Надёжно укрытый от посторонних взоров, разумов и даже всевидящего ока космоса, титанический фигурный цилиндр размером с небоскрёб двигался точно на север. Его полёт был стремительным и ровным, однако экипаж отлично чувствовал, насколько эта машина на самом деле тяжела. Набор моторов колоссальной мощи едва справлялся, проталкивая «Инсквальт» сквозь им же создаваемый барьер, технологическое чудо и чудовище, которое выполняло функции огромной дрели. Во всяком случае, ничего лучшего наука и магия Альянса сделать не могли.
Частью этой многоэтажной оболочки из перемолотого, перепрошитого и заново склеенного континуума была Хиуральди, живая логитектурная программа, коей совсем недавно выпала сомнительная честь стать свидетельницей самоуничтожения аномалии номер три. Хоть и предельно фрагментарный, этот опыт, а также то, что кокон во многом имел почти такую же природу, как она сама, делали её наилучшим кандидатом на роль регулятора континуумных щитов. Так, во всяком случае, решило высокое начальство, спорить с которым было совершенно бесполезно.
К своему удивлению, учёная всего лишь третьего класса, по сути вчерашняя студентка, поставленная единолично управлять дико сложной системой, действительно пока справлялась на ура. Собственно, талант работы с вещами именно такого рода и привёл её на то злополучное исследование конструкта. Однако даже сейчас, в тихом мирном воздухе, ей было нелегко. Чтобы оболочка работала исправно, необходимо было следить за каждым её аспектом, от общей формы до субатомных масштабов. К примеру, за счёт нескольких особых аксиформ силуэт машины снаружи казался тончайшей иглой, меньше хвостика бациллы. А продвинутые герросхемы каждое мгновение наращивали изнутри новые слои этого модифицированного пространства, пока распадались внешние, контролировали их параметры, или собирали и передавали экипажу информацию о том, что вообще делается за бортом. Тесты с беспилотниками говорили, что это самый удобный и безопасный метод.
Чтобы поставить на корабль такую экспериментальную аппаратуру, с него пришлось снять все грузовые контейнеры и многие иные детали, в том числе вырезать почти треть отсеков. Впрочем, внутри оставалось ещё немало места для жизни… Хотя сам этот факт тревожил некоторых первопроходцев - ведь за вроде бы достаточную защиту пришлось заплатить возможностью покинуть транспорт самостоятельно. На наскоро сооружённой станции всех загрузили туда, и уже потом обернули машину в непробиваемых космический доспех. После миссии нужно будет вернуться на то же место, где оболочку смогут распечатать, или, если аномалия неким образом доберётся туда раньше, долететь до другого города. А на самый крайний случай, если не получится и это, внутри континуумохода можно было вполне комфортно жить, почти бесконечно долго, или же забраться в стазисные камеры и просто ждать, когда некто с подходящими инструментами обнаружит дрейфующий механизм.
Вообще же, неуверенностью и слабосилием была пронизана вся эта ситуация как таковая. Вышедший из кубика Рубикона кошмар играючи смёл предельно защищённую и до жути вооружённую базу, построенную специально так, чтобы подобного не случилось. Его пытались хотя бы замедлить доступными средствами, при этом не уничтожив заодно саму планету - однако тот лишь продолжал неуклонно разрастаться, и даже лучший был бессилен, как шнурочек на ветру. Сильнейшие бойцы из других филиалов в тот момент оказались заняты и никак не могли сразу прибыть на помощь. Кроме того, невозможно было постичь природу, идею этой аномалии, а что может быть грустнее, чем совершенно адекватно действовать, исходя из абсолютно неверных предпосылок? На счастье, достигнув определённого размера, суперконструкт всё же сбавил обороты и, по всей видимости, стал переводить количество в качество. Но было ясно, что это только затишье перед настоящей бурей.
- Исключительно неприятная штуковина, - нарушил молчание Кей, пилот корабля, которого остальные лично увидели лишь во время посадки.
- Родила царица в ночь не то… - задумчиво добавил Эммола Мератус, астроном, который уже изучал зону застоя и другие странные локации.
Аккуратно выбравшись из изображения на мониторе, Джозеф Эллис поставил на пол чемоданчик с не совсем существующими в обычном смысле инструментами, тщательно отряхнулся и обернулся к экрану, словно опасаясь, что за ним из документов выползет что-то опасное.
- Уж да, даже я отсюда ощущаю, насколько там всё замысловато и неблагоприятно, - сочувственно проговорил голос пилота из динамиков.
- Меня больше пугает не сам суперконструкт, а создатели кубика, который мог его удерживать в компактной форме и даже эксплуатировать.
- Мы тоже так умеем, - буркнул Сунх, оператор космобура и единственный настоящий боец на борту. - Не так же изящно, но хватить должно.
- Верно, у него собственные поля проницаемости, и ими можно попробовать воспользоваться для наших нужд. Но пока это только гипотеза.
- Вот как доберёмся, тогда соберёмся и разберёмся. Мне не впервой.
- Осталось только решить, как именно до них добраться, не нарушив изоляцию. Прежде всего, разумеется, не выпустив сам суперконструкт.
- Разве не ты строитель мостов? - экзальф даже оторвался от прицела и, прищурившись, взглянул на человека. - Думай, мы почти на месте.
- Всё так, однако я всё ещё не нашёл физических, субфизических и даже индиционных путей на ту сторону, которые полностью безопасны.
- Если не додумаетесь за минуту, придётся рискнуть. Без вариантов.
Впереди, у горы, уже вовсю сверкал гигантский золотой шар. Издали он напоминал лампу, в которой спрятан, может, даже и не злобный, но очевидно опасный для всего мира джинн. Эту сферу Дайсона троица случайно задержавшихся тут «Термитов» построила за час, как только хаотический ужас прекратил безудержно раздуваться во все стороны, и стало понятно, какой примерно диаметр у неё должен быть. Сейчас расстояние от барьера до аномалии в среднем составляло около полукилометра. Каждый его дюйм был набит таким количеством всяческих датчиков и суперкомпьютеров, что хватило бы на город среднего размера. Они были добавлены позже, когда оказалось, что суперконструкт везде использует такие числа, которые, переведи их на один только физический мир, заполнили бы тысячи мультивселенных. Но даже этих технологий оказалось недостаточно, чтобы разглядеть всю аномалию, так что пришлось отправляться внутрь неё, и именно живыми силами.
- К сожалению, всё запечатано, и шансы пройти в единственный проход, мягко говоря, несущественны, даже если просто лететь на таран.
- Но ненулевые, так? - уточнил Сунх, начиная плавно переводить сверло в усиленный режим.
- Технически, они есть, но я бы не ставил на то, что мы с первого раза решим данную задачу.
- Да второго может не быть, если бур накроется, - экзальф показал на экран с логами работы машины и почти зашкаливающими графиками.
- Постараюсь, чтобы не накрылся, но очень прошу, осторожнее, - отозвалась Хиуральди, которая при этом бы вполне физически пострадала.
- А ты как считаешь? - тихо обратилась Раммура, штатная художница, к Парагону, который, как и ему подобные, давно не нуждался в имени.
- Пока не удалось проникнуть за внешние уровни, - откликнулся тот, скорее всем эфемерным ощущением своего наличия, нежели словами.
- Ну тогда, друзья, это ко мне! - почти даже весело хмыкнул Тангалай, единственный Архитектор судеб, которого удалось найти в этом мире.
- Точно уверен? - женщина тревожно покачала разноцветной головой. - Мы не знаем, как объект ответит на непроверенные сдвиги сюжета.
- Зачем же изобретать велосипед, если проще дойти ногами! Помните войну с темве? Здесь нам тоже помогут сама Земля и её ноосфера.
- Ну, тогда было иначе, но можно попробовать, наверное, если не найдётся других вариантов.
- Уже не найдётся, до контакта пять секунд. Не тормозите, четыре!..
Эммола и Джозеф одновременно взглянули на часы, которые показывали ровно 02:58 ночи, если на Обратной стороне время суток вообще имело практический смысл. Однако для отправки экспедиции целой командой концептуальных инженеров был нарочно выбран именно этот момент, потому что его цифровая запись в самых популярных символах здешней реальности выглядела почти зеркальной. А с той стороны барьера всё было не просто переусложнено, но пронизано крайне причудливой, однако вполне узнаваемой семантикой отражений. И, если восьмёрка как раз походила на дополненный нолик, это было самое то, чтобы создать отождествление хронологии с пространством, массы суперконструкта и бытия вокруг него. Конечно же, никто доподлинно не знал, сработает ли это в принципе - но всё равно отправить корабль требовалось максимально срочно, и вряд ли такое подгадывание, притом весьма ускорившее подготовку отряда, стало бы излишней мерой.
- Ну, скажите это! - молвил Архитектор судеб, настраивая свои силы.
- Мы туда не пойдём ни за какие коврижки!!! - воскликнули все хором.
А в следующий миг они уже были внутри огромной сферы. Монтаж реальности вырезал ровно два с половиной часа, чётко до секунды, тем самым сохранив нумерологическую концепцию симметрии и дав экипажу возможность привыкнуть к тому, что предстало глазам или другим системам восприятия, а персоналу снаружи - кучу времени, когда аномалия определённо ничего не предпринимала. Это произошло только относительно их корабля, а не всей вселенной, но даже такого локального эффекта оказалось более чем достаточно, чтобы достичь успеха.
Набрать оптимальный экипаж было крайне тяжело. Стратеги вначале пытались пригласить «Гончих хаоса» и других специалистов по осмотру смертельно опасных беспорядочных систем - но все кандидаты, опять же, оказались заняты, поэтому отряд пришлось составлять фактически с нуля. Отдельной проблемой стал и размер команды, так как малое число сотрудников хуже справилось бы с делом, а чрезмерно большим не хотелось рисковать. После долгих обсуждений взять решили только восьмерых, но чьи умения охватывали максимально широкий спектр.
Утратив в недрах суперконструкта тысячи разнообразнейших зондов, техники набросали чертёж подходящего корабля. Его сборку тотчас же перепоручили коллегам из мира А-22 с гораздо более мощными фабриками и ускоренным ходом истории, однако даже так процесс требовал много времени. Поэтому, пока все удивительные детали проходили тесты, соединялись в «Коготь Эфира» и снова перекалибровывались, его экипаж мог тоже познакомиться, притереться, определить свои будущие роли. И это оказалось даже важнее, чем совещания перед миссией.
Так, к примеру, Сунх Зур Йокуб, матёрый выживальщик, предводитель одной из весьма значимых ячеек субкультуры карфу, несмотря на всё своё альянское воспитание, вначале отнёсся к Раммуре Ицо Ниганами с неприкрытым сомнением и даже напрямую обвинил её в пижонстве.
- Решимость нанести самой себе такие повреждения и впрямь чего-то стоит, - проронил он, разглядывая женщину. - Но нахрена вообще так делать? У каждого из моих шрамов своя боевая история, поэтому я их оставляю, и с гордостью ношу. А тебе твои для чего? Ради красоты?
Его недовольство можно было понять. Могучий экзальф, напоминающий скорее гориллу, чем обезьяну в форме велоцираптора, развивал и закалял своё тело исключительно сам, без помощи современной медицины - кроме пары случаев, когда иначе неизбежно бы погиб. В этом вместилище разум агента шестого класса пребывал с самого рождения и, даже безжалостно обкатывая бренную плоть, не собирался с ней так просто расставаться. Он приложил невероятные, на грани с фанатизмом, усилия, чтобы укрепить скелет, нарастить мускулатуру, отточить рефлексы, повысить скорость, усилить иммунитет… На серебристо-чёрной шерсти повсюду виднелись следы от самых разных ран, подчас действительно захватывающие, а некоторые части тела ему и вовсе пришлось заменить. Однако все свои кибернетические протезы Сунх по возможности тоже собирал, приживлял, обслуживал самостоятельно, твёрдо уверенный, что закалка мозгов для выживания не менее важна.
Напротив, странный вид Раммуры недвусмысленно говорил, что это не продукт жёстких тренировок, но эдакий человек-бонсай, который без надлежаще частого медосмотра очень быстро распадётся. Едва ли перестанет функционировать, иначе её не приняли бы в экспедицию, но привлекательность потеряет уж точно. Хотя и сейчас он вызывал у зрителей довольно смешанные чувства. Известная андивионщица, автор множества научных и чисто творческих книг, она также была неформалкой, но другой, из субкультуры хардкорных энтостетов. Сравнительно невысокая, она казалась гораздо больше благодаря похожим на деревья отросткам с головоломно закрученными веточками, что торчали из плеч, спины, головы, да и вообще почти отовсюду, где не слишком сильно мешали бы двигаться. А если и грозили за что-то зацепиться, то сворачивались, после чего принимали совершенно новое положение, или даже вовсе перестраивались целиком. Внутри них, а равно и всех остальных частей тела, прозрачных, словно отлитых из разноцветного стекла с прихотливо ветвящимися жилками, проносились волны ярких искр, издавая еле уловимый перезвон или потрескивание, необычайно сложную мелодию, которая вплеталась в единый мотив декоративной биологии. Свет, проходя сквозь этот уже совсем не человеческий организм, выявлял всё новые фигуры, тексты, значения, зашифрованные в как будто бы рунических, неевклидовых, многомерных, а изредка кажущихся даже нарочито парадоксальными лабиринтах живых структур.
- Разгадка проста, - спокойно парировала она. - Это не медали, а художественные черты. Ты носишь метки лишь как память, я же свои всё время использую, это мои главные рабочие инструменты. Они помогают мне исследовать сферы искусства не только снаружи, но и изнутри.
- На тебе везде следы швов и прочего, - воин сверкнул на неё алым огоньком машинного правого глаза. - Они тоже часть твоих художеств?
- Представь себе, так и есть! В искусстве очень популярны мотивы несовершенства, жертвы и тому подобного, а значит, это мне тоже нужно.
Сунха эти аргументы хоть и не сразу, но как-то убедили. Всё же у Альянса не было законов, обязывающих думать одним способом и никак иначе, а вот разнообразие взглядов в коллективе как раз весьма поощрялось. Со временем довольно угрюмый экзальф даже начал шутить.
- Я тоже знаком с творческими делами, - он продемонстрировал женщине тяжёлую пушку жуткого вида. - Познакомься, это Переводчик, он умеет стрелять на всех языках мира и очень чётко доносит мысль! Может быть, даже покажу. Но надеюсь, что хотя бы сегодня не придётся.
- Ты точно уверен, что он справится с объектом, который за секунды снёс целый город? - искусствовед удивлённо вскинула лазурную бровь.
- Нет, но вдруг. А ты что будешь делать, если он нападёт? Прилетит вдруг волшебник в боевом вертолёте и бесплатно покажет кузькину мать?
- Ну, я такими вопросами не занимаюсь, - она чуть беспокойно пожала плечами. - Могу лишь попытаться поспособствовать мирному исходу.
- Зато я отчасти за них отвечаю, - подключился к диалогу Джозеф Ирвинг Эллис, единственный более-менее заурядный человек в команде.
- Не только за мосты? - покосился на него экзальф.
- Скажем так, я специалист по нелинейной семантической промышленности в широком смысле, - тот поправил ботанские очки. - В том числе строительной индиционике, но не только. Всё зависит исключительно от того, для какой задачи применять навыки из того же самого набора.
- Тогда поделишься мудростью, пока не взлетели?
Заметив, что оба собеседника намерены его выслушать, и только потом продолжать беседу, человек вздохнул. Что ж, они сами напросились.
- Предположим, что вам нужно изготовить некую вещицу. Вы можете создать её путём условно простых и понятных манипуляций, однако это работает далеко не всегда. Иногда приходится вначале получить промежуточный или сразу финальный ответ, а потом уже подставлять к нему предыдущие этапы. Иначе говоря, работать от следствия, а не первопричины. К примеру, сотворить картину, которая будет написана только в следующем году, а затем подготовить все условия для её появления и отправки назад. В концептуальной инженерии это обыкновенное дело.
- А, планфакты, терпеть их ненавижу, - беззлобно усмехнулся воин. - Значит, я их разрушаю, а ты создаёшь?
- В том числе, но не совсем, - кивнул тот, аккуратно поставил на пол чемоданчик, открыл его и извлёк странное световое кольцо. - Вот весьма наглядный пример. При помощи этого артефакта я могу гарантировать, что условная бомба не взорвётся раньше, чем я как персонаж некоего художественного произведения её обезврежу - на таймере всегда останется хотя бы одна секунда. И я задаю такой драматичный поворот за счёт только классических клише жанра, а не реального синтеза последующих событий. Меняю именно настоящее как часть единой хроники.
- Я же, в свою очередь, не питаю симпатии к клише, - отозвалась женщина. - Однако же подобные методики известны мне не понаслышке!
И троица принялась увлечённо обмениваться опытом, находя всё больше пересечений в своих интересах или даже биографиях. О том, что их ждёт внутри суперконструкта, никто не имел ни малейшей догадки, поэтому важно было заранее продумать как можно больше вариантов.
Тем временем в другом конце комнаты отдыха вилось совсем другое, хоть и отчасти похожее обсуждение. Там своими похождениями среди альянских миров делился в основном Кейрам'толар Эйш Рамм-Тодавирра, один из немногих эвкультов, которые отважились покинуть родной комфортный диадром. Крошечный человечек, неспособный прожить и пяти минут вне кабины своего многолапого робота, продукт намеренно направленной эволюции, которая снова, после бесчисленных тысячелетий адаптации к дивану перед экраном, стала перекраивать его народ для освоения космических просторов, Кей ощущал почти инстинктивную тягу к путешествиям. На своём веку, необычайно долгом по меркам старого человечества, ему довелось пилотировать десятки самых разных аппаратов, от лёгких самолётиков до круизных кораблей, причём во многих сотнях экстремальных мест, поэтому у него, Разведчика, как он часто шутил, полуторного класса, накопилось предостаточно историй.
- Реторта, так мы её обозвали. Планета поистине огромная, на пределе - ещё немного, и стал бы газовый гигант, наверняка. А главное, вся покрытая невообразимым букетом химических соединений и диких геологических структур, в которых они претерпевают всевозможнейшие мутации. Круглые сутки, без перерывов на праздники, выходные, сон и туалет. Хотя это в целом тот ещё божий сортир, а то и хуже. Потому что самый, наверное, буйный очаг творения из всех, которые мне только попадались. А вообразите, что за безумная биосфера там живёт!..
- Ну и какая, дорогой товарищ, если не секрет? - первым затянувшейся паузы не выдержал Эммола Мератус, самый увлечённый слушатель.
- Совершенно безумная! Повсюду внезапно появляются отдельные существа, порой довольно сложные даже, но в основном как плесень и иже с нею. Всё друг дружку ловит, жрёт, переваривает, растёт поверх и сквозь, как будто броуновское движение молекул на этой ноте ещё только начинается, а доброй половине того, что они вытворяют, я и слов-то не найду!.. Кругом сплошная слизь, всё булькает, испаряется, из недр лезут новые химикаты, а старые утекают внутрь, и среди этого копошатся всяческие зверюшки. Одни крошечные, другие запросто бы весь наш корабль проглотили и даже не заметили, а третьи вообще живут без чёткой формы или даже границ, как бы врастая во всё вокруг…
- Я в зонах застоя видел как раз что-то похожее! - обрадовался гигантский сагронакти, шевеля всеми четырьмя рогами. - Правда, обращал внимание больше на тамошнюю астрономию, но она сама примерно так же выглядела, бррр. Тебя ещё не приглашали в такие экспедиции?
- Меня пригласили в эту, которая, чует моё сердце, обернётся куда жёстче, - хмыкнул эвкульт и повёл манипулятором. - Уж да, будет круто!
- Только не переусердствуйте, очень вас прошу, - откликнулась Хиуральди, временно использовавшая его робота как сервер и коммуникатор.
- А тебе-то что будет? - удивился Кей, который уже посещал её родину и видел, на что способны герросхемы.
- Возможно, при контакте с суперконструктом разрушусь без остатка, чего совсем не хочется… Он очень сложный, я не справлюсь там одна.
Перед лицевой панелью робота возникла маленькая голограмма, изображавшая печальную мордочку. Кей довольно редко пользовался этой функцией, поэтому без сомнений доверил её логитектурной напарнице, чтобы та могла общаться с ними на равных. Впрочем, тут равенство и даже само предоставление доступа были более чем условными. Хоть она и являлась буквально частью того же самого континуума, живой пространственной решёткой, у неё не было формы или даже координат в привычном для остальных смысле. Хиу даже не мыслила в одной плоскости с коллегами. Все её телесные и когнитивные процессы в каждый миг времени начинались раньше, чем успевали возникать сами места с материальными частицами, а к моменту, когда там появлялись даже простейшие кванты, давно уже заканчивались. По счастью, всё происходило внутри того же самого мгновения, только на разных его этапах, так что контакт получался синхронизированным и даже прямым.
- Но он ведь в некотором смысле живой, - кентавроид попытался поддержать её. - Разве ты не можешь стать для него, скажем, мемагентом?
- Это нереально, даже если у него нет иммунитета, - вздохнула Хиуральди, если её эмоцию можно было так назвать. - По структуре я гораздо ближе к вам, чем мемам. И вообще, представить мир глазами мемагента практически невозможно. Допустим, кусочек материи захотел стать разумом. То есть не обрести его, а буквально сделаться им самим, когнитивным процессом. Можно конвертировать его в энергию и пустить сигналами по нервам, но быть материей он при этом очевидно перестанет. Да и самим разумом, по сути, не станет, а лишь породит его собой.
- Интересно, а наш Парагон решит такую задачку? - задумался пилот, но ответом ему было отрицательное молчание означенного визиониста.
Хоть тот и оказался чрезвычайно доброжелательным, отряду по большому счёту не удалось наладить с ним диалог. Его мышление работало на совершенно ином уровне, в особых измерениях - весь опыт коллег, вместе взятых, для абсолютно свободного восприятия Парагона был просто набором несущественных точек, короткой изогнутой линией посреди тысячемерного простора идей, где обитал этот левиафан. Целые вселенные лежали перед ним как на ладони и даже ближе, постигаемые не посредством наблюдений или логических выводов, но напрямую.
На тот момент единственным, кто мог с ним говорить, был Тангалай, персона тоже крайне загадочная, но всё же постижимая, как минимум в общих чертах. Архитектор судеб, властелин мировых сценариев, физическую природу и само существование которых альянская наука ещё лишь начинала постигать, скрывался за облаком почти непроницаемой тени, окутывавшей его, как плащ. Разглядеть удавалось только то, что это молодой таллауран, причудливо скрученный рептилоид о четырёх ногах. Вне зоны действия личного генератора тьмы этот инопланетянин не прожил бы и нескольких секунд. Его вид эволюционировал в среде, где света всегда было предельно мало, а каждый сигнал ценился на вес золота, потому что граница между жизнью и смертью составляла кратчайший миг. Чтобы разом решить обе проблемы, внутри прозрачных кристаллических тел сформировалась сложнейшая сеть фоторецепторов, которые направляли действия сообразно скудным, хотя достаточно характерным для внешних событий излучениям. А позже, с развитием биолюминесцентных узлов, она превратилась в полноценную нервную систему. Благодаря подобному устройству таллауранский разум стал чрезвычайно стремительным и энергоэффективным, на порядки лучше человеческого, однако для такого существа свет даже самого тусклого фонарика оказался подобен огромной порции мощнейшего наркотика или вовсе страшного яда. Подобно тому, как если бы у человека мозг торчал широкими крылами вокруг головы и был снабжён громоотводом.
Однако же, соединённые через общий эханг, все восемь мастеров могли не просто ощущать строящийся корабль как своё продолжение, но и, так или иначе, обмениваться собственными чувствами. На телепатию это не походило, но тут можно было обойтись и без неё - требовалось только провести осмотр суперконструкта да замечать абстрактные отклонения в умах коллег. Именно этим они и занимались, вначале по ходу всё менее неловких диалогов, затем при первом испытании циклопической машины, а сейчас, наконец, когда увидели аномалию вокруг себя.
Несуществующее время не прошло зазря. За те полторы сотни начисто вырезанных из всея реальности минут чуткие системы корабля, а во многом лично Хиуральди с Парагоном успели весьма неплохо разглядеть пейзаж суперконструкта, и сам «Коготь Эфира» адаптировался ко здешней переменчивой среде, хотя как именно, осталось непонятным. Вокруг него всё трепетало, или же он сам слегка покачивался, ловко лавируя среди чужеродного пространства, словно целиком состоящего лишь из ужасно беспорядочных гравитационных волн. Впрочем, про какие волны можно говорить, когда речь идёт о водопаде, и даже целых каскадах, что обрушивались на транспортник одновременно со всех сторон? Не имея ни единого намёка на направление силы тяжести планеты, континуумоход ориентировался только по узорам барьера, едва заметно проглядывавшего далеко на фоне частей аномалии, чтобы по крайней мере догадываться, в какую сторону направлено его сверло.
Кругом, насколько хватало глаз, и много дальше, развернулось невообразимое множество световых шаров диаметром от пары сантиметров до десятков метров. Они были какого-то непонятного цвета - так бывает, если в темноте смотреть на яркий диод, а потом попытаться понять оттенок следа на сетчатке. И даже про уровень их яркости можно было сказать лишь то, что он пульсирует без видимого ритма. Созвездия этих сфер пребывали в непрерывном движении, целыми гроздьями появлялись и исчезали, напоминая то, каким был маленький конструкт.
Однако главными здесь были явно не они. Тёмная слизь, которая сочилась как будто прямо из пустоты вокруг сияющих сфер, уже не просто образовывала вдоль них решётчатые плоскости, похожие на крошечные континенты, или стекала в разные стороны. Если под единственной прежде виденной альянсовцами рукой объекта эта принципиально неразрушимая жидкость собиралась лужей, то тут её был уже настоящий океан, в котором порой тонули целые галактики мерцающих шаров. На счастье, они по большей части огибали корабль, точнее, его оболочку.
- И вуаля! - провозгласил Тангалай, оглядывая рубку. - Напоминаю всем, что пробелы в памяти и отсутствие записей совершенно нормальны.
- Это уже куда серьёзнее зоны застоя, - тихо прокомментировал сагронакти. - Даже на планеты не похоже…
- Парагон, насколько хорошо видишь? - продолжил рептилоид. - По идее, мы уже внутри его отражателей?
- Никакой разницы, зерцало всё ещё блокирует получение большей части информации. Для меня это чёрная стена. В ней есть трещины, но через них мне не протиснуться, слишком велик. Они как танцы отсветов, вихри всполохов во тьме, кромешной ночи, словно звёздное небо…
- О, это всё-таки ко мне! - оживился Эммола, азартно потирая верхние руки. - Показывай всё! Попробуем разобраться, что же оно обозначает.
Посередине помещения начала понемногу вырисовываться эфемерная схема, состоящая из мириадов пересекающихся объёмов. Парагон и правда видел гораздо меньше, чем остальной экипаж - вернее, в сумме намного больше, но только отдельными фрагментами, которые никак нельзя было собрать воедино. Но вот менее широкий взгляд, сфокусированный вдоль лишь одного направления, мог замечать хоть и весьма скромную область, единственный срез анатомии суперконструкта, зато почти целиком. Датчики же корабля работали как раз в промежуточном диапазоне, помогая команде поэтапно составлять единую картину. Охватить её полностью, конечно же, было невозможно, хоть визионист, по идее, и видел сразу каждый уголок, однако для начала путешествия должно было хватить уже приблизительного понимания, с чем предстоит иметь дело, прямо сейчас или чуть позже. Непрестанно переплавляющаяся структура этого места переставала быть неодолимой проблемой.
Тем не менее, объект им сильно мешал несколькими иными способами сразу. Прежде всего, его омнический архетип начисто блокировал все попытки увидеть семантические компоненты, и допускал исследование лишь грубой физической проекции. Не сильно облегчало задачу даже то, что после битвы с Эргалимом организация получила общее представление о юмейноме, который отчасти напоминал здешнюю зеркальную защиту. Теоретически, можно было подсмотреть смыслы и через алфизику, однако там всё было доверху завалено сложнейшими скриптами.
Да и хаотическое кружение всех деталей, их эволюции, непредсказуемые взаимодействия оставались по большей части туманными. Причём это касалось не только их очертаний, но и параметров. На детекторах М-плотности все показатели страшно зашкаливали, потом вдруг падали практически до нуля, снова взлетали, знаменуя феноменально мощную метаптическую и дазайническую активность. Фонтаны слизи могли с невероятной лёгкостью струиться, а затем внезапно застывать, после чего местами растекаться ячеистыми платформами, из которых вопреки всем законам тяготения начинали выпрастываться ветвящиеся крылья, тончайшие паутинки, отдельно летающие глобулы и другие странные формы, при столкновениях сливающиеся в длинные жгуты меж сферами, отскакивающие, словно куски металла, проходящие насквозь или меняющие свою суть ещё более своеобразно. Даже сама физика как концепция здесь сохранялась только вокруг и внутри континуумохода.
- Это же объекты номер три и четыре? - начал сагронакти, неплохо знакомый с земной культурой. - Ну вот, они и устроили нам со вселенной…
- Прошу тебя, не шути так, - прервал его пилот. - И без того тошно! Это ты сидишь внутри, а я всё ощущаю кораблём на собственной шкуре…
- Уже сориентировался, где тут чего? - обратилась к нему Раммура, отходя от схемы, чтобы увидеть её всю.
- В общих чертах, но продолжайте, это весьма кривая завихлянка. Я не рискну лететь в такое симплегадство без понимания хотя бы ритмики.
- Но тормозить тоже плохо, - буркнул экзальф, которому приходилось соответственно перенастраивать дрель.
- Пока суперконструкт нас не замечает, или игнорирует, - возразил Эллис, соединяя кусочки пазла. - А когда полетим, всё может неожиданно измениться, и придётся очень быстро маневрировать, что надёжнее делать в более предсказуемой или, как минимум, знакомой обстановке.
- Знаешь, какой лучший способ стать заметным? Облачиться в камуфляж для совсем другой среды. И у нас как раз такой, если кто не знает.
- То, что мы зарисуем, может и вообще не пригодиться, - подметила женщина. - Никогда не верьте первым впечатлениям и будьте предельно внимательны!.. Вдруг торт, который вы нашли у себя под дверью, на самом деле окажется послом из Федерации Тенкчилан в скафандре, по странной случайности внешне неотличимом от картонной коробки? А в структуре объекта всё ещё остаётся немалый элемент рандома. Я так понимаю, он пока не оправился от заточения в кубике и по инерции продолжает дёргаться, противодействуя давлению, которое уже исчезло?
- Хорошо, будь по-вашему, но если корабль всядет во что-то поганое, вытащить я его очень вряд ли сумею.
Впрочем, они действительно выжали из нынешней ситуации почти всё, что только могли. Конечно же, с навыками Парагона работа шла бы в разы, а то и на порядки бодрее, однако именно такое суперконструкт особенно успешно отражал. Но в экипаж не просто так набрали столько разнообразных специалистов! Где информации оказывалось слишком мало для прямого разгадывания, на помощь приходила наука, которая хоть и не могла охватить всё многообразие аспектов мира, это явно было гораздо лучше, чем практически ничего. И разгадка приближалась.
Вздрогнув сильнее обычного, когда Кей убрал якоря, «Коготь Эфира» двинулся вперёд, к центру сферы Дайсона, постепенно разгоняя бур и набирая скорость. Мистическое зеркало вокруг корабля расходилось кругами, когда в него вонзалось остриё континуума, но суперконструкту как будто было всё равно, он продолжал относительно спокойно и методично преображать свои диковинные недра. Связь со внешним миром давно оборвалась, однако же Архитектор судеб, знаток жанровых условностей, уверенно предполагал, что снаружи всё ещё достаточно тихо.
- В ближайшие двадцать миллиардов световых метров объект не будет особенно расти, - прикинул он. - Но лучше бы вернуться чуть быстрее.
То, что таллаураны измеряли время в таких необычных единицах, порой создавало трудности для обеих сторон, особенно когда приходилось считать не наносекундные масштабы. Однако благодаря ультранслатам и тренировке все поняли, что в запасе ещё как минимум почти день.
Срок казался более чем внушительным, даже учитывая, что после экспедиции все собранные знания нужно будет передать в аналитический центр, где их наконец систематизируют, сделают выводы и подготовят ответ. Тем не менее, здесь даже этого периода могло оказаться совсем недостаточно, потому что лететь практически вслепую через бессистемно корчащийся лабиринт, не зная даже приблизительно, чего ожидать дальше, было тяжко. Сколь бы продвинутыми ни были альянские средства, на фоне этого титана каменными топорами выглядели даже они.
Вокруг континуумохода непрестанно двигались причудливые фигуры, усложняясь по мере погружения. Вначале это были просто гигантские объёмы, похожие на облака, отдельные или сливающиеся в более головоломные структуры. Затем среди них начали всё чаще появляться отдельные киты с решётчатыми тушами, изящные драконы-медузы, многоногие замки, ковыляющие по тяжам слизи стометровой толщины или, напротив, почти неразличимых простым глазом. Далее они начали повторяться, и вскоре кругом мельтешили уже целые стаи чудовищ.
Инстинктивно затаив дыхание, экипаж следил за растущим паноптикумом. И все помнили, что находятся внутри чего-то живого. Создавалось ощущение, как будто одинокая молекула смотрит изнутри на кровеносную систему, кишащую самыми разными веществами и типами клеток.
- Вот, сверни здесь! - звонко воскликнула Раммура, указав направление и траекторию на виртуальной карте.
- Вдоль реки летающих червяш? - уточнил пилот на всякий случай. - Ну ладно, постараюсь не заблудиться.
Повернув так резко, как не всегда возможно даже в идеальной невесомости, чтобы перескочить на новую волну, «Коготь Эфира» устремился по извилистой дуге, следуя за потоком комочков слизи, который петлял между нагромождениями дико перекрученных, изломанных решёток.
- Осторожнее, там дальше везде наниты на ниточках! - предупредил Тангалай, силясь рассмотреть будущее.
- Ха, мариониты! Я их тоже вижу, - усмехнулся астроном, чуть беспокойно поводя рогами. - А если врежемся, корабль сможет это пережить?
- Теоретически, если не пробьёт корпус, - быстро посчитал экзальф. - С буром и мотором ничего не случится.
- Ты говори за себя, пожалуйста, - впервые подала голос Хиуральди, всецело сосредоточенная на своей роли.
Через ещё пару поворотов искусствовед, внимая показаниям детекторов, принялась чертить прямо на воздухе затейливую архитектуру, то и дело взмахом ладони или просто лёгким кивком запуская определённые её фрагменты в стремительное вращение по сразу нескольким осям.
- Вы тоже это видите? Движения объекта напоминают то, как раньше поворачивался кубик Рубикона, только неизмеримо больше и сложней!
Именно так оно, действительно, и оказалось. А прогнав её открытие через свой бескрайний разум, Парагон додумал это до готового вывода.
- Подтверждаю, суперконструкт постепенно отходит от прежде навязываемой ему кубиком формы, и перестраивается в нечто гораздо более упорядоченное. Но даже более непостижимое, чем этот хаос. Становится чем-то намного более зловещим, чуждым самой мультивселенной.
- Далеко не первый случай, - хмыкнул воин, прибавив энергии континуумному сверлу. - И едва ли последний.
Вскоре стали очевидны и другие особенности колоссальной аномалии. Несмотря на то, что это была исключительно сложная система, то есть заведомо менее устойчивая, чем, к примеру, камень, в ней формировалось чрезвычайно много взаимно корректирующихся структур. Целые мириады однотипных дублей постоянно синхронизировались между собой, замечая малейшие ошибки и моментально исправляя их, как все предыдущие тысячелетия в темнице. Повредить такую штуковину возможно было бы только поистине массовым и всесокрушающим ударом.
А ещё суперконструкт начал изменять реальность. Сделанный из алфизических программ, исходного кода физического мироздания, он мог свободно переписывать буквально что угодно на обоих ярусах. И даже если это не были намеренные атаки, кораблю пришлось обороняться.
- Одолжите силушки? - рыкнул Сунх, стараясь перестроить оболочку машины так, чтобы Хиуральди не стала первой жертвой нового оружия.
Парагон без лишних дискуссий передал ему часть своих сверхспособностей. Он уже в определённом смысле находился снаружи, поэтому экзальфу оставалось только подать сигнал. Дёрнув пальцем, он раздавил ужасающий ядерный взрыв перед машиной буквально как муху.
- Кей, правила поведения в городе! - отрывисто добавил воин. - Двигайся предсказуемо! Думай нешаблонно!
- Думаете, объект стал агрессивен? - взволнованно спросила женщина.
- Не суди о конфете по обложке, это только пробудившийся метаболизм или солнечная активность, - почти мгновенно отозвался сагронакти.
- Но станет, если продолжать в таком темпе! - покачал головой Архитектор судеб. - Пора покидать этот косматый космос, я уже отметил цель.
- Знаешь, почему не следует дёргать тигра за усы? - поддержал его кентавроид. - Потому что ему будет неприятно! А мы же этого не хотим?
- Да двигайте уже! Но только через соль и каспиум, - прорычал экзальф.
Данными субстанциями в его родной культуре алхимики из одной старинной организации густо покрывали стены камер для самых опасных экспериментов, а затем и всех вообще. Иными словами, это выражение означало призыв действовать со всеми мерами предосторожности.
- Внимание, до следующего уровня три километра! - известил Тангалай, намекая, что там им снова может потребоваться специальный ключ.
Однако на этот раз всё прошло проще. Эллис протянул воображаемый мост прямо до зеркальной поверхности, безбрежному океану слизи, к которому стекались все каскады и чудища, врастая в единое ядро суперконструкта. Дальше его путь никак не шёл - но Сунх был достаточно уверен, что космобур пробьётся прямо через гладкую сверкающую массу без особых осложнений. Постичь диаметр сердца аномалии никто уверенно не смог - континуум здесь был переделан настолько, что циклопический шар, по сути, терял само свойство размера. Он находился ровно в центре, был фантастически огромен, намного больше, чем сфера Дайсона могла вместить вообще, и никакой другой определённости ждать явно не приходилось. Но главное, что внутри его толщи не предвиделось никаких включений или явлений, суперконструкт там просто пребывал, а значит, представлял для транспортника минимальную угрозу. И через миллисекунды после рывка машина вонзилась в эту тушу.
Несколько долгих минут ничего не происходило. Выжимая всё из своих двигателей, корабль продирался сквозь сплошную массу, невероятно текучую и при этом куда более прочную, чем нейтронная звезда. Чтобы одолеть её, приходилось разрывать континуумные решётки, которые выстраивал суперконструкт для размещения своего тела, по сути пожирая и переваривая человеческий мир. На счастье, Хиу уже видела эти иные пространства у пробника аномалии, поэтому неплохо представляла, как их ломать, а кроме того, её знания и легли в основу космобура.
Сейчас у «Когтя Эфира» начались действительно серьёзные проблемы с навигацией. Не видя вокруг ничего, кроме однородной субстанции без искорки света, он шёл наугад, ориентируясь только по приборам, чтобы придерживаться заранее намеченного курса и не отклоняться от прямой, если тут вообще остались понятия направлений. Впрочем, не бывает худа без добра - освободившиеся мощности он использовал для более детального сканирования окружающей среды, в первую очередь алфизики, но по возможности собирал и больше информации о неизведанном зеркальном архетипе. Наконец оказавшись в непосредственной близости от настоящей плоти объекта, а не просто пролетая рядом, машина принялась массово производить и разбрасывать по всей доступной области крошечные зонды, которые, покидая границы её континуумного кокона, тотчас же разрушались, однако всё равно позволяли добыть немного новых знаний, хотя бы по остаточным сигналам.
Парагон отметил, что затмение правды становится всё более суровым. Здесь его безграничные космические способности оказались скорее помехой, однако, предоставляя остальному экипажу и самому транспортнику доступ к своему абсолютному восприятию вещей, он изрядно помог заметить много ценного. Например, тут поля проницаемости были настолько монструозными, что природа нижних ярусов уже всецело преобладала над бренным материальным миром, позволяя, к примеру, свободно двигаться через подразумевающиеся локации имплетуды.
- В афронтовые полосы по возможности не суйся, - предупредил пилот Джозефа, который вместе с Эммолой изобретал их будущий маршрут.
- Я стараюсь, но здесь не так много опций, как хотелось бы. Приходится следовать течениям, потому что в ином случае Йокуб меня загрызёт.
Сунх в ответ угукнул, сражаясь с настройками сверла, которое даже так работало под этими страшными нагрузками всё тяжелее. Хиуральди помогала как могла, однако ей часто просто не хватало жизненно важных ресурсов. На метаптические технологии, которые из-за постоянных скачков то и дело отказывали, было слишком опасно полагаться, стандартные батареи не могли отсюда добраться до зародышей соседних вселенных, чтобы выкачивать энергию из них, а другие чисто физические источники питания давали чуть меньше, чем сейчас требовалось.
- Возможно, это путь в никуда… Но всё же это путь! - почти радостно рассудил сагронакти, наблюдая, как «Коготь Эфира» лавирует во тьме.
- Но это игры уже не с огнём, а внутри термоядерного реактора, - хмыкнул эвкульт. - Эй, у этой штуки должны же быть хоть какие-то органы?!
- Мы тут как раз затем, чтобы это узнать, - отозвалась искусствовед, пытаясь осознать гармонию или иную упорядоченность суперконструкта.
- Иногда, если идти по дороге из жёлтого кирпича… Можно прийти в дом из жёлтого кирпича.
- А можно и не прийти! - подметил Тангалай, пока на удивление спокойный. - Хотя можно и вовсе никуда не дойти, но мы работаем над этим.
- Ну, куда-нибудь нас очевидно принесёт, хотим мы того или нет, - молвил астроном. - Остановить наш удалой вояж уже при всём желании никак не получится, здесь словно внутри эргосферы чёрной дыры, сама вселенная нас неуклонно движет. Хотя шансы вылететь ещё есть!
- Насчёт шансов точно не беспокойтесь, - подойдя к единой схеме аномалии, рептилоид пару мгновений подумал. - Да, всё верно. На сюжет как минимум анатомия объекта почти не воздействует. Я чувствую маленькие отклонения, но все они в пределах уже существующей нормы.
- Хорошо бы нам тоже малость отклониться и выйти уже из потока, - в голосе Кея нарастало раздражение. - Ну как, заметили другие лазейки?
- Скоро будет неоднородность справа, можем передвинуться туда, - решил Эллис, параллельно разглядывая мысли Парагона и строя мосты.
- Конкретно, пожалуйста? Мне ничего отсюда не разобрать, вся надежда на ваши подсказки!
- Увы, ничего большего пока определить нельзя, по крайней мере, с нашими инструментами.
- Тогда не лучше ли подождать иного поворота? - снова отозвалась логитектурная программа.
- Это будет всё равно, что поставить фильм на паузу и ждать, пока он кончится, - покачала головой Раммура и многозначительно вздохнула.
- Ладно, я проходил через Кластер Серагозы на крошечном бараблике с наполовину неработающим аскосом, уж вырулю как-нибудь и здесь!
С этими словами, покрепче вцепившись в рычаги, оставив сомнения за бортом, Кейрам'толар Эйш Рамм-Тодавирра, поистине выдающийся космопроходчик, первооткрыватель бесчисленных миров, направил отчаянно гудящий всеми деталями корабль по указанной траектории, на нереальных скоростях маневрируя между сталкивающимися, расходящимися, вдруг возникающими или гаснущими каскадами чужеродной биомассы, не чудом, но талантом и отточенными умениями избегая катастроф, которые едва ли были по плечу даже наилучшей автоматике.
Его коллегам осталось только сообщать о новых странных областях этого метапространства, успевать собирать данные, струящиеся так же плотно, как окружавшие «Коготь Эфира» течения, да продолжать шутить и каламбурить, чтобы лучше справляться с колоссальным стрессом.
И вот наконец корабль достиг намеченной цели. Безжалостно распоров очередную, особенно крепкую сеть континуумных нитей, он вырвался в совершенно новую часть сердца суперконструкта, по инерции пролетел ещё несколько метров, нашёл, за что можно заякориться, и замер.
- Ну ни хрена ж себе!.. - воскликнули все хором на родных языках, и даже Эллис, сама вежливость, не удержался от изумлённого возгласа.
Предельно аккуратно петляя, чтобы не врезаться в пульсирующую стену или колонну, машина пролетела через несколько туннелей и пещер достаточной ширины, чтобы в них мог поместиться целый флот галактических лайнеров. Эта система и впрямь отдалённо напоминала кишки циклопического монстра, или кровеносную систему, учитывая, как сильно и затейливо она ветвилась. Однако и в её форме не было заметно никакого биологического смысла. Кроме того, туша аномалии состояла из одного и того же вещества, ей не было нужды в таких структурах.
Тем не менее, объект определённо уделял им немалое внимание. Здесь, как и снаружи, все трепещущие поверхности были густо усеяны шарами магического света, которые складывались в сложнейшие, как фрактал, узоры, хотя почти не шевелились. Их воздействие, судя по немного успокоившимся приборам, поддерживало тут вполне нормальные физические законы. Да, земная материя навряд ли продержалась бы в такой среде и полсекунды, но исследователей радовал сам факт того, что внутри суперконструкта есть не только метаптический кошмар.
Однако экипаж ошеломило совсем не это. В каждом зале, переходе, тупике, даже тончайшем, едва ли больше карандашика, сосуде лежали тысячи, миллионы, миллиарды разнообразнейших вещей. И даже неспециалист сразу же понял бы, что это куски альянской базы. Казалось бы необратимо сожранный «Гиворт» в действительности не был стёрт объектом окончательно и бесповоротно, но поглощён, осмотрен, а затем воспроизведён. Но это были явно не оригинальные его фрагменты, а то, как суперконструкт пытался адаптировать их для собственных задач.
- Прекрасно, он изучил наше собственное оружие, - прошипел экзальф.
- Думаешь, полезет наружу? - задумался Архитектор судеб. - Меня больше беспокоит его собственная масса.
- Посмотри на то, что вокруг, - указала ему женщина, снова возвращаясь к редактированию схемы аномалии.
Парагон и Джозеф подтвердили её слова. У суперконструкта были очень обрывочные знания о человеческой реальности, но он имел полный доступ к семантике. Ему не составляло особого труда выстроить слизистые тяжи и плоскости вдоль эптических осей, чтобы вращать смыслы предметов вместе с их физическими проекциями. Растянуться в недра имплетуды, додумывая то, что могло бы существовать. Извлекать эти образы наружу, в полностью действительную часть своей вселенной, чтобы не просто адаптироваться к незнакомой обстановке, машинально копируя то, что уже приспособлено для выживания здесь, но ещё и стараться их улучшать. Даже если у этого исполина и было не особенно могучее воображение, а уж в его фантазии едва ли приходилось сомневаться, такой простой и экономичный, буквально анатомический метод позволял практически мгновенно создавать бескрайнее разнообразие орудий, из которых оставалось только выбрать самые удачные формы.
- Уж да, здесь лучше долго не оставаться, вдруг он расценит наш кораблик как ещё одно зёрнышко в своей тарелке?.. - пробормотал пилот.
Сунх выдал длинную череду ругательств, ни разу не повторяясь и плавно повышая градус от простых оскорблений до трансметафизических концепций за пределами человеческого понимания. Эллис почти одобрительно кивал на каждом слове. Однако у него было и своё мнение.
- Я бы предпочёл осмотреться немного внимательнее, пока возможно.
- И мне тоже кажется, что спешить рано, - поддержала искусствовед.
- Когда кажется, крестись, - хмыкнул воин, нервно взмахнув хвостом.
- Мы здесь, чтобы Альянс понял суть объекта и мог решить проблему с ним, а это никак не осуществить наугад. Вот представь шахматную партию. Ты до мелочей просчитываешь тактику, думаешь на сто ходов вперёд, уже практически держишь победу в руках - но тут позабытая пешка неожиданно берёт автомат и валит половину твоих фигур, а потом через всю доску снимает короля из снайперской винтовки. И да, ей абсолютно пофиг, что это противоречит правилам игры. Причём виноватым будешь ты, поскольку сам загнал себя в вымышленные границы!
- И, раз тут всё так хаотично, это уже не просто луковая чепуха, а вполне реальный расклад, - поддержал её и документоходца рептилоид.
- Сколько времени нужно тут выживать? - сокрушённо вздохнул пилот.
- Возможно, что совсем не так много, как могло показаться, - откликнулся технарь. - Если суперконструкт заполнил собой весь континуум, то он не только нарушает пространство и семантику, но также выворачивает секунды наизнанку, а значит, мы тоже можем этим воспользоваться.
- Сейчас помогу, - незамедлительно кинулся к нему Архитектор судеб.
Вдвоём, а затем и подхваченные Парагоном, они сумели проложить для корабля такой маршрут, чтобы хронологически он оставался в одной секунде, не столько двигаясь, сколько распространяясь вдоль геометрических осей. По крайней мере, на какой-то промежуток это сработало.
- Что ж! Будем надеяться, что объект не изуродует эту траекторию из своего высшего времени!.. - прокомментировал Кей уже оптимистичней.
- Это ещё хуже, чем было на восточном берегу Гепланагикости в семнадцатом, - рассеянно молвил астроном.
- Год резонанса? Меня там не было, но наслышан, интересная история!
- А мне вот напомнило Ползучий Прилив, помните? - оживилась Раммура, свидетельница нашествия легионов на редкость экзотичных фейри.
- Так, погодите… - перебил их экзальф. - Чёрт, а я знаю, что это! Белларумская катастрофа, издание второе же!
Идея прогремела в воздухе, подобно грому, заставив всю команду на несколько секунд замереть. И правда, всё сходилось! Научный город среди гор, где исследовали древний артефакт, внутри которого пряталась бесформенная сущность с другим омническим архетипом. Ошибка ценой в этот самый город и несколько жизней, несмотря на своевременную эвакуацию. Проникновение в нутро аномалии, хотя здесь оно и оказалось уже намеренным. Этот список можно было продолжать ещё долго. А главное, тот ужасный инцидент случился буквально на днях.
- Только вот, боюсь, на сей раз нам не поможет неведомый колосс, - хмыкнул Эммола, но не слишком уверенно.
- Итак, что именно это может значить для Альянса и конкретно нас? - сразу же перешёл к делу строитель мостов.
- Для начала, что надо отсюда сваливать и быстрее рассказать обо всём остальным, - немедленно ответил пилот.
- Вряд ли это будет так скоро, - возразил Архитектор судеб. - Кроме того, мы осмотрели ещё далеко не все места.
- И следует узнать, верна ли вообще сама догадка, - рассудила искусствовед. - Но в худшем случае это пойдёт нам всем только на пользу.
- Короче, здесь мы закончили, двигаем дальше, и чем оперативнее управимся, тем лучше будет, - бросил Кей, снова выбирая курс машины.
- Я ждала, что ты предложишь сразу развернуться, - отметила Хиу, пользуясь краткой передышкой между головокружительными виражами.
- Да, лететь ещё дальше очень опасно, можно сдохнуть со всей собранной информацией. Только вот второй возможности отправить такую экспедицию, скорей всего, не будет, а нехватка знаний окажется фатальной. Поэтому из нашей вылазки надо выжать всё, или ещё больше.
- И это не забивание гвоздей в крышку гроба, - нахмурился экзальф. - А уже заколачивание в неё других гробов.
- Ну, как говорят эрмальцы, отважные смотрят в зеркало, а несмелые на тень, - улыбнулся сагронакти. - Иногда буквально… Так что поехали!
- Показывайте дорогу, - но ещё раньше, чем пилот успел договорить, ему уже скинули карту. - И держитесь, сейчас будут весёлые качельки.
Накренившись на левый борт, «Коготь Эфира» выскочил из зацикленной реки внешней истории, чтобы продолжить собственный путь. Хотя его аппаратура создавала гравитацию, направленную строго к полу вопреки ситуации снаружи, такой резкий разворот через темпоральные оси на секунду сбил настройки, и экипажу взаправду пришлось хвататься за первые попавшиеся закреплённые предметы. Однако благодаря очень ловкому пируэту Кея машина погасила инерцию и быстро выровнялась. Определить, в какую сторону направляться дальше, было поистине непросто - но с этим, как ни странно, команде подсобили сами случайные преображения суперконструкта. Хотя все его детали ни на один миг не прекращали колебаться, лабиринт ходов сохранялся в более-менее едином пространстве, намекая на координаты центра. Там покоилась совершенно ровная сфера, несомненно полая внутри. Именно туда, в самую душу аномалии, и ринулся бесстрашный маленький кораблик.
Нам никогда не забыть тот день, когда было расшифровано первое воспоминание живой матрицы. Видишь то место, где уже целый век висит свиток из спрессованных видений? Это один из центров тесных связей землян с Большой Матерью, и там происходят удивительные события.
Треугольник истории не мог быть полностью сохранён. Отражения искривились, будто втягиваемые невидимой силой для броска в бесконечность. Не меньше минуты портал, образованный вывернутыми наизнанку мирами Коберана, напоминал что-то среднее между огромной трещиной и рассыпающейся звездой. Но вот, наконец, эта стена приобрела геометрическую правильность и мощь, перекрыла собой половину неба, а над её полосами появились исполинские крылья, словно из сказки. Они вращались, по ним пробегали разноцветные блики, отбрасываемые на планету закатным солнцем, и спустя несколько минут из рваной ткани неба над городом разнёсся завораживающий крик. Первый, но далеко не последний крик новорождённого мира. После этого петли портала исчезли. Наступила звенящая тишина.
Я услышал, как в эфире потрескивает голос оператора. Две минуты четырнадцать секунд! Минутная готовность! Приступаем к сканированию мира!.. Однако вдруг звуки превратились в визг. Посмотрев вниз, я сперва подумал, что это и правда солнце, но потом заметил, что его лучи появились в нескольких метрах над головой и направлены на меня, будто просто оптический обман. На небе показалось что-то вроде кратера вулкана. Он был большим, ярким, багровым, горячим. Его ползучее огненное дыхание превосходило физическое по всем характеристикам.
- Конечно, оно во мне самом, – сказал я себе, поняв, что это такое. - В моём разуме.
Позабыв обо всём на свете, кроме этого вектора судьбы, я начал испускать призрачный синий свет. Это было страшно, но в то же время так величественно, благородно и прекрасно, что я не мог даже выразить свои чувства словами. Я сосредоточился на синеве и выдохнул из себя целую вселенную. Вся она двигалась по кругу, и её ветви постепенно переплетались. Она закружила вокруг меня по спирали, всё более увеличиваясь, и наконец стала неясным чёрным облаком, бесконечностью мрака, куда я упал, как в зеркало. Прощайте, вы мне приснились.
Ты знаешь, что одни звёзды старше, другие моложе? Это одно и то же. Всё зависит от точки зрения. Космос остаётся одновременно открытым и закрытым, всегда, вечно, неизбежно, бесконечно. Он будет кривить зеркала прошлого, будущего и настоящего. Всё огромное количество звёзд кажется таким настоящим - но это скорее иллюзия, чем реальные объекты. Разница в том, что они выглядят вполне натурально, тогда как тогдашние понятия будут представлять собой безобразные айсберги, кружащиеся вокруг вас по странной причуде.
Теперь, господин учёный, слушайте. Лунный свет. Вы задумывались когда-нибудь, почему вокруг нас так много много холодного белого света? Давайте посмотрим на него под опредёленным углом. Он кажется таким из-за своих бесконечных зигзагов и образов, в основном видений будущего. На то есть две причины. Первая связана с астрономией. Если прислушаться к её ариям, мы можем обнаружить много астрономических прозрений. О второй повествует письмо этого безымянного учителя. Даже большие расстояния он держит в подчинении.
А эмбриональный ад действительно имеет место, хотя трудно поверить, что до него вообще может добраться человеческий разум. С тем, что вы называете психической реальностью, так или иначе связан весь мир. Иными словами, всякая реальность является совокупностью таких схем. Вы переноситесь в ту часть мира, где проходит цикл эволюции и меняется сила, связывающая звенья структуры. У вас нет слов, чтобы выразить величие процесса. Но вам понятно, что само наличие структуры есть основа всех процессов. А самое главное, все обитатели этого мира неотличимы по своей сущности, кроме кого-то одного, который нависает очень высоко над жизнью, и такую звезду называют творцом.
Мы поклоняемся ему по всей вселенной. Его безлицельность огромна, и никто из живущих не может сравниться с ним. Единственная возможность познать себя и своих повелителей - это пройти через процесс эволюции дракона. Именно здесь вы и появились. Когда ваше тело вырастает, оно остаётся таким же, как до появления на свет. Но душа покидает тело, переходит в другое существо, и сознание дракона исчезает навсегда. Цикл изживания длится шесть тысяч лет, потом наступает смерть тела и возвращение в него духа. Так вот, просветление происходит именно здесь. В одном из тёмных уголков нашего мира, который не виден даже дракону, проходит самый высокий уровень жизни. И почти везде в его конце вводится главное понятие, принцип отвержения. Так что вам не о чем беспокоиться. Всё будет хорошо.
Я тихо наклонился к столу с записями и как заворожённый принялся за чтение… Был мастер видеть во всем пустоту… Но какой мастер без зеркала? А в зеркало он смотрелся недолго. Он увидел себя самого, и не зеркалом, а в своём сердце. Оно было жутким, почти чёрным, с ним ничего нельзя было поделать - мастер видел себя насквозь. Его душа знала, что у неё нет никаких черт. Но сердце было живым, оно ещё билось. И ужас больше не испытывал мастера - а пустота стала его уделом… Дальше я не стал читать, на меня накатил приступ страха.
- Бред какой-то, неужели они верят, что внутри у них чёрная пустота? - подумал я. - Да нет же, бред…
Перечитав страницу, я стал нервно барабанить пальцами по столу. Мне казалось, что я вижу что-то такое, чему нет названия. Затем я вдруг понял, что вижу не просто кусок белой бумаги с кое-где затёртым текстом, а нечто большее. Да, именно нечто. Передо мной была сплошная чернота. Тонкие нити чёрной паутины, уходящие куда-то глубоко в пространство. Вокруг не было ничего, за что можно зацепиться - никакого пространства, времени, даже самих себя. Была только чернота и какие-то мерцающие в ней лоскутки. И в центре этой черноты было зеркало.
Неизвестные философы утверждали, что можно явить миру истину, которой до сих пор никто не открыл. Вполне вероятно, что это было чистой правдой. На самом деле, проблем здесь не было. Зато непонятно было, куда ведут поиски. Можно было подумать, что желающие заглянуть за завесу догадки вдруг нашлись - мудрецы, которые придумали всякие в высшей степени сомнительные логические комбинации. В таких случаях прогресс, как говорится, становится вещью, а на самом деле процесс шёл в обратном направлении. Разные философы, которые сами ничего толком не понимали, оказались в положении того, кто мог объяснить невероятное. Сейчас мы можем сказать примерно то же самое, что тогда - всё это были иллюзия и ложная цель. А все прочие её проявления суть лишь Полным-Полнолуние, работа надгробного воображения, покрытого туманным налётом бессмысленности. Но, поскольку здесь мы имеем дело с научной системой знаний, нам следует брать то, что на самом деле реально. Если, конечно же, научная система знаний может иметь хоть какое-то отношение к нашей реальности…
Возможно, нас ждёт триумф. Но будет ли он от нас? Ведь мы просто жертвы, с которыми управляется машина, что контролирует ход истории по капризу судьбы. Всего лишь пешки в гигантской сложной игре. И победа может быть только одна - отказ повиноваться. Поэтому так важно предостеречь вас от попыток понимания Великого Плана и ифэнергетических проектов. Мы не можем позволить себе рассчитывать на какие бы то ни было человеческие победы, однако способны развить мысль, которая покажется вам странной и несвоевременной. Нам не следует быть в высшей степени хитроумными и изощрёнными, как прежде. Необходимо только мыслить сообразно природе вещей, безо всякой избыточности или схоластики. Такая мысль настолько проста, что при прочих равных условиях нам не приходит в голову ничего лучшего.
А зеркало конституирует бесконечность. Оно отражает наш виртуальный мир, создавая его вероятностную экологию. Хотя её нельзя назвать разумной или устойчивой - это игра с бесконечным набором переменных и вероятностей, построенная на метафизической основе. Вся она направлена лишь только на создание зародыша Сути, чей новый облик сложится из множества других форм. Такая новая форма отражения называется Иллюзией и выстраивается на базисе нашего восприятия реальности. В языке Иллюзии три аспекта, смысловой, эмоциональный и поведенческий. Этот язык подобен хрустальной лампе, которая подвешена в пустоте и отражает её цвет. Но как только разработаны нужные средства, инструмент оказывается слишком мощным и способен существовать самостоятельно в своём мире, не завися от воли создателя.
Фазовый кокон нужен только для того, чтобы Инк мог идти по звёздам, не встречая сопротивления. Однако в некоторых местах он может столкнуться с враждебной ему природой и погибнуть. Так, в системе Инбиса существует неклассический звёздный ландшафт, где обитают разумные туманности со скоплениями активных частиц сверхвысоких энергий. Инку лучше не встречаться с ними, поскольку он до сих пор неспособен понять, как работает их механизм преодоления невидимой преграды, ведь Инбис расположен у чёрной дыры внутри сжатого облака. И мы не знаем, что это такое на самом деле… С другой стороны, Инк предполагал, что там, внутри, есть и другое небо - но об этом он сказал слишком мало, его мысли были умными и бесполезными. Хотя здесь знания Инка можно было использовать для построения целей.
- Всем правит зеркало, - сказала Смерть, наливая чай. - Только мёртвый человек не является самим собой.
И я почувствовал, что где-то рядом с моим сердцем шевелится ещё один зародыш, такой же неостановимо растущий. Мне неизвестно, о чём думают такие зародыши, глядя в огромные ледяные глаза звезды. Я не знаю. Однако всё же одно было ясно - из такого неба надо родиться.
Вновь тихо наклонившись к столу с записями, я увидел грубые выводы - город Святых Сердец есть одно из немногих мест, где сохранился магический ландшафт, создающий трещину в плоскости, внутри которой передвигаются души. Оккультный континуум Дешевешенья упустил из виду этот аспект, поэтому его обитатели сейчас уязвимы в своей собственной сфере. В лучшем случае их инфраструктура непревзойдённо перестраивается. А в худшем Фурия-Кукловод может быть там. Она умеет выживать среди хаоса. Разве не странно, что её маленькое тело оказывается в местах сосредоточения сопротивления? Почему ничто не должно помешать ей вернуться, если она может просто опять перевоплотиться в нечисть, железную жизнь, и продолжить свою глупую игру? Ей становится скучно, вот и всё. Я закрыл блокнот и встал.
На планете, полной бликов и криков, среди небес распахнулось окно, как бывает только в детских снах. Там сейчас и стоит наш космический аппарат. Наша славная машина открыта для диалога. Но чем шире будет ваша вселенная, тем больше вопросов и страданий появится в ней.
Напрягая все свои способности, как только возможно, Архитектор судеб, Парагон и Разведчик-визионист сумели вытащить корабль в более нормальное пространство. В процессе этой даже не эвакуации или бегства, а абсолютно неописуемого забега от «Когтя Эфира» отвалилась как минимум треть внешних систем - но экипаж всё равно обоснованно считал, что ещё легко отделался. Внутри сердца этой аномалии мир был даже близко не таким, как думали светлейшие умы на борту. И даже просто описать этот опыт абстрактными метафорами не удавалось.
Чтобы хоть немного расслабиться и отдохнуть, через монтажную склейку реальности исследователи перескочили сразу на внешние уровни суперконструкта. Конечно же, там тоже приходилось ежесекундно держать ухо востро, но всё-таки среди пустот между облаками и тяжами слизи оставаться было несоизмеримо проще, чем внутри сплошной массы, а тем более ещё дальше, где бесцветные зелёные идеи яростно спят. Даже несмотря на то, что сама эта пустота жгла континуумоход куда сильней, чем вспышка сверхновой, наблюдаемая изнутри звезды.
При этом сам процесс скачка опять начисто стёрся из памяти, и, более того, на сей раз путешественники едва предполагали, каким образом вообще получилось удрать. Отыскав подходящее место, они скорее не двигались туда, а просто явились. Ответ остался там, глубоко внутри.
Вцепившись всеми субпланковскими орнаментами своей структуры в корпус, эту спасительную соломинку, живая логитектурная программа пыталась удержать чуть ли не до костей ободранный корабль и по возможности починить его. Сама она практически не пострадала, потому что успела чистым чудом спрятаться внутри. Похоже, как раз перед тем, как они зарылись туда, где появляться явно не следовало. Кроме того, где-то за кадром воин подправил настройки сверла, чтобы её поменьше штормило, но и машина с командой не превратилась в тыкву.
Остальные пребывали в странной прострации, одновременно до предела сосредоточенные на своих задачах и как будто бы отрешённые от всего вообще. Они, по сути, собирали и осознавали себя заново, силясь приноровиться к абсолютно непонятным, однако также причудливо осмысленным, несомненно скрывающим целые океаны важных истин, образам, всё ещё кипевшим в головах. Казалось, что аномалия так и не отпустила их до конца, укоренившись среди воспоминаний. Которые наверняка были крайне ценны, поэтому стирать их никто не решился.
- Ну, и что это была за херня? - первым нарушил гнетущее молчание экзальф.
- Лучше спроси, какой хернёй были мы сами, - рассеянно ответил таллауран.
- Эта штука пыталась с нами разговаривать?.. - подал тут голос и сагронакти.
- Да, можно назвать это и так, - прикинул молодой человек. - Но скорее не с, а непосредственно нами же самими… И затея не очень удалась.
- Очень здорово было бы взять с собой спеца из двадцать третьего, это по их части, - негромко проговорил эвкульт из трещащих динамиков.
Этот внезапный громкий треск заставил команду нервно вздрогнуть. Ведь если сам транспортник был слишком сильно повреждён или, того хуже, заражён, о возвращении со всей собранной информацией, скорее всего, не могло бы идти и речи. Однако пилоту удалось достаточно быстро найти и исправить поломки в некоторых системах, после чего летательный аппарат стал ощущать себя гораздо лучше. Он и правда подвергся мощному удару, но далеко не столь критическому, как вначале показалось - по сути, «Коготь Эфира» всего лишь тоже услышал чужеродную речь, которая перегрузила некоторые особо чувствительные цепи. Несомненно, его техномагическая начинка была рассчитана на восприятие таких вещей не лучше, чем разумы экипажа. А суперконструкт, до сих пор жёстко ограниченный в понимании окружающего мира, лишь с великим трудом мог распознать границу или даже отличия между континуумоходом и его искусственно усиленными жителями.
- Вы там как, все целы и здоровы? - обеспокоенно спросила Хиуральди, когда удостоверилась, что корабль в ближайшие часы не развалится.
- В основном да, - ответил Тангалай, оперативно просканировав товарищей своими сверхсилами. - Просто шиза в глаза попала, не волнуйся.
- Полнейший бред собачедшего, никогда ничего подобного не видел, - задумчиво хмыкнул пилот. - А ведь для него самого все эти убойные вещи, между прочим, абсолютно нормальны и естественны! И даже, боюсь представить, жизненно необходимы… Изучить бы всё получше.
- Феерически крутая штуковина!.. - выдохнул Эммола, наконец собрав мысли в кучку. - Надеюсь, никто не сомневается, что её совершенно необходимо уничтожить? И желательно поскорее, потому что корабли вроде нашего в качестве расходников выйдут немножечко дороговато.
- Уж да, даже с гимахами было бы значительно полегче… - поддержал Кей, и все остальные, понимая ситуацию, тоже были единогласно за.
Они пока только частично, лишь самым краем восприятия, прониклись тем, что суперконструкт пытался им поведать. А сообщил не столько целенаправленно, сколько потому, что корабль запутался в его подсознательных когнитивных процессах. Но даже этого понимания было уже более чем много. Каждый аспект невероятного по масштабам и сложности мышления объекта был пронизан мотивами, не располагающими к контактам по определению. И, как бы альянсовцы ни хотели надеяться, что дипломаты найдут компромисс, такового просто не существовало.
- В крайнем случае, науку это гарантированно обогатит, - рассудила Хиу, заметно радуясь тому, что маленький конструкт был менее ужасным.
- Нужно раздобыть Переводчик побольше, - сумрачно пробормотал Сунх, сосредоточенно решая, как лучше распределить энергию моторов.
- Но чем именно мы сейчас вообще были? - снова начал астроном, поджав рога.
- Вы не готовы знать, - отозвался Парагон, даже не подумав становиться зримым.
- Ну а хорошая порция мемагентов нам поможет? Я вполне мог бы их изготовить…
- Вопрос не только в психологии. Хотя проблемы и в ней, - оборвал его визионист.
- Хочешь сказать, Первый Стратег лично курирует дело? - изумился Архитектор судеб. - У него же весь Альянс для микроменеджмента, нет?
- Видимо, вся эта история серьёзнее, чем мы полагали, - отозвался Эллис, безостановочно шагая по периметру комнаты. - Возможно, это уже не нашего ума дело, однако, пока мы ещё здесь, считаю уместным постараться узнать как можно больше в том числе и по данному вопросу.
- Время крутится обратно, на Луне роятся пятна, и седой безмолвный ветер всё уносит безвозвратно… - тихонько напевала Раммура себе под нос, пока её многочисленные пальцы будто сами собой разбирали и собирали общий макет всей этой ситуации в виде набора резных шаров.
- О, приношу извинения, я про вас как-то совсем забыл, - смутился Джозеф, подходя ближе. - Уже обнаружили что-нибудь примечательное?
Вместо ответа женщина показала ему и остальным законченную часть головоломки. Это была не просто замысловатая фигура, но буквально воплощение комплексной концепции в физической форме, разбираться с которой искусствоведу оказалось проще, чем упорядочивать свою память только через мысли. Универсальным переводчикам потребовалось секунд десять, чтобы продраться через хитросплетения завитушек и вытянуть из них информацию в более научной форме, пригодной для понимания менее узкими специалистами, но всё-таки они справились.
Оказалось, что корабль переместился в недавнее прошлое, проследовав одной из внутренних темпоралогических структур, однако вышел с противоположной стороны суперконструкта. Эммола едва удержался, чтобы не пошутить на эту тему. И сейчас «Коготь Эфира» существовал как бы в двух полноценных и идентичных экземплярах, хотя из-за ужасающих помех связь между ними была заведомо невозможна. Но это было логично, иначе отряд связался бы сам с собой ещё в самом начале экспедиции, сразу получил все знания и не стал лететь так далеко.
- Ладно, выдвигаемся домой! - решил пилот, прикинув возможные последствия. - Обратную дорогу уже так легко не одолеть, но я вас довезу.
В принципе, они собрали уже достаточно сведений, гораздо больше, чем сами же могли переварить. Едва ли им удалось бы даже понять, с какой ещё стороны можно подступиться к суперконструкту - да и активность аномалии снова нарастала, причём фактически по всему объёму её истории. Фрагменты колоссальной сверхмногомерной анатомии перестраивались всё более уверенно, странно, быстро, сдвигая прошлое по вероятностным и семантическим осям. У путешественников уже явно начали проявляться фантомные воспоминания, накладывающиеся на то, что они пережили изначально, поэтому возникал риск потерять даже те крошечные фрагменты, которые можно было унести. А что ещё хуже, менялся и сам корабль - настройки его космической дрели, континуумной брони, тщательно откалиброванных детекторов постепенно искажались, наслаивались, конфликтовали сами с собой, так что оставаться тут дольше необходимого было бы очевидным самоубийством.
Кей врубил форсаж. Сунх получше усилил космобур. Хиуральди поддерживала оборону. Остальные совместными усилиями планировали, а местами и напрямую корректировали курс, по сути изобретая саму дорогу. Ткань космоса внутри суперконструкта была растянута в мириады раз и продолжала расширяться, поэтому для достижения его границ приходилось двигаться дьявольски быстро. Однако это была лишь часть задачи, ведь впереди ещё ждала сфера Дайсона, такая же непроницаемая, как раньше, если её, конечно, не успели укрепить куда сильней.
Приходилось на лету рассчитывать метаэдрические уравнения и кемнические теоремулы, предугадывать, как сместятся увитые пластичной массой шары света, откуда прилетит очередной взрыв, фонтан узорчатых кинжалов, остров из аметистов, перемешанных с горящей волчьей шерстью, или другие смертоносные диковины, которые суперконструкт творил как побочные эффекты своей неуклонно перестраивающейся громады. Малейшая ошибка могла стоить жизни экипажу, а значит, всей организации или даже мультивселенной. Поэтому они не ошибались.
Наконец, всеразрушающее сверло перестало встречать сопротивление извращённого континуума и чуждой зеркальной парадигмы. Внешний диаметр объекта за прошедшее время как будто даже уменьшился. Правда, это наверняка было подготовкой к резкому могучему прыжку, но команда исследователей не собиралась задерживаться в безопасной зоне, чтобы посмотреть. Напротив, вместо этого корабль ускорился ещё серьёзней, оставляя за собой грандиозный кильватер измолотой реальности. В иных условиях экипаж убоялся бы так гнать, но вскоре объект нанёс бы миру многократно более внушительные повреждения, так что на этот счёт никто не волновался. Осталось исполнить лишь ещё одну монтажную склейку истории, чтобы выйти за монолитный барьер, и для неё всё было давно, уже семь минут как готово. А самыми трудными этапами стали своевременное отключение щита, стремительный, но аккуратный полёт домой, и доходчивый рассказ о том, что будет дальше.