепонятной международной лексики и затолкать в простенькую, удобную грамматику.

На протяжении веков таких проектов были сотни. Упомяну лишь один, наиболее успешный, появившийся в конце девятнадцатого века. Кто подскажет?.. Правильно, эсперанто! Он так и не стал всеобщим мировым языком, даже не потеснил естественные языки в качестве средства международного общения… И всё-таки на нём бегло говорят, пишут книги и поют песни, у него даже есть носители - для конланга это безоговорочная победа! И знаете, почему он выиграл там, где провалились многие другие? Не из-за какой-то особой продуманности - фанаты прочих вспомогательных языков будут с пеной у рта доказывать вам, что их-то любимец логичнее, краше и во всех отношениях лучше сконструирован… Людвик Заменгоф взял другим. Он не упирал на логичность своего замысла, на его превосходство над естественными языками и альтернативами. Он предлагал писать на эсперанто письма друзьям, сопровождая краткими подсказками по переводу. Он сочинял на этом языке стихотворения. Он предложил не какое-то сухое средство коммуникации, но увлекательную историю, развлечение, зёрнышко будущей культуры - и оно, как видите, проросло. Для этого пришлось сложиться множеству факторов, но в итоге оно упало в плодородную почву.

И именно этим в дальнейшем пленяло умы следующее поколение конлангов - чисто художественное. Языки вымышленных миров, несуществующих народов и цивилизаций. К осознанию такой возможности пришли довольно поздно, обыкновенно жители фантастических стран изрекали какую-нибудь тарабарщину… Но первый проработанный художественный язык, для краткости артланг, был опубликован ещё за семь лет до книги Заменгофа! Да, а вы что же, думали, Толкин стоял здесь первым?.. Меж тем в 1880 году появился двухтомный роман Перси Грега «Через зодиак», где представлен язык марсиан с весьма подробным описанием его фонетики, словарного состава и грамматики. Бедноват на прилагательные, что есть, то есть, но всё же огромный шаг вперёд для всего нашего искусства.

Не думайте, впрочем, что это обстоятельство как-то умаляет достижения Профессора. Он не был ни первым конлангером, ни первым артлангером, это так - но он первый язодчий в истории вашего мира, который создал не просто язык, а целую языковую семью. А это во многом куда более поразительное свершение! И знаменующее принципиально новый подход к лингвинктуре. Философы былых времён упрямо пытались создать нечто стабильное и неизменное, отражающее строй вечных истин. Толкин же наслаждался живым языком, а тот, как мы уже знаем, изменчив. Более того - немыслим без истории. Без стоящих за ним перипетий, переселений племён и, в конце концов, мифологии. И именно в погоне за этой мифологией была написана сперва детская сказка, потом культовая трилогия, а потом сын Профессора ещё годами упорядочивал и публиковал оставшиеся после отца черновики, которых набралось в несколько раз больше!

И именно этот квазиисторический фон, прикосновение к легендам Третьей и предшествующей эпох, привлекли столько энтузиастов к квенье и синдарину. Скандал и безумие для любого фаната простых вспомогательных языков, который и помыслить не может, зачем кому-то по доброй воле усваивать десять падежей! Не говоря уж о причудливой графике тенгвара, которая, к слову, много упорядоченнее любого естественного алфавита - там, где остальные стремятся «исправить» грамматику, Толкин обычно не удерживался от того, чтобы «поправить» несовершенство письменности… За языками Арды стоял целый мир - и именно в этот мир рвались те, кто принялся осваивать языки эльдар.

Опыт Толкина стал первым крупным успехом такого рода, но далеко не последним. Следующим оказался клингон из сериала «Звёздный путь». Этих двух примеров хватило, чтобы фанаты речеделия появились по всему миру - а настоящий бум начался, когда в жизнь достаточно прочно вошёл Интернет. «Тайный порок», как называл его Профессор, перестал быть таким уж тайным, его приверженцы нашли друг друга - и стали обмениваться опытом. Так глоссотектура стала полноценной формой искусства, хотя в академических кругах на неё будут ещё долго смотреть косо.

А меж тем ей суждена долгая и славная жизнь! Если судить по миру А-22, ближайшие лет двадцать с лишним движение будет только нарастать и обогащаться! Появятся и новые конкуренты эльфийскому с клингонским. Верите ли вы, что через несколько лет с экранов зазвучат дотракийский и валирийский из «Песни льда и пламени»? Что ж, можете не верить, но имейте в виду, в Сети уже доступны все сезоны!

С небольшими вариациями, история лингварта весьма похоже выглядит во многих мирах, но, само собою, случаются и исключения. Одно из них - филиал А-1, где глоттогония процветала ещё с античности, и ключевую роль в этом сыграл мой родной город, славный Дреом. Очень удачно расположившийся на перекрёстке торговых путей, он всегда был открыт веяниям других земель и способствовал их распространению дальше, но и о своей культуре тоже не забывал. У дреомитов, прожжённых торгашей, всегда в почёте было красноречие, ораторское мастерство, умение уболтать соперника и не доводить до драки. А ещё, поскольку инновации и маленькие полезные хитрости нужно беречь от конкурентов, мы всегда ценили тайны, но не совсем так, как в Андивионе. В частности, это очень быстро привело к распространению профессиональных арго, тайных цеховых жаргонов, криптографии… А поскольку с языком мы любили поступать красиво, точно так же мы относились к шифрам и тайнописи - порою в ущерб практичности, но что же с того? Шифровки, тайные рукопожатия и скрытые от посторонних глаз мастерские никуда не делись, но лингвинктура со временем приобрела в Дреоме статус особого изящного искусства, и эту забаву со временем подхватили соседи. Альвдор потом даже прославился своими любителями лингвистического спорта, но никто не забывал, что родоначальниками стали именно мы. Поэтому в старину наше искусство порой называли «дреоментия» или «дреоменция», в зависимости от диалекта. Сейчас это словечко не в ходу, потому что многим напоминает имя какой-то болезни – но немало дреоментов старой школы с этим несогласны!

Пожалуй, исторический экскурс несколько подзатянулся, но всегда важно знать предшественников! Вдохновляться их опытом, учиться на их примерах и ошибках. Многие самоуверенно считают, что лучше всё постичь на собственном опыте, а потом годами изобретают велосипеды, пока их более искушённые коллеги отправляются в далёкие космические экспедиции!.. Чем богаче ваш лингвистический багаж, тем больше типичных ошибок вы сумеете избежать и тем увереннее отличите затерянную Лемурию от обыденной Америки, а доподлинную инновацию - от того, чем естественные языки балуются по восемь раз на дню. Посему обращаться к примерам из прошлого мы будем постоянно.

Но сейчас настало время заглянуть в будущее! В конце концов, должны же вы знать, как будет выглядеть наш курс и на что вы подписываетесь? А также уйти с первой лекции хотя бы с минимальным представлением о том, как язодчий возводит здание нового языка! Так что поговорим наконец о том, как это вообще делается. С чего всё начинается?

В первую очередь, естественно, стоит ответить на вопрос «зачем». Не страшно, если сейчас вам в голову приходит только «потому что звучит интересно и хочу попробовать», для первых опытов это самый дельный настрой! Большинство художников во всех областях начинает как-то так. Тем не менее, приступая к первым пробам пера или кисти, они обычно уже знают, что попытаются изобразить или высказать, хотя бы в общих чертах. Так и у нас в начале работы обычно есть хотя бы смутное представление, о чём этот язык, или же чей, или какой он. Началом может послужить что угодно. Случайно придуманная комбинация звуков, или стремление поименовать какое-то неуловимое ощущение, или забавная грамматическая фишка, или просто желание, чтобы язык звучал так-то и так-то.

Последнее - удобная отправная точка. Ведь любое искусство так или иначе работает с неким материалом, и приступая к работе, стоит с ним определиться! У живописи это краски: акварель, гуашь, масло. У скульптуры - глина, камень, металл. Материалом поэзии служит язык, а каков же материал самого языка? Нет, не слова. Да, уже ближе, хотя на самом деле простор шире, чем вы думаете. Вот, посмотрите. Впечатляет? Это так называемый Международный фонетический алфавит в том виде, в каком он принят в вашем мире. Набор звуков, которые может артикулировать человеческое существо, и которые засвидетельствованы в натуральных языках. Выглядит страшненько, но на деле система простая и логичная. Колонки - органы артикуляции от внешних к внутренним, начиная губами и заканчивая гортанью. Строки - способы артикуляции: щель, смычка, аппроксимация… Отдельно вынесены гласные - их, как видите, гораздо меньше - и согласные, произносимые без задействования воздуха из лёгких, с ними вообще разговор особый. Многое здесь окажется для вас непривычно, но вы быстро разберётесь, что тут что. Налюбовались? А теперь следующий слайд.

Если присмотритесь, то старая картинка никуда не делась - МФА притаился вот тут, видите? Сейчас немножко увеличу… С некоторыми модификациями, но всё ещё узнаваемый. Это та же самая система, просто охватывающая уже не только антропоидный речевой аппарат. Больше похоже на фазовое пространство звуков, не так ли? В конце концов, в этой бескрайней вселенной говорят далеко не только люди, и делают они это очень по-разному! Например, вместо гортани с голосовыми связками вполне можно использовать сиринкс, как у птиц - это уже даст сильно отличающийся результат! Длина голосового тракта сильно влияет на местоположение точек артикуляции, а следовательно, на диапазон доступных звуков. И это всё ещё оставаясь в рамках привычного строения позвоночных! Всевозможные артроподы часто прибегают к артикуляции внешней: используют надкрылья в качестве смычка и резонатора, издают жужжание стремительным движением крыльев, громко щёлкают клешнями, особенно под водою… И это мы не добрались ещё до полной экзотики, вроде биологических динамиков!

И, разумеется, отнюдь не звуками едиными. Язык может быть и чисто визуальным, и речь не только о пиктографии! Даже у людей существует целый ряд жестовых языков, подчас не родственных между собою. И жестикулировать можно отнюдь не только руками - в конце концов, не у всех видов они вообще есть! Те же самые клешни, щупальца, ветки, трёхслойная мантия, иффнемотазы и многое другое, на что горазда биология. Иные визуальные языки заточены под изменение пигментации кожи, здесь на роль фонем заступают хроматофоры… а иногда даже приливающая к коже кровь, особенно если вам доступен инфракрасный спектр! Но это уже очень продвинутый уровень! К нему мы вернёмся на поздних занятиях, а пока сделаем вид, что язык - это такая чисто человеческая фишка. В конце концов, много ли вам сейчас пользы от того, что вы не сумеете воспроизвести? Со временем научитесь обходить эти досадные ограничения… не так уж это сложно, на самом деле. В вашем мире так уже делают из любви к искусству, пускай для этого порой приходится сооружать замысловатые модели, аналоговые и компьютерные. А в вашем распоряжении будет куда больше лайфхаков! Мелиорин, дополнительные тела, знания о настоящих неземных видах, наконец…

Считайте это тизером, а пока вернёмся с эмпиреев на грешную землю. Предположим, что мы создаём язык вполне привычного типа, основой которого выступает устная речь. Нужно определиться с её звучанием! И тут хватает подводных камней, которых следует избегать. Самый очевидный искус, на котором ловят себя начинающие - не мудрствуя лукаво, перенести звуковую систему родного языка. Порой это делают чисто машинально - в конце концов, хотя бы известно, как это произнести и записать, так чего же думать?.. Это может быть оправдано, особенно если вы конструируете апостериорный язык, но если, напротив, вам хочется создать что-то странное и непривычное, или даже просто добиться некоторого разнообразия… Что ж, вы уже видели, на что на самом деле способны наши органы артикуляции. Есть, где разгуляться.

Просто понадёргать случайных фонем мало. Эксперимента ради можно попробовать, но если вы хотите, чтобы язык выглядел убедительно, нужно сознавать, что здесь существуют определённые закономерности. Звуки идут сериями. Если у какого-то согласного есть мягкий вариант - почти наверняка он будет и какого-то другого, а то и нескольких. То же самое касается пар по звонкости и глухости. Кроме того, обычно фонетический строй языка старается более или менее равномерно охватить все зоны артикуляции - для того, чтобы звуки хорошо различались между собой. Это справедливо даже для других видов - хотя, естественно, у них далёкими и близкими порой оказываются совершенно иные фонемы!

Может показаться, что это досадное ограничение, но на самом деле свобода всё равно остаётся колоссальной. За вами всё равно выбор конкретного репертуара, и тут можно от души развернуться! Будет ли язык бедным на звуки или бесстыдно богатым? Будет ли это богатство равномерным, или же в какой-то части наметится перевес? Возможно, вам по душе вокалический язык, певучий, полный гласных дифтонгов и трифтонгов, лишь тут и там прочерченных глайдом-другим? А может, наоборот, консонантный, гортанный и до кучи полный шипения и свиста? Или что-то совсем другое? У каждого на этот счёт свои вкусы!

Разобравшись с фонетикой, нужно взяться за фонотактику. Мало задать диапазон звуков - нужно определить, какие их последовательности разрешены. Непривычная концепция? На самом деле вы сталкиваетесь с нею сплошь и рядом. Так, английский язык считает зазорным начинать слово с комбинации «пс», хотя не чурается её в середине. Оттого греческое «псюхе» превратилось там в «сайх». Русский, напротив, не видит ничего трудного в слове «психология» и вообще всячески изощряется. Там даже есть «ы», внушающий ужас почти всей Западной Европе. Но в начале слова русский «ы» не признаёт - в отличие от чукотского, где такое в порядке вещей. Уловили? Это и есть фонотактика, и она, естественно, не сводится к одним лишь началам слов. Она определяет, могут ли четыре согласных идти подряд, или, напротив, между каждым из них нужно воткнуть гласный, и диктует допустимую структуру слога, в том числе, может ли его образовывать согласный. Вы что, не знали, что так бывает? А сколько, по-вашему, слогов в слове «ноябрь»?..

Дальше следует ещё разобраться с интонационным рисунком, но ударение, его типы и другие супрасегментные характеристики - сами по себе тема, заслуживающая отдельной лекции. С непривычки изучение этих тонкостей может показаться страшноватым, особенно если медведь на ухо наступил, но, поверьте, это чрезвычайно увлекательно - и весьма расширяет ваш арсенал глоссотектора! До такой степени, что можно свести все инновации к звуковому уровню и получить что-то удивительное, даже если во всём остальном язык совершенно зауряден. Знаете шутку про шибболит - камень, об который обламывают зубы носители других языков? У нас она очень популярна! Казалось бы, языки обычно стремятся упростить произношение как можно больше, и в устной речи носитель порой глотает половину звуков. Но простота - дело относительное, и здесь отлично работает поговорка «что русскому хорошо, то немцу смерть»! В той библейской истории про шибболет представителей колена Ефремова вычисляли по сепелявости - крохотная разница диалектов и громадные последствия! И всегда можно пройти дальше, а потом ещё дальше! В языке дриток, который Дональд Бузер представит публике через несколько лет, вообще нет звонких согласных - только шипящие, щелчки и фырканья. По его словам, ему стало интересно, а можно ли создать язык из звуков, которые издаёт бурундук! Практика показала, что можно. Если постараться, то вы добьётесь, чтобы из комбинации обычных фонем возникали аномальные, произносящие сами себя. А настоящие мастера способны сделать красноречивой даже тишину! Да, разница в оттенках молчания бывает так велика, чтобы они стали смыслоразличительными элементами! Кстати, если кто-то ещё не заметил, я напропалую этим злоупотребляю, пряча тонну дополнительных смыслов в паузы. Так что стенограмма этой лекции получится куда длиннее!

Одолев этот этап, мы уже знаем, как будет звучать наша новая блистательная речь. Думаете, пришла пора с радостным гиканьем браться за слова? Как бы не так! Сперва нужно решить, из чего и как эти слова сделаны. Уровнем выше фонетики идёт морфология. Корни слов и всякие забавные побеги, которые они выпускают, если вообще выпускают. Не такое уж обязательное знание для того, кто языком только пользуется, что подтверждает опыт бесчисленных народов, за тысячи лет не написавших ни одной грамматики… Но совершенно бесценное для того, кто намеревается изменять и созидать! Так врач должен досконально знать строение тела, что с чем сопрягается и чему служит. Хотя здесь ближе опять-таки селекционер-садовод - недаром ведь понятие «морфология» применимо и к растениям!

Составные элементы слова могут рассказать очень и очень многое. Иногда достаточно изучить базовый словарик, и многие длинные, страшные и непонятные термины вдруг становятся более или менее очевидными. Если мы знаем, что «horse» – это лошадь, а «shoe» – башмак, не так уж много времени уйдёт, чтобы разобраться, что такое «horseshoe»! Это, само собой, элементарный пример, но никто не говорит, что внутренняя форма слова обязана оставаться столь примитивной! Например, в «Вавилоне-17» Сэмюэля Дилейни главная героиня справляется с геометрической проблемой быстрее остальных, поскольку в языке, с которым она работает, названия фигур и их сечений уже содержат информацию об их свойствах и отношениях! Конечно, злоупотребив этим, легко снова наступить на грабли Уилкинса и создать переусложнённую систему, а не ускоритель мышления. Но если приложить достаточные познания в психологии и меметике, можно добиться изумительных результатов, пробрасывая между словами подобные ассоциации! Примерно так устроена альянская быстречь, во многих её вариантах.

Богатство морфологии неисчерпаемо. Но если обобщить, есть лишь две главных языковых стратегии: анализ и синтез. Иными словами, происходит ли основное веселье снаружи слова или же внутри. Предел аналитичности - так называемые изолирующие языки… прошу не путать с изолятами, то есть теми, для которых не прослеживаются родственные связи. Всего в паре шагов от такого состояния находится английский! В зависимости от положения в предложении слово «fire» может означать «огонь», «огненный» или «жечь», быть подлежащим, сказуемым, определением или дополнением, никак не меняясь в форме! Пример не совсем корректный, в английском оно всё-таки может прицепить окончание-другое, но в остальном всё делает контекст. Чистую изоляцию демонстрирует китайский - а также бирманский и другие языки Юго-Восточной Азии, не только сино-тибетские.

Другая крайность - это полная инкорпорация, когда одно-единственное слово можно разом просклонять и проспрягать, засунув в него информацию о том, кто, что, с кем, как и когда сделал. Да, целое предложение в одном слове! Кстати, уже упомянутый ифкуиль действует по схожему принципу, но это и в натлангах довольно часто встречается. Многие палеоазиатские языки этим живут и дышат, встречается такое на просторах обеих Америк, в Австралии и Океании. Почему-то чаще обычного такой строй попадается в языках А-19 - наверное, как-то связано с распространением натурмеханики. Например, «нохотомокаосфапыриатакаорамананохото» - очень распространённая фокыранская пословица, примерно эквивалентная «как аукнется, так и откликнется», хотя со множеством местных нюансов. Примерно «с какой силой человек дёргает за рычаг, с такой силой мир может приложить его в ответ по лбу»!

Ужасно длинное слово, да. И кстати, вот ещё одно искушение, с которым часто сталкиваются новички! Всегда хочется сделать всё покомпактнее, избавиться от лишних звуков, от повторов, вообще от всякой шелухи. В идеале пусть вообще каждая фонема в слове что-нибудь значит - так и само слово покороче, и полезной информации несёт куда больше. И не повторять эти показатели более нигде. Казалось бы, да замечательная мысль, в чём же здесь подвох?.. А в том, что избыточность натланга - это его позитивное качество. Ну да, контринтуитивно, примерно как принцип фальсификации в науке. Понимаете ли, чем большим количеством средств кодируется та или иная языковая информация, тем больше устойчивость сигнала к помехам, тем выше шанс, что мы что-нибудь поймём, если сообщение прибудет к нам в повреждённом виде! Слова может заглушать и уносить ветер, чернила может размыть водой, на линии связи - трещать статика… да и простые ошибки никто не отменял! В естественно избыточном языке одна опечатка в большинстве случаев некритична, контекст позволяет восстановить исходный замысел. Но предельно компактный философский язык? Да там любая ошибка порождает новое осмысленное слово, и риск неверной интерпретации взмывает к небесам! Так что чуть позже, когда мы будем говорить о согласовании - едва поймаете себя на мысли «к чему такие сложности?», сразу напоминайте себе: избыточность - во благо.

Моя лекция тоже может показаться кому-то избыточной для вводного занятия - и это тоже вполне осознанная избыточность! Наша задача сейчас в том, чтобы аккуратненько разломать у вас шаблоны, навязанные родными языками, и выстроить на их месте более широкие теоретические рамки - которые вы потом будете ломать уже сами, поднабравшись опыта. Но перед этим стоит хорошо усвоить, с чем имеешь дело! Говорят, Сальвадор Дали пинками выгонял начинающих сюрреалистов, которые не знали азов классической техники. Научись соблюдать пропорции и выстраивать перспективу, потом экспериментируй сколько влезет! Так и в нашем деле - без минимальной подготовки вы не сумеете даже по достоинству оценить многие примеры: что это, академическая строгость или крутой авангард? Так что я стараюсь подготовить почву для каждого из них!

Так вот, возвращаясь к видам почв, на которых произрастают наречия природные и искусственные. Как уже сказано, основных типов два: анализ и синтез, но порядочное количество языков существует в диапазоне между этими полюсами. Всякие там предлоги или послелоги, частицы, служебные слова, вспомогательные глаголы - всё это элементы анализа, они проскальзывают много где, включая языки, в целом считающиеся синтетическими. Ведь там самое интересное начинает происходить уже с корнем, который хитро разрастается или изгибается. Слово «флексия» как раз и означает «изгиб», «склонение» - с её помощью меняется роль слова в предложении. Например, окончание множественного числа… но флексии бывают и внутренними! Скажем, как в английском «goose – geese», когда показателем количества становится изменение корневой гласной. Но есть и целая группа других аффиксов, словообразовательных. Приставки, суффиксы, циркумфиксы, интерфиксы и целая тонна другого добра, позволяющего сделать из одного слова целую россыпь совсем несхожих!

Одни приставки могут дать прикурить. Например, в «Тубурской игре» Макса Фрая, в вашем мире ещё не существующей, описан хохенгрон, язык, где есть несколько сотен глаголов, более или менее означающих «присниться» или «увидеть во сне». Но дьявол, как обычно, кроется в деталях! Например, «всниться» означает, что какие-то реальные события вашей жизни случайно увидел во сне другой человек. А вот «просниться» значит заявиться в чей-то чужой сон, вполне намеренно, и вести себя там полностью самостоятельно и осознанно, как наяву! Других примеров книга не приводит, а меж тем только подумайте, какие там ещё могут быть варианты! Высниться, засниться, пересниться, изосниться, насниться, подосниться - какие интересные состояния и феномены могут скрываться за каждым из этих слов? Конечно, можно просто попросить коллег подсмотреть в ноосфере и выяснить, но настоящие язодчие считают такое неспортивным! У нас есть небольшой клуб реконструкторов хохенгрона, можете как-нибудь навестить.

Реальные языки полны не менее красочных примеров. Вот у нас есть коротенькое слово «зверь», простое и понятное. Приставка, суффикс, флексия - и вот перед нами «озверение», уже весьма затейливая абстракция! А ещё мы можем сказать: «зверей», или даже «озверений». В этих двух буковках - «ей», «ий» - скрываются разом множественное число и винительный падеж, по-отдельности никак их оттуда не выдерешь. Это называется «фузия». Фузионные языки, называемые иначе флективными, мешают значения в кашу, как бы сплавляют их воедино, отсюда и название. Тот же русский, на котором были эти примеры, или латынь. Иное дело агглютинация! Тогда значения как бы приклеиваются одно поверх другого, или нанизываются друг за другом, как бисер на нитку. Возьмём то же самое слово на венгерском: «állat» - зверь, «állatok» – звери, «állatot» - зверя, «állatokat» – зверей. Удобство несомненно - запоминать нужно куда меньше формообразующих и словообразующих элементов. Подвох очевиден - слова выходят куда как длиннее!

Да, для многих неофитов мы уже подходим к грамматическому хардкору! Ведь если ваш родной язык сильно склонен к аналитизму, то вы привыкли, что внешний вид существительного остаётся более или менее неизменным, помимо смены числа. Но некоторые языки ведут себя совсем иначе! На форму слова влияет ещё и падеж - роль, которую оно играет в предложении. Подлежащее? Прямое дополнение? Косвенное дополнение? Всё это разные формы! Товарищи из Восточной Европы понимающе кивают, но если вы думаете, что ваши полдюжины-дюжина падежей - это всё, что может предложить лингвистика… то подумайте ещё! В некоторых кавказских языках, к примеру, их число превышает шесть десятков! Знаете, сколько вариантов одного только местного падежа? Приближение, отдаление, нахождение внутри, рядом и поверх - в некоторых языках всё это выражается собственными формами! Да, вот с таким же суеверным ужасом на вас самих посматривают те соседи, у которых склонение существительных давно отвалилось совсем. А между тем это очень удобно! Да-да, уж поверьте мне. Цена кажется высоковатой, но знаете, что покупается этой расширенной парадигмой? Колоссальная свобода порядка слов и экономия на словах служебных, всяческих предлогах и послелогах. Там, где вы скажете «Я с другом шёл из банка в сад», в каком-то другом языке прозвучит «Я (именительный) друг (совместный) шли банк (аблатив) сад (иллатив)» - и, если переставить все эти слова, смысл фразы не изменится ни на йоту, хотя она и приобретёт необычную окраску!

Вот теперь вы начинаете понимать, насколько это может быть весело! А ведь за кадром ещё много чудесного. Как вам различение изобразительного и превратительного падежа, обозначающих длительное состояние и его смену соответственно? Коллеги из Финляндии, можете просветить остальных после занятия! И, разумеется, всегда стоит помнить, что человеческий опыт отражает лишь незначительную частичку реальности - и ваш язык совсем не обязан вести себя так же! Если есть столько способов выразить пространственные отношения - что насчёт арканалистики? Или диагемы? Других забористых осей континуума? Да и само пространство, как выясняется, устроено совсем не так, как мы его видим… Мы вынуждены говорить об этом специальными терминами, но кому-то эти феномены могут быть настолько очевидны, чтобы превратиться в несколько новых падежей!

Многие уже явственно прикидывают, что можно сделать с открывшимся богатством. А самые пытливые наверняка призадумались: а можно ли что-то такое учудить, чтобы не фузия и не агглютинация, но при этом не анализ? Ага, вижу, так и есть - а ведь пару минут назад вы даже слов ещё таких не знали! На этот вопрос однажды наглядно ответила моя коллега Соат - кстати, она из езмян, отсюда совершенно потусторонний взгляд на проблему. Ох, что же натворила эта засранка!.. Я это любя, но всё равно. Она создала овалон. В фахасматти вообще нет никаких аффиксов, но при этом он всё равно остаётся чисто синтетическим языком, единственным в своём роде. Потому что ерай - супплетивный язык.

Почему у этого языка целых три имени? На самом деле куда больше, и я к этому как раз перехожу! Супплетивизм - явление, при котором формы одного слова образуются от разных корней. Многим из вас это знакомо по комбинациям вроде «хороший - лучше» и «плохой - хуже». Это одна из древнейших словообразовательных стратегий, и довольно быстро отмирающая именно из-за своей иррегулярности - ей неудобно пользоваться. Но искусство гонится не за удобством! И Соат, чертовка косматая, создала язык, супплетивный с головы до пят! Множественное число? Новый корень. Прямое или косвенное дополнение? Ещё два новых корня. Притяжательность? Ну вы поняли! Стол, столы, стола, столом - на шагираззо это будет звучать как «ывадлио», «цен», «ининниннин» и «гаолаоцурузу», соответственно. А если я сейчас перечислю те же самые формы, допустим, для слова «дерево», вы вообще не заметите никакого сходства! Самое очаровательное, что этот живописный бардак внутренне упорядочен, там есть закономерности и связи, но настолько неочевидные, что даже у специалиста уйдёт не один день, чтобы разобраться! Истое лингвистическое чудовище, совершенно нежизнеспособная химера - но как памятник лингвинктуры это безусловный шедевр.

Как знать, быть может, некоторые из вас сумеют не только покорить эту вершину, но и взобраться ещё выше? Не будем торопиться, мы ещё только на середине лестницы! Разобравшись, как ваш язык будет звучать и вести себя, уже можно помаленьку наполнять его словами. И пока не столь уж важно, какими именно словами, хотя к этому мы ещё вернёмся. Важнее другое - какими типами слов? Вопрос частей речи только кажется простым и очевидным. Со школы вы наверняка привыкли, что их по большому счёту три: существительное, прилагательное и глагол, минимально необходимый набор. Где-то рядом крутятся всякие наречия, причастия и местоимения, а на периферии россыпью лежат разные служебные слова. Но призадумайтесь, действительно ли так необходимо каждое из них? И что можно навертеть интересного, если отказаться от какого-нибудь? О языках без имён писал ещё помянутый Борхес в своём неподражаемом «Тлён, Укбар, Орбиус Терциус». Язык келен, разработанный Сильвией Сотомайор, прекрасно чувствует себя без глаголов, хотя к этой теме подбирался ещё Джек Вэнс в «Языках Пао». В «Найлисском цикле» Раткевич язык долгожителей эльфов практически лишён прилагательных, употребляя вместо них глаголы: ведь разве можно сказать «яблоко красное», когда недавно оно было зелёным, а ещё через некоторое время побуреет, если никто прежде не съест? Выделение частей речи - не константа, но переменная. Напомню, что в инкорпорирующих языках их может вообще не быть! Редукция - очень эффективный инструмент, который позволит придать вашему языку изюминку.

Но при желании можно двинуться и в другую сторону! Вам всем привычна концепция местоимения, а как вам, к примеру, местоглаголие? Такое встречается в монгольских языках! «Тэгэх» - делать так, «яах» - что делать? Или другая красивая вещь, которая иногда выражается особым классом слов, а иногда - морфологическим показателем. Эвиденциальность. Что за зверь, спросите вы? Замечательная бестия, отвечу я, и не такая уж редкая, ею может похвастаться в среднем каждый четвёртый язык. Это указание на источник сведений в высказывании, на степень его достоверности. Например, «он украл» можно сказать несколькими разными способами: «я сам видел, что он украл», «мне сказали, что он украл», «я подозреваю, что он украл» или «я видел во сне, что он украл». Представьте, что эти уточнения требуют обязательного выражения специальным словом или формой глагола! И ведь никто не запрещает вам поразмыслить над дополнительными вариациями. «Я узнал это своими экстрасенсорными силами»? «Мне было явлено об этом божественное откровение»? Почему бы и нет? Предлагаю подумать самостоятельно, чем ещё можно дополнить частеречную систему. На следующем занятии обсудим ваши идеи, посмотрим, что из этого найдётся в реально существующих языках.

Но, допустим, со списком частей речи мы тоже определились. Значит, на очереди их свойства, состав, изменение и взаимодействие! Мы уже краешком глаза заглянули в морфологию, увидели, на что способны падежи - а ведь это лишь капля в море! К тому же в великую империю грамматики входит и вторая обширная провинция, синтаксис! Здесь начинаются поистине увлекательные области нашего искусства, где виртуозы могут продемонстрировать всё мастерство - и которые обыкновенно отпугивают слабых духом и тех, кто в глубине души всё-таки не разделяет нашу завороженность языком. Грамматика может обретать самые причудливые формы и выражать самые неожиданные вещи - давайте бегло взглянем хотя бы на некоторые из этих чудес!

Возьмём простое имя существительное. А так ли они просты, эти имена? На ваших глазах они только что перешли из единственного числа во множественное, а ведь не все языки так могут! Некоторые ограничиваются счётными словами, и без них «человек» и «люди» ничем не отличаются. Да и как образовать множественное число? Специальным окончанием? Или стоит удвоить корень, устроить так называемую редупликацию? А может, там происходит чередование звуков? Последним лучше не злоупотреблять, если не готовы скрупулёзно работать над историей языка, но просто имейте в виду, что такая возможность есть. Это лишь некоторые варианты! И кстати, стоит ли ограничиваться единственным и множественным? Как насчёт двойственного? Тройственного? Собирательного? Видите, такая элементарная вещь, а уже голова кругом от изобилия возможностей! А что насчёт определённости-неопределённости? Для некоторых из вас артикли - повседневная данность, знакомая с первых дней жизни, а другие с непониманием смотрят на эти выкрутасы: ведь можно же преспокойно обойтись указательными местоимениями! За каждым подходом своя правда, у артиклей есть сильные и слабые стороны, и применять ли их в языке собственной конструкции - личное дело всякого лингвинктора. Лично я полагаю, что всегда стоит пробовать новое! В испанском у артиклей есть род, а в немецком они даже склоняются - подумайте, что ещё можно вытворять с их помощью!

Да, кстати, грамматический род… эй, ну вот что сразу начинать-то? Я понимаю, что у вас сейчас такая структура момента, но всё-таки. Да, для некоторых собравшихся здесь это ересь, непотребство и сексизм. Заблуждение понятное, но оттого не менее пагубное. Просто с античных грамматик повелось называть эти роды «мужской», «женский» и «средний», однако это на самом деле очень условное сопоставление! В основании таких систем обычно и впрямь лежит некая классификация явлений мира, но она, мягко говоря, далеко не строгая. «Вещь» женского рода не потому, что женщина, а потому, что склоняется так же, как целая куча понятий, давших этому роду своё название! И не всегда это деление гендерно ориентировано. В некоторых языках родов всего два, одушевлённый и неодушевлённый. А кое-где порой встречаются вообще дикие классификации со множеством элементов. Неплохой пример - австралийский язык дирбал, где в одной категории находятся женщины, огонь, вода, насилие и некоторые животные, и ещё есть отдельный класс для деревьев и плодов. Но четыре рода в дирбале - ничто в сравнении с африканскими языками банту, где насчитывается от десяти до двадцати классов существительных!

Род, кстати, может выражаться не только существительным. Некоторые из вас наверняка заметили, что я специально строю фразы так, чтобы неочевидно было, мужчина говорит или женщина, а меж тем не всякий язык позволяет такую вольность! Кое-где нельзя построить грамматически правильное высказывание, не сообщив при этом, мальчик ты, девочка или что-нибудь ещё затейливое. Приходится подчиняться, если не хочешь потерять заодно и лицо! Во всяком случае, грамматическое.

Говоря о лицах, самое время коснуться и местоимений, в конце концов, здесь их безраздельный домен. И это при том, что личные - лишь малая капля в море, а есть ещё притяжательные, указательные, вопросительные, относительные, возвратные… Но с личными, казалось бы, всё понятно, не так ли? Мы, вы, они - первое лицо, второе, третье… А не желаете ли четвёртое? Кажется, здесь уже без чернокнижия не обойтись, но на деле четвёртое лицо преспокойно чувствует себя в таких языках, как гренландский или навахо: оно вводится в предложение, чтобы отличать уже упоминавшиеся сущности от совершенно новых, только теперь вводимых. Вам ведь знакома ситуация, когда хочется переспросить «да который “он”-то?» Четвёртое лицо позволяет если не избежать этой путаницы вовсе, то хотя бы заметно её снизить.

Впрочем, чернокнижия можно всё-таки добавить, и тогда четырёх лиц вам уже не хватит! В филиале А-5, где с давних пор чрезвычайно распространена эксперсонация, во многих языках появились дополнительные местоимения и лица, относящиеся к своим и чужим даймонам. Иногда бывает жизненно важно чётко сообщить: вот это сделал я, а вот это моя полуавтономная манифестация! Сейчас я стою здесь, но пересказываю тебе то, что другой я слышу за сорок вёрст отсюда, а ему это рассказывает Абдулла, но не совсем тот, который заперся в соседней комнате! Тем, кто волею случая не ведает, что вообще такое даймология, рекомендую посетить еженедельный семинар по сверхсилам, иам Долейн растолкует всё доходчиво и с красочными примерами.

Если вам страшно представить такое количество местоимений, я бессердечно напугаю вас пуще того, напомнив, что категорией лица порой наделены и глаголы. О, эти чудовища способны на по-настоящему жуткие вещи! Они могут согласовываться с подлежащим, а кое-где и с дополнением самым неожиданным образом, и до кучи привносят совершенно свои, обычно несвойственные другим частям речи фишки. Время? Да, в привычных вам языках оно тоже, хотя кое-где им могут похвастаться и существительные, и прилагательные. Так, в японском у прилагательных есть прошедшее время - вот тогда у предмета было такое качество, а сейчас уже не обязательно! Хотя не стану спорить, у глагола времён обыкновенно побольше, хоть и тоже не во всех языках. Привычный большинству из вас набор - настоящее, прошлое, будущее. А ещё такие дополнительные показатели, как отдалённость, длительность, завершённость, превращающие даже самую простую на первый взгляд языковую систему в адскую головоломку для чужаков! Но если этого вам мало, есть ещё залог - действительный и страдательный. А также возвратный, взаимный, совместный, безличный, и это даже не касаясь эргативных языков, о которых как-нибудь в другой раз. И наклонение - изъявительное, повелительное, условное и некоторые другие, поэкзотичнее. Например, пересказывательное, для косвенной речи. А в албанском есть адмиратив, особое наклонение удивления. Ведь одно дело - когда просто дождь идёт, а другое дело - вот это дождь так дождь ни с того ни с сего!

Мы с вами сейчас даже не по краешку прошлись, глагол - это тема даже не для отдельной лекции, а для нескольких. Так уж вышло, что человек - создание весьма деятельное, язык же не в последнюю очередь появился, чтобы делать что-то сообща, а потому данному аспекту закономерно уделено очень большое внимание. Это не универсалия, и на других занятиях мы с вами рассмотрим совсем несхожие варианты, но у нашего вида зачастую складывается так. Иногда глагол полностью самодостаточен, не нужно ему ни подлежащего, ни дополнения! «Горит!» или «Беги!» - одно слово, а всем всё ясно!

Но для более сложных мыслей и затейливых ситуаций одного слова уже не хватит, если только вы всё-таки не ввели в своём языке полисинтетизм с полной инкорпорацией и не сшиваете именные и глагольные корни в единое целое. Так что мы постепенно выбираемся в область синтаксиса. Мы уже мимоходом затрагивали эту тему, когда говорили о падежах: даже там, где склонение существительных даёт свободу тасовать слова, всё равно остаётся некий предпочтительный порядок. А там, где морфология подобной свободы не даёт, порядок слов - буквальным образом всё. Только он и определяет, является ли это слово подлежащим, сказуемым или же дополнением. Так выглядит привычный многим из вас порядок по умолчанию: субъект, предикат, объект. Но в живых языках встречаются все шесть возможных комбинаций! И, естественно, этой триадой всё не ограничивается. Где надлежащее место определения - до или после описываемого слова? Предлоги или послелоги? Могут ли одни конструкции встраиваться в другие, или если да - то до какой степени? Какова глубина рекурсии?..

С грамматической точки зрения синтаксис - наивысший уровень, но лингвинктура на нём не останавливается: впереди ещё стоят сложные и интересные задачи! Например, письменность. Конечно, вы можете остановиться на уровне звуков, а для записи приспособить латиницу или другой привычный алфавит, но это всё равно что остановиться на стадии наброска, не проводя твёрдых линий. Ведь если вы сочиняете язык каких-нибудь инопланетян или хайборических гоминидов, они совершенно точно не станут использовать привычные вам значки! Конечно, можно смухлевать и вовсе не дать им письменности… но с нею же гораздо интереснее! И простор для фантастики не меньший, чем во всём вышеизложенном материале. Строки или столбцы, движение в одну сторону или попеременно в разные - всё это делают реальные языки, но обязано ли письмо вообще быть линейным? Об этом задумался, например, Тед Чан в «Истории твоей жизни» - и на основе того, что для создания надписи на Гептаподе Б её нужно визуализировать целиком во всей сложности, экстраполировал, что овладение этим языком позволяет восприятию покинуть пределы времени! Сразу скажу, этот фокус будет посложнее, но в принципе… Натворить можно многое. У одного из видов инопланетян в мире А-13 основой письменности вообще служат их крошечные симбионты, так что их надписи буквально живут и дышат… а ещё корчатся и переползают с места на место, чужака с непривычки может и стошнить! Однако движуху можно устроить и без биопанка, например, сделать знаками письменного языка самые настоящие руны - те, что направляют собственной геометрией течение энергий! Вот уж где точно придётся быть осторожным со словами!

Но даже без аномальной экзотики каллиграфия тешит душу. Взгляните хотя бы на тенгвар - какая красота, глаз радуется! Тенгвар часто называют алфавитом, но это не совсем корректно. По существу это абугида - слоговая письменность, где огласовки дополняют основные письменные знаки, соответствующие согласным. Это более архаичная форма письма, которой предшествовал абджад - чисто консонантное письмо, где огласовки были вовсе факультативны. Из современных языков ими пользуются иврит и арабский, такова же была и первая буквенная письменность - финикийская. Но идея записывать именно звуки сама по себе была революционной! До этого самые продвинутые цивилизации древнего мира маялись с идеограммами и логограммами, вынужденные запоминать не несколько десятков, а несколько тысяч знаков. Шумерская клинопись, египетские иероглифы… да, в Китае эта система используется до сих пор. Но это хотя бы родная, исконная система, соответствующая строю их языка! Агглютинативному японскому, который целиком передрал эту систему у изолирующих соседей, приходится куда как несладко! Пришлось залатывать прорехи, изобретая слоговую азбуку, причём не одну…

И это подводит нас к следующему интереснейшему моменту: истории языка. Он ведь существует отнюдь не в вакууме! У него есть соседи, на него влияют прорывы, революции и катаклизмы. Та же самая письменность берётся не с потолка - если её не заимствуют, то изобретают в определённый исторический момент, и на неё сильно влияют доступные писчие материалы. Вы полагаете, кто-то стал бы утруждаться с клинописью, кабы вместо глиняных таблиц была легко доступная бумага или её аналог? То же самое касается и всех прочих языковых элементов, о которых мы сейчас говорили. Звуки мутируют, выпадают или переходят в новое качество. Служебные слова полностью грамматикализируются и превращаются в морфемы. Сама грамматика становится сложнее… а подчас наоборот, проще. Что-то прирастает, что-то теряется. Слова не только начинают звучать иначе, но и меняют смысл. Некоторые из них отмирают, зато появляются новые. Иные языковые особенности просто невозможно сконструировать достоверно, если не закопаться в их предысторию! Кроме того, рассматривая язык в диахронии, можно наткнуться на такие возможности, до которых ни за что не вышло бы дойти иначе.

Короче говоря, создание языка не сводится к одному лишь языку! Отчего, по-вашему, у нашего искусства столько архитектурных названий, отчего я использую столько садоводческих аналогий? В пустоте язык не укореняется, не обретает жизнь. Для этого ему нужен целый мир - или хотя бы убедительная симуляция такового. И сам язык в какой-то степени и есть мир, или как минимум его отражение, не всегда корректное - и это очень мягко сказано, - но всегда показательное. Возможно, вам доводилось слышать о гипотезе языковой относительности, в вашем мире также известной под именами Эдуарда Сепира и Бенджамина Уорфа? Она постулирует неразрывную связь между нашим языком и образом мыслей. Такая связь действительно существует, пускай и не настолько драматичная, как любят изображать фантасты. Нелинейная письменность не сделает вас пророком, а язык, в котором нет слова «я», не превратит в философского зомби - в конце концов, отсутствие или наличие грамматического рода тоже не делает из носителей асексуалов или объектофилов! Однако подтолкнуть образ мысли в ту или иную сторону язык вполне способен, хотя возможность помыслить вовне коробки всё равно останется, было бы желание. Например, мне ещё в детстве казалось смутно неправильным, что «мой отец» и «моя вещь» выражаются одним и тем же словом, а вам?.. Эх, ну ладно. Зато каким же счастьем было узнать, что, например, в австронезийском языке мекео здесь используются заметно разные конструкции! Забавно, что лингвисты всё равно описывают это в терминах собственности, просто неотчуждаемой и отчуждаемой… Выход из родной парадигмы, бывает, сложно даётся.

Не все примеры столь же экзотичны. У пустынных кочевников вряд ли найдётся обозначение для лодки. И даже если вы ещё не решили, кто говорит на вашем языке, сам выбор первых слов многое скажет. Одно дело - когда в языке есть слова «копьё» и «стойбище», другое - «фотосинтез» и «энтропия», и совсем третье - когда в нём есть такое понятие, как «хрёнир»! Начинать, конечно, лучше всего с азов, с универсалий… ну вот хотя бы со списка Сводеша на двести элементарных слов. Стоит, конечно, помнить, что он маркированно человеческий - едва ли слепым донным моллюскам пригодятся слова «глаз» и «палец»! А если пойти совсем уж в отрыв… Есть такие создания, кедекс’товен, они вообще воспринимают мир преимущественно через оценку энергии и температуры. В одном из их языков есть восемьдесят слов, структурированных по принципу «горячий, но не настолько, чтобы…» - и это лишь один пример!

Да и в принципе всё то, о чём мы говорили выше, не столь уж универсально, если выходить за рамки… хотя не так уж и уникально специфично для дважды разумного человека. У многих похожих видов, от теннерморков до фшсарросхов, вы отыщете конвергентные явления. Устная речь выкидывает коленца, но всё же остаётся в некоторых границах! Другое дело, что даже у гоминид она далеко не всегда только устная. Например, лет через двадцать Александр Рудазов напишет о симах, приматах, у которых бедная устная речь дополняется чрезвычайно богатой жестикуляцией. В большинстве случаев это не очень эффективно, потому что конечности или челюсти должны оставаться свободными для манипуляций… по этой же причине, кстати, в естественных языках обычно не встречаются звуки битбокса, мне не раз задавали такой вопрос. Но у симов, которые могут равно эффективно использовать и нижние конечности, с этим проблем не возникает! Как и у теннерморков, кстати говоря, хотя они редко этим пользуются. Есть и другие интересные комбинированные варианты, вроде феромонного облака, акцентируемого резким криком… В дальнейшем мы обсудим их подробнее. Но когда мы отходим дальше по осям анатомии и психологии, дела принимают диковинный оборот и становятся всё страньше и страньше. Например, скзарримы вообще не делят мир на отдельные понятия, а видят как бы многомерный блок с градиентным распределением значений, и слова устроены так, чтобы задавать координаты точки с нужным оттенком смысла… это если в очень грубом приближении. Да, похоже на некоторые земные философские языки. У нас такая система приживается плохо, а вот у тех, кто наполовину состоит из событийных корреляций, всё совсем иначе! А ещё была у нас как-то аномалия, которая перекручивала внутренности живым существам - не со зла, а пытаясь наладить контакт. Как потом выяснилось, она стремилась выкладывать слова чужими органами, это был наиболее привычный ей способ общения. Такая вот страшная история из переводческой практики!

Да и вполне человеческие конланги тоже нередко дают прикурить, особенно когда их попутно используют в криптографических целях, скажем, как местные Иллюминаты. К примеру, среди некоторых организаций Протектората использовался в том числе весьма занятный формат документации… вот, взгляните. Не правда ли, выглядит, как если бы кто-то не то от стресса, не то со скуки исчеркал каракулями весь лист? На деле тут подробный отчёт о трёх экспериментах в области высокоэнергетической физики, информация закодирована в форме линий, их толщине, взаимном расположении и прочих параметрах. Грамматика тут совершенно априорная, так что это не шифр, а именно полноценный язык, хотя и без устного эквивалента. Задумка в том, что, попав в чужие руки, бумаги скорее будут уничтожены, как никчёмный мусор, нежели опознаны как секретная документация и переведены… Увы, Зачистка оставила Альянсу маловато образцов, и в уцелевших, как в этом, практически ничего такого, чего бы мы не знали и так. Или… да, вот ещё хороший пример. Язык ануако, в нём пяток гласных и десяток согласных, даже никаких аллофонов, зато знаков препинания целые сотни, передающие тончайшие оттенки интонаций и эмоций. Примерно как если бы смайлы со временем потеряли иконичность, прошли стандартизацию и стали формальной, неотъемлемой частью письменной системы. Смотрите, вот эти пометки означают разные степени иронии и сарказма, тут регистры удивления, восхищения и недоверия, вот эти вообще допустимы в переписке только между очень близкими людьми, иначе может выйти изрядный конфуз… Говорите, выглядит знакомо? Ну да, пунктуацию ануако многие заимствуют, она довольно удобна, если привыкнуть. Возвращаясь в самое начало лекции: у нас тут любят смешивать языки, швыряют в котёл всё самое вкусное и ароматное.

Кстати о конфузах - несомые вихрем рассуждений, мы едва не позабыли немаловажный момент! Формальность. Вежливость. Этикет. И вообще регистры речи! Базовый конланг обычно останавливается на уровне нейтральных пропозиций, вроде «меня зовут Иоро» или «вчера шёл дождь», прибавив к этому необходимый коммуникативный минимум в виде фраз приветствия, прощания и благодарности. Но легко осознать, что этого совершенно недостаточно! Разными словами встретите вы любимую сестру, высокое начальство и смертельного врага. Посмотрите на этикетные формулы разных языков - вы снова увидите удивительное разнообразие! Где-то вежливость требует особого обращения - господин, миссис, ваша светлость, монсеньор. Где-то этикет требует перехода в третье лицо - что угодно пану? Где-то вы перейдёте с единственного числа на множественное. Где-то и вовсе придётся поломать голову выходцу из чужой культуры! В японском, например, штук восемь способов сказать собеседнику «вы» или «ты», включая один нецензурный. И это при том, что в формальном общении они вообще избегают местоимений, предпочитая свою не менее разветвлённую систему гонорификов. Однако вежливость не обязана быть извилисто усложнённой! В лана, одном из классических дреомитских художественных языков, этикетные формы подчёркнуто просты - «улу», «рата», «ако»… и только с добавлением суффикса «ве» приобретают разговорный, немного сниженный оттенок, а чтобы сказать настоящую грубость, понадобятся уже не «улуве» и даже не «ратавеа», а «аковеаннороматотту»! Чисто дреомитский юмор - вежливость экономит силы, время и имущество, потому что если вы не оскорбили соседа, он не подожжёт ваш дом и склад с добром. Мысль всем понравилась, так что у нас лана спорадически используется до сих пор, особенно на важных переговорах. Дань исторической традиции. А ещё на нём иногда проводят конкурсы матерщинников, но это уже другая история.

Хотя брань тоже требует проработки, если вы желаете, чтобы язык зажил полной жизнью. Нет, если вы создаёте чисто формально-логическую конструкцию или, скажем, язык блаженных небожителей, не знающих раздора, их отсутствие будет закономерным следствием целого. Но если вы представляете простых смертных из плоти и крови, тем паче живущих в не слишком благополучных условиях, не следует пренебрегать ничем, даже самым низменным! В закромах уважающего себя разговорного языка непременно найдётся отборнейшая площадная брань - а ещё просторечия, сленг, междометия и слова-паразиты. Но и о высоком не позабудем - о лексике религиозной, книжной, научной и философской. Об идиоматике, пословицах, поговорках и иносказаниях. Всё это требует напряжённой работы в тандеме с эволюцией языка - тогда получится выпукло и убедительно, и в очередной раз вы обнаружите множество возможностей, на которые иначе не наткнулись бы. Слово становится табуированным, на его место попадает эвфемизм, который сам со временем накапливает негативные коннотации и отправляется в копилку обсценной лексики, и так зачастую по нескольку раз, вплоть до того, что совершается полный круг и самый ранний образчик уже кажется милым архаизмом, а не гнусной руганью. Метафора стирается до полной неразличимости, и переносное значение становится основным, а первое либо получает другое имя, либо вообще теряет актуальность и остаётся лишь в анналах старины.

О роли метафоры вообще никогда не следует забывать! Она только кажется каким-то отвлечённым поэтическим приёмом, на деле же язык пользуется ею постоянно. Время идёт. Солнце садится. Ветер дует. Мы без труда и зазрения совести переносим свои качества на природные явления - и мы в этом далеко не одиноки. Но знали бы вы, сколь причудливые метафоры порой измышляют те, кто и на человека-то не похож!.. И не только метафорой единой, кстати. Метонимия и синекдоха, то есть переносы по смежности, тоже случаются постоянно. При желании лингвинктор может усилить в своём творении и роль других художественных приёмов - отчего нет? Не так сложно создать язык, где любое грамматически правильное предложение обладает рифмой, ритмом и другими формальными признаками стихотворения. Куда сложнее не утратить при этом сам дух поэзии! Ведь его легче лёгкого упустить из виду, постоянно говоря рифмованной, но всё же прозой. Тут понадобятся совершенно иные средства: аллитерация, кеннинги и другие замысловатые иносказания, а то и, чем Тот не шутит, нарочитое пренебрежение правилами, отказ от рифмы там, где её ждут. На таком языке нужна немалая смелость, чтобы поведать о том, как зашёл в аптеку царь Додон!

Очень может статься, что вводный экскурс получился несколько дёрганым и непоследовательным, блуждающим по лесу кругами. Остаётся развести руками и снова напомнить: язык - система, в нём всё связано, один элемент цепляет другой, и в устной речи, где нет возможности просто поставить гиперссылку на нужный параграф, приходится подчас следовать этим прихотливым сопряжениям, заходить к одной теме с разных сторон. Держите в голове, что мы провели лишь обзорный тур по опушке, не углубляясь по-настоящему в тонкости! Всё это ещё предстоит нам на следующих занятиях, а сейчас мы лишь приблизительно наметили маршрут. Многие корифеи советуют двигаться именно так, поэтапно, от базовых уровней к высшим. На практике же это правило то и дело нарушается - в том числе потому, что в реальности-то языки возникают совсем иначе! Вы ведь не думаете, что какая-нибудь стая, почти ставшая первобытной общиной, ещё не научившись говорить, решает на сходке: в нашем будущем языке такие-то звуки будут, а таких не будет?

Да, уморительная картина. На деле это происходит совсем не так… и иногда можно понаблюдать, как именно! Мы не всегда просто симулируем языковую эволюцию задним числом. Иногда сами же её и запускаем! Ведь у нас есть ускорители времени, у нас есть инфрастраны… короче говоря, огромные полигоны, где мы можем рассматривать исторические процессы в контролируемых условиях и в сжатые сроки! Это уже не просто садоводство, но, скажем так, целенаправленная селекция… иногда с примесью инженерии, не генетической, а меметической. Если очень постараться, можно хотя бы отчасти задать вектор языкового развития, определить правила, по которым он будет меняться дальше. Даже сделать вечно текучее и изменчивое наречие, как в «Потолкуем малость» Шекли! Привязать перемены к определённым датам календаря или менее очевидным ориентирам… Это, безусловно, уже очень высокая ступень, но некоторые из нас этим активно занимаются, как из любви к искусству, так и ради науки. В таких условиях особенно хорошо видны внутренние зависимости, заметно, как в некоторых условиях язык каскадно видоизменяется на всех уровнях…

В общем, поэтапный подход - не строгое правило, скорее набор рекомендаций, позволяющих избежать типичных ошибок. Так-то при желании можно двигаться и наоборот, хотя пуристы и морщат нос. Даже мастерам порой случается заниматься реверс-инженерией, подводя базу под спонтанно придуманное название. Кроме того, хотя мы с вами беседовали преимущественно о языках, похожих на реальные, никто не говорил, что ими следует ограничиваться! Кстати, как раз в нынешнем году должна выйти статья Марка ван Остендорпа, где он выдвинет трёхчастную классификацию языков: реальные, потенциальные и невозможные. Все натланги по определению реальны, невозможные… это довольно жуткая тема, на самом-то деле, давайте как-нибудь в другой раз, зато потенциальные - это именно наши угодья, и мы вольны возделывать их как угодно! В искусствах существует далеко не один только суровый реализм. Иногда хочется и пошутить, и настоящие знатоки никогда не отмахнутся от хорошего пародийного конланга! Да что там пародия - у нас есть даже свой аналог абстракционизма. Заумные языки вообще без корреляции с реальностью, слова в которых не означают решительно ничего, но взаимодействуют по совершенно конкретным правилам. Да, верно, как глокая куздра и хливкие шорьки, только не на привычной вам грамматике, а на своей собственной, тоже заумной. Полностью замкнутая, герметичная система. Естественно, из любви к искусству, но не только. Для заклинаний, знаете ли, бывает очень полезно!

Пожалуй, именно этим сегодня и завершим - пройдёмся ещё раз по основным областям применения глоттогонии, как тем, которые мы уже обозначили, так и менее очевидным, оставшимся в стороне. Та, которой мы касались больше всего - чисто художественная, искусство ради искусства, ядро и стержень всея лингвинктуры. Язык здесь может быть самоцелью, вещью в себе, а может украсить собою книгу, фильм или некое иное произведение. Главная цель здесь эстетическая, и в этом же основной критерий: вышло ли красиво и артистически достоверно. А это совсем не то же самое, что действительно достоверно! Реальность, как известно, нереалистична, и напротив, что хорошо смотрится в вымышленной истории, может не так здорово работать в реальности. Именно потому здесь нам предоставляется, возможно, наибольшая степень свободы, но оттого и подлинных ценителей поразить куда как сложнее.

Двигаясь в сторону большей практичности, приходим к созданию языка как средства коммуникации. Это актуально даже у нас, при повальном засилье ультранслатов - более того, они как раз и позволяют вывести эту область речеделия на качественно новый уровень. Порой учёные и вольная разведка, не говоря уж о визионистах, сталкиваются с явлениями и концепциями за пределами всякого опыта - и как рассказать о них тем, у кого такого опыта не было? Приходится создавать совершенно новые способы описания, словари и грамматики, в расчёте на то, что универсальный переводчик сможет передать стоящие за ними смыслы. Обычно это действенная тактика, но даже так без подготовки может быть трудно разобраться. Запросите как-нибудь на досуге открытую документацию по миру А-23, увидите, что я имею в виду!

Частный случай предыдущего пункта - язык как средство конспирации. Может показаться, что уж его-то ультранслат делает полностью устаревшим, но это не так, и здесь мне не дадут соврать опять-таки Разведчики, а также дипломаты. Порой обычного шифра недостаточно, и на чужой территории приходится использовать более взломостойкие способы общения. Зачастую с этой целью хватает и естественного языка, который неизвестен осуществляющей перехват стороне - так в годы Второй мировой американцы использовали в радиопереговорах индейцев навахо, - но иногда, по некоторым причинам, конланг здесь оказывается выгоднее натланга, пускай даже иномирного… Это совсем не типичные ситуации, но подчас случаются. Если желаете увидеть красочный пример, рекомендую книгу Сотема Сохаймола «Двадцать восемь миров и один апокалипсис», пятнадцатую историю. Хотя имена и некоторые детали изменены, там всё основано на реальных событиях, и сам костяк случившегося передан совершенно верно.

Язык как бренд. До такого у вас ещё не додумались, правильно? Нет, IKEA не считается, она использует в основном шведский, но вы совершенно верно почуяли, куда дует ветер. Со временем большим компаниям, не говоря уж об их клиентах, надоедает по сто сорок пятому разу использовать одни и те же примелькавшиеся имена из классической мифологии для очередной линейки товаров! Некоторые приходят к тому, чтобы нанять глоссотектора для создания патентованного корпоративного языка, позволяющего бесконечно производить звучные, узнаваемые и осмысленные имена для продуктов, дочерних предприятий и тому подобного. В определённые периоды мира А-11 и особенно в А-16 это весьма распространённая практика!

Магический язык. Да, это актуально не только для первобытных шаманов и скучающих эзотериков! Некоторые из вас пришли сюда с моих занятий по эргалексике и прекрасно знают, что порой верно подобранное слово буквальным образом меняет реальность. Для этих целей вполне подходит и ваш родной язык, лишь бы знать как, но многим загадочность и непонятность, как для себя, так и окружающих, позволяет лучше настроиться на чародейство, душою и умом. Поэтому эргалекторы, чающие расширить свой арсенал, увлечённо создают собственные рабочие языки, глубоко резонирующие с их подсознанием! Для этой ветви искусства даже есть особое слово, лингвиментика, потому что естественно мастера истинных имён не могли не подобрать для неё особенного имени! Это название - сестра-близнец лингвинктуры, происходит от латинского «vimentum», плетение.

Сакральный язык. Очень близок к предыдущей категории, на ранних исторических этапах их практически невозможно разделить, но со временем они всё-таки расходятся, притом разительно. Это одновременно средство духовного самовыражения, язык общения с божеством и элемент мистического опыта. Такие наречия используются в литургии, записи священных текстов, спонтанных экстатических опытах… и не только. Мне доводилось слышать, что в некоторых высокоранговых проектах сакральному язодчеству отводится очень важная роль, но тут уже недостаёт допуска, чтобы знать детали.

Есть ещё медицинский аспект - лингварт как терапия при некоторых ментальных заболеваниях. Основным компонентом лечения она бывает очень редко, но в качестве дополнительного порой необычайно эффективна. Что забавно, поскольку само увлечение лингвинктурой подчас воспринимается как психическое расстройство, некая логомания! Недаром же Толкин говорил о своём увлечении как о «тайном пороке», а многие конлангеры в вашем мире секретничают, как сексуальные меньшинства, и даже говорят об этом сходным жаргоном.

Язык как эксперимент. Здесь он становится уже не целью, но средством, каковым тестируются гипотезы и идеи. Проверяться может как влияние языка на носителей, так и внешних факторов на язык, тут, на самом деле, целое огромное поле, его в рамках одной лекции не охватить. Скажу лишь, что в вашем мире уже проводятся подобные эксперименты, хотя пока что не слишком значительные по масштабу и эффекту, сказываются недостаток ресурсов и низкая приоритетность исследований.

Язык программирования, совсем уже инструментальный и по сути своей контактный - можно сказать, что это пиджин, смесь естественного языка и машинной логики, позволяющая разумному индивиду общаться с вычислительным устройством не через единицы и нули, а чуть более привычной системой. Может показаться, что тут всё тонет в сухой прагматике и повеселиться совсем уж негде, но я возражу всего тремя словами: эзотерические языки программирования. Долой упрёки в бездуховности, если код можно стилизовать под пьесу Шекспира! Физикам и лирикам на деле всегда есть, чему поучиться друг у друга, и данная область лингвинктуры отлично это демонстрирует.

Язык как оружие. Как уже было сказано, язык без местоимений не лишит вас инициативы и свободы воли… кроме тех случаев, когда он действительно на это способен. Просто чистой лингвистики здесь уже мало - нам потребуется помощь других дисциплин. К примеру, меметики. Вирусный язык, который распространяется как пожар, неся поведенческие паттерны или целые идеологии… С этим, вообще-то, нужно быть предельно осторожным, потому что чем вирулентнее и агрессивнее такая система, тем больше она склонна мутировать - оглянуться не успеете, как она выйдет из-под контроля и превратится в ненасытное чудовище, которое пожрёт ваш собственный разум, наплевав на все контрмемы. Но в умеренном виде такое порой используют дипломаты и даже Разведчики. Это, впрочем, самый очевидный, но не единственный вариант. Марцин Подлевский в тетралогии «Глубина», до которой в вашем мире ещё десятка полтора лет, описывает надъязык, ну или сверхъязык, кому как больше нравится - особую систему метасигналов, оперирующую не отдельными понятиями, но их скоплениями. Описываемый как «высший уровень взаимопонимания», надъязык использует одновременно устную речь и язык тела, чтобы передавать идеи на висцеральном уровне… Очень быстро стало ясно, что это - отличный способ сказать ближнему гадость так, чтобы проняло до самых кишок, буквально. Запустить, так скажем, соматический резонанс! Хотя надъязык способен причинить нешуточную боль, он всё-таки не убивает… но это не значит, что боевой конланг на это неспособен. Вполне возможно разработать наречие, безвредное для говорящего и смертельное для окружающих, мгновенно или отсроченно. И это мы всё ещё остаёмся в пределах меметики! Если же снова вернуться к эргалексике и добавить другие аномальные эффекты… Но это актуально уже для агентов и Разведчиков, на гражданке такие знания ни к чему.

Наконец, можно спроектировать язык как субстрат. Питательную почву для выращивания… объектов и процессов, которые вы пока что вряд ли сможете себе представить. Возможно, вы знакомы с этой концепцией: физика есть фундамент химии, химия - жизни, жизнь даёт опору разуму, а разум в свою очередь становится субстратом для мемплексов… таких, как религия или опять-таки язык, верно. Но на этом лесенка вовсе не заканчивается! В высокоранговых мирах её тщательно изучают, и лингвинктуре там нашлось вот такое закономерное применение - разработка контролируемых площадок для изучения супрамеметических феноменов. Ужасно увлекательная тема, хотя и невероятно замысловатая!

Существуют и более редкие варианты, но основные мы только что перечислили. Ещё, разумеется, есть многочисленные смешанные области - боевая лингвиментика, терапевтические языки программирования для хандрящих искусственных интеллектов, сакральная криптография и так далее, можете сами на досуге поиграть в комбинаторику. Очень может статься, вы уже видите, какие области для вас интереснее других. Вполне возможно, что они даже станут частью вашей будущей профессии! А даже если нет, вы наверняка найдёте в лингвинктуре захватывающее хобби. Тем, кто придёт на последующие занятия, обещаю ещё много удивительного и увлекательного! До новых встреч!