Сторасфор досадливо нахмурился, уже в, должно быть, стотысячный раз пробегая взглядом по мерцающим строчкам и схемам на экране.
Какой бы мягкой ни была политика Альянса в отношении живых существ, она делала исключения для некоторых видов. Среди них всегда были металморфы, в быту также известные как протеи. Удивительные создания, скорее машины, чем привычные организмы, но несомненно живущие. Их тела состояли из множества отдельных частей - монолитных кусков металла, керамики или других материалов со сложнейшей кристаллической структурой. В ней были закодированы форма, состав, плотность, многие иные параметры, которые стремилась принимать и поддерживать каждая подобная деталь. Подобно генетическому коду, разве что распределённому диковинным фракталом по всему объёму вещества, а не сосредоточенному в специальных молекулах и органеллах. Но сами по себе эти решётки не смогли бы творить такие чудеса.
Всё металморфовское тело было также пронизано сетью специфических полей, заменявших нервную систему. Но они передавали не только сигналы к движению или данные от сенсоров. Каждый материальный элемент подобного зверя вносил свой вклад в единый информационный фон, энергетическую память особи, и под её воздействием быстро видоизменялся сам. К примеру, удерживай протея долго под водой, где совсем иные паттерны колебаний температуры, давление, химический состав окружающей среды - детали отреагируют на это, и их структура начнёт синхронно перестраиваться на уровне субатомных частиц. Идеально адаптироваться к ситуации и соседней машинерии - сглаживать силуэт, превращать лапы в ласты или винты, отращивать новые системы… А при очередной смене обстановки пересобираться уже под неё.
Причём в каждом случае мутации были уникальными, и даже лучшие зоологи умели повторять эти конструкции лишь до некоторого предела.
Центральный мозг, по сути, просто помогал обрабатывать особо сложную и абстрактную информацию, вроде составления единой зрительной картины мира. В принятии решений же участвовал весь организм. Точнее, этот самый энергетический фон, который даже порождал живую душу. Сторасфор был одним из тех, кому истинным протеем виделся именно конгломерат полей, а физическое тело - только пластилином в его незримой хватке. Не очень прочной, надо сказать - в отличие от машин, тут нельзя было просто воткнуть отпавшую деталь назад. На неё больше не лезли животворящие поля - животное должно было съесть материю, разложить на отдельные частицы, и уже их воткнуть в нужные места. Даже детёныш развивался как часть организма родителя, сембела, и лишь прямо перед рождением их полевые морфы разделялись.
При таком подходе создание кау-компьютеров становилось очень сложным делом. Извлечь специально обученный мозг протея требовалось так, чтобы он оставался живым, то есть душа была привязана именно к нему - иначе оторвётся, останется в ненужном теле, и всё, начинай с нуля! Да, иногда можно было бы обойтись и таким устройством… А несколько лет тому назад специалисты научились вливать новую энергию в мёртвые детали… Но так получались буквально роботы-зомби, не наделённые той особой кауформой, ради которой всё обычно затевалось.
Сами протеи, даже те немногие, которые ухитрились развить могучий полноправный разум, относились к подобным операциям как-то даже пугающе равнодушно, а то и вообще с искренним энтузиазмом. Только поэтому альянсовцы и не закрывали металморфовые фермы. То, что создать кау-компьютерам полностью рукотворные аналоги до сих пор не удавалось, было менее существенно. В крайнем случае миллиарды умов наверняка придумали бы, как делать ту же работу другими, пусть даже несоизмеримо более громоздкими и медленными средствами.
Этот новый прибор был разработан по спецзаказу на основе живого металморфа. Сканируя баншур, он смотрел на него глазами машинного духа и беспристрастно искал то, что не мог заметить человек. Самое то, чтобы исследовать творение цивилизации, вероятно, ненавидевшей души как идею. Вдруг загадочный артефакт или, например, его гипотетический защитный механизм, блокирующий доступ к информации, был рассчитан именно на человеческую кауформу, а такую странную, гораздо более технологическую, не сможет расценить как душу вообще?..
Ну, полнейшее отсутствие результата само по себе было ценной научной информацией. Вот только легче от этого не становилось ни на грош.
Археолог вздохнул и бережно спрятал машинку обратно. Список того, чем баншур, скорее всего, не являлся, рос значительно быстрее, чем каталог найденных закономерностей. Строго говоря, второй вообще практически не рос, и даже в этом тревожно маленьком наборе знаний львиная доля была получена всего лишь методом тупого перебора. Для создания теории, восстановления недостающих систем артефакта и его использования этого было категорически мало. И уж совершенно точно недостаточно, чтобы понять, уместно ли продолжать саму работу.
Снова вздохнув, Сторасфор резко развернулся и затопал прочь из лаборатории. Нужно будет посмотреть сегодняшний список предложений экспериментов - вдруг среди них появится какая-то удачная свежая идея? При таком интересе к шаннамскому камню рано или поздно ведь должно было найтись верное решение, хотя бы случайно? Но прежде учёный решил заглянуть в кафетерий на часок или два. А лучше в бар.
Среди персонала этой специальной лаборатории, невероятно ускоренной во времени и беспрецедентно изолированной даже от наикрутейшей известной Альянсу экстрасенсорики, питейное заведение пользовалось всё большей популярностью. Неудивительно, раз десятки опытных исследователей уже неведомо сколько веков тщетно ломали головы даже не над загадками баншура, а об них. Из первых искателей ответов здесь остались всего один или двое - остальные решили, что сделали максимум возможного. Народ приходил, загружал себе воспоминания предшественников, тыкался, мыкался и уходил во внешний мир, оставляя память об этом периоде за рунической стеной, как страшный сон.
Сейчас здесь сидели трое молчаливых техников из тех, что обычно трудились где-то на периферии, молодой историк, скорее книгочей, чем практик, и Текамму, коллега по археологической науке. Правда, из немного другой сферы, эксперт не по самим технологиям, а больше их создателям, но это ничего. Сторасфору хотелось поговорить с кем-нибудь хотя бы своего уровня эрудиции, чтобы не держать мысли в себе.
- И всё ещё совершенно не ясно, должны ли быть зазоры между его деталями! - он со стуком поставил кружку на деревянную поверхность.
- Возможно, что-то символическое? - задумался Текамму, расправляя и складывая крылья. - Определённо не похоже на картинки или текст…
- Мы уже засовывали внутрь всё, что смогли придумать, от пластилина до дремад. И ни разу даже малейшей реакции, - вздохнул технарь.
- Очень человеческая идея, - инсектоид издал звук, который соответствовал ироничному беззлобному смешку.
- Если у тебя есть мысль получше, буду необычайно раз выслушать, - в том же тоне ответил Сторасфор, вновь наливая себе пенный напиток.
- Вряд ли я знаю что-то, принципиально неизвестное тебе, - уставившись в свой бокал с зелёной жижей, Текамму, однако же, начал думать.
Действительно, каждый из них успел внести лишь небольшой вклад в копилку знаний. То есть немалый сам по себе, но на общем фоне это было каплей в бескрайнем море. Удивительно, что сам баншур стоически переносил все эксперименты. Даже самые осторожные, в таком количестве эти действия давно бы стёрли в мелкий порошок предмет попроще. Кем бы ни были его творцы, уж потрудились они на совесть.
- Ох, уж этот шумерзко-акгадский город, - человек залпом осушил кружку, помолчал и потянулся за следующей.
- Из пустынь Мерзопотамии, ага! - снова усмехнулся его собеседник, делая маленький глоток. - Увы, пока что никаких новых соображений.
- Жаль, я надеялся, что хотя бы твои познания в мифологии наведут на мысль… А среди нечеловеческих точно не было ничего похожего?
- Не припоминаю, - иолотан пожал верхними плечами. - Никаких мифов о Шаннаме не осталось даже на Земле, откуда бы им взяться выше?
- Действительно, об аналогах шаннамцев нам бы уже рассказали. Но если предположить, что остались, или просто не то искали… Что тогда?
- Они бы, скорее всего, не шибко помогли, - чуть покачал головой Текамму, насколько было возможно. - Вспомни ту же Изотопию, к примеру.
Он припомнил. В одном из миров тайная организация, Инфорс или как-то так, скрывала от обывателей всяческие чудеса, но руководствуясь больше случайными слухами об их аномальности, чем фактами. Поэтому в каталоге вероятных угроз довольно высокий статус получила эта самая Изотопия, считавшаяся страной могучих фейри. Мол, сверхъестественные духи периодически проникали в реальность человека через скрытые порталы, оставляли странные послания, воровали пищу и мелкие предметы обихода, словом, развлекались классическим образом.
На поверку же это была просто большая колония муравьёв, расположенная под мелкой фермой, по сути дачей. В результате землетрясения она ушла на глубину порядка десяти метров, куда-то под провалившийся следом и сильно растянувшийся автомобиль. С ней рядом волей случая оказалась и жила радиоактивной руды, которая вызвала у насекомых мутации - аберрантное поведение, рождение особей довольно странного облика, вполне типичная история, только немного большего размаха. Однако не настолько, чтобы муравейник умер - коллективное мышление адаптировалось, и самых причудливых мутантов периодически изгоняли на поверхность. Они там занимались своими невнятными делами, в основном беспорядочно ползая или летая, но местным жителям этого было достаточно, чтобы заподозрить влияние нечистых сил.
- Иногда легенды и отражают правду, - подытожил инсектоид. - Но зачастую так её искажают, что это можно увидеть только задним числом.
- Всё равно спасибо, - решив, что пить уже хватит, Сторасфор приказал стулу отрастить спинку, лениво откинулся и сложил руки на животе.
- А что же говорит теория насчёт возможных направлений поиска таких легенд?
- Что мы так скоро теорехнёмся! Нет, я серьёзно, ещё немного, и работать тут вряд ли кто-нибудь захочет. Нам жизненно необходим прорыв.
- Ну хорошо… В таком случае, давай ещё раз соберём воедино то, что выяснили. Пусть не всё, но хотя бы основные получившиеся пункты.
Изначально этот бар был прибежищем для тех, кому хотелось отдохнуть от умственной работы. Но с годами всё чаще случалось так, что и в свободное время исследователей не отпускали размышленья. Так что здесь уже очень давно смонтировали всё необходимое для быстрого доступа к информации, всевозможные дисплеи и проекторы, даже синтезаторы для изготовления трёхмерных моделей высочайшей точности.
Искать схемы камня, созданных для него стержней и список фактов даже не пришлось. Ко всему этому обращались постоянно, так что оно лежало на самом видном месте локальной сети. Учёные только отодвинули таблицу знаний в сторонку и начали поэтапно её пересобирать.
Идти решили от общего к частному, и начали поэтому с самих шаннамцев. Мистический народ был, по всей видимости, просто исполнителем некоей чужой воли… Однако многие склонялись к тому, что вдохновителям пришлось сильно постараться, чтобы потомки шумеров из той же эпохи сумели изготовить нечто настолько продвинутое. А значит, человеческие психология и философия так или иначе должны были оставить след в конструкции объекта. Ведь невозможно, например, заставить папуасов собрать точную копию вот именно таких швейцарских часов из того, что найдётся под рукой, без завезённой извне инфраструктуры. Многое придётся сильно упрощать и подгонять под местный техпроцесс!
Разумеется, на одних только шумерских средствах они бы далеко не уехали, даже получив абсолютные знания о цели. Вначале требовалось создать ту самую инфраструктуру, поэтапно, от простого ко всё более фантастичному. Ради этого и был построен Шаннам как таковой. Целый завод размером с город, экспоненциально усложняющийся, чтобы в конечном счёте получить баншур. И активировать его, но об этом позже.
Скорее всего, шаннамцы знали, как и зачем что-то делать, но исполняли инструкции без полного понимания отдельных пунктов. Например, у них определённо не было внятного представления об атомах - поэтому, собирая детали артефакта из отдельных частичек, с наивысочайшей точностью, сами они мало чем отличались от промышленных роботов. Возможно, придавали отдельным действиям ритуальный характер, но почти никаких инженерных смыслов не вложили, иначе всё это бы давно смогли расшифровать. Тем не менее, местами они всё же понимали баншуростроительную науку и даже, видимо, сами смогли найти некоторые решения возникающих проблем. Это вполне могло быть важной составляющей процесса. Альянс и сам частенько создавал такие артефакты, которые невозможно просто скопировать, потому что ключевую роль играла их история, а не конструкция. А если даже камень можно было создать проще и быстрее, здесь всё равно пришлось двигаться медленным путём. На счастье, хотя бы этот компонент феноменально причудливого алтаря дошёл до организации в целости и сохранности…
Весьма интересно было и неоднозначное отношение шаннамцев к кауформам. Всеми силами они избегали каких бы то ни было омнических процессов и структур, что, между прочим, отлично увязывалось с пониманием работы. Задумайся о том, чего хочешь получить, и в царстве призраков сформируется вполне материальный эквивалент этой идеи, встроится в условную душу объекта, будет исподволь влиять на его свойства. Для большинства систем это было совершенно несущественно, но в настолько сложном устройстве вполне могло бы всё сломать.
С другой стороны, шаннамцы однозначно учитывали воздействие определённых видов и смыслов адхуры при изготовлении деталей. Очень вероятно, что она таки была необходима для функционированья алтаря. Но как именно, увы, всё ещё оставалось тайной за семью печатями.
Немаловажно, что баншур был не самодостаточным устройством. Он выступал, скорей, ядром машины, коей являлся весь волшебный город как таковой. Его детали здесь по возможности воспроизвели, но этого всё же не хватало. Надо было ещё понять, как всё это использовать и что с чем соединить. Причём некоторые искатели склонялись к тому, что эта самая таинственность тоже могла быть компонентом механизма.
А уж её здесь было не занимать! Многие фрагменты важных знаний были словно начисто удалены из информационного фона бытия или, по меньшей мере, необычайно качественно скрыты. Это отчасти удавалось обойти, реконструируя недостающее по косвенным следам - один из редких случаев, когда учёные оказывались намного эффективнее визионистов… Но лишь отчасти. Некоторые аспекты не получилось увидеть даже так, этому препятствовала какая-то особенно изощрённая антимеметическая защита самого баншура. Наверное, её возможно было бы сломать, но вдруг тогда алтарь перестанет функционировать в принципе? Так что с его облаком неведения, подозрительно напоминавшем, к слову, инфоблокаду павшего суперконструкта, пришлось смириться, хотя бы временно, и надеяться, что будущие открытия прояснят детали.
Возвращаясь к периферическим системам, тут тоже было немало интересных аномалий. В пустыне вокруг всего Шаннама раскинулась сеть обелисков, которые улавливали потоки космической адхуры, преобразовывали её смыслы и направляли к центру города. Возможно, сама его форма не только проделывала то же самое с физической энергией, как огромная руна, но и участвовала в омниметическом процессе? Масса вложенных туда значений касалась просторов вселенной, их карт почти в реальном времени, подавляющего ощущения безбрежной бездны на всех уровнях, от физики до метафор. Слишком специфическое, конкретное, сконцентрированное, чтобы считать это случайным выбором.
Впрочем, не было ни единой причины думать, будто шаннамцы использовали адхуру даже так. Натыкаясь на центральную, информационно непроницаемую часть Храма Сердца, где и покоился баншур, эти сверхмощные каскады чистой абстрактной мысли разбивались, как волны об утёс. До алтаря не доходило ни единого анкома. И даже глубже Омнимы, в совсем уж фантазическом индиционе, была такая же защита.
Приглашённые мастера уже вполне надёжно доказали, что эти системы были важными для работы механизма, тогда как остальные, вроде долеритовой плиты, на которой покоился центральный артефакт, и внешней храмовой архитектуры, требовались только для удобства. Труды подобного масштаба приходилось облегчать, адаптировать к несовершенству человеческой природы, но Альянс мог обойтись без костылей.
Ключом ко всем разгадкам был, несомненнейше, сам камень. Составленный из множества кусочков прихотливых форм, связанных золотыми нитями, он мог менять свою конфигурацию, открывая гнёзда для шести необычайно странных сложных стержней. Насчёт последних учёные были уверены - после множества проверок и перепроверок техномагам удалось воссоздать их настолько близко к бесследно исчезнувшим тысячелетия тому назад оригиналам, что на лучшее едва ли стоило рассчитывать. И видеть их было вернее именно как часть целой системы.
Алтарный камень выступал как бы первой буквой колдовского слова. Чтобы активировать баншур, необходимо было, для начала, правильно дописать к нему все остальные - те самые стержни. Вещественный эквивалент произнесённого заклятия, или ввода пароля, доказывающего право на доступ к чему-то чудесному. Но, хотя для каждого стержня там предусматривалось своё конкретное гнездо, это не очень помогало.
Комбинаторика начиналась в возможности их вращения и стыковки выпирающими элементами. Но, как что ни соединяй, торчалки на других сторонах неизбежно расходились, будто в издевательских псевдоголоволомках. Да, некоторым образом эту систему можно было переделать так, чтобы мистическая сила артефакта исказила пространство, позволяя состыковать действительно всё целиком… Вот только ни малейшего следа подобных искажений в камушке не оказалось, поэтому некоторые предполагали, что здесь важна именно незавершённость структуры.
Не праздное утверждение, учитывая, что баншур являлся скорее предметом искусства, чем технологией в привычном смысле. По сути, это был набор идей, концепций, которые шаннамцы закодировали в материале, опять же, просто для удобства. Его возможно было бы сделать и компьютерной моделькой, с тем же успехом - только вот современникам шумеров оказалось проще работать руками, чем осваивать тонкое искусство программирования. Особенно в том плане, что код недостаточно было написать, ему требовалось организовать аналог биографии.
Наконец, там должен был существовать ещё как минимум один материальный компонент, завершающий заклятье. Нечто, что расставляло правильные ударения, интонации и прочие акценты. И если воссоздать стерженьки альянсовцы сумели, здесь уже начиналась катастрофа.
Согласно самым скромным оценкам, эта деталь добавила бы добрую половину итогового смысла. И её также требовалось изготовить, чётко понимая, что зачем делается, от каждого этапа создания до целостной задачи. Также требовался очень строго заданный контекст, в котором баншур должен заработать, однако эту часть, скорее всего, удалось бы доделать позже, видя полностью собранный алтарь. Но учёные даже не решили, с какого конца подойти к описанию того элемента. Видимо, его возможно было лишь отыскать уже готовым, вот только где и как?
Что именно произойдёт при активации завершённой системы, тоже оставалось уделом теоретиков, а то и фантастов. Всё указывало на то, что баншур станет генератором некоего сигнала, охватывающего буквально всё мироздание. Это сделает его видимым для, скорее всего, неких внешних приёмников, но остальные будут фиксировать один лишь шум. Вряд ли такая ситуация была опасной, ведь гимахи уже не один раз посещали Землю, и уж они-то наверняка при необходимости сумели бы воспроизвести подобный артефакт! Впрочем, кто знает, какие тут ещё подводные камни. Эргалиму ведь помешали добраться до лаборатории, и ни малейшего понятия не имели, чего он намеревался там достичь.
Довольно многие гипотезы уже разбились в пух и прах. Например, у артефакта была совершенно обычная алфизическая аура, без малейшего признака особенных систем или настроек. Ничего подозрительного в форме деталей камня, их просто подогнали под единый смысл. Нулевая реакция на окружающие супертехнологии и магические штуки. Даже на адхуру, направленную к нему прямо с обелисков. Вокруг она также ни во что не складывалась, просто разливалась и очень медленно распадалась. Никаких признаков нечеловеческой трактовки мира, аномальной геометрии, или что камень хотя бы раз сдвигали. И недостающие детали не телепортировались наружу, купол это недвусмысленно пресекал.
Этот самый купол был построен, возможно, ещё до сборки самого баншура, хотя герметично запечатать его могли и непосредственно перед активацией алтаря. Шаннам, по всей видимости, здесь можно было и не воссоздавать - по словам регихалкового голема, вполне хватило бы одного лишь доделанного камня… Впрочем, лишним он тоже не был - например, помогал лучше представить логику строителей, да и самим учёным требовалось где-то жить, хранить инструменты, гулять по пустыне, приятно однообразной после разглядывания мириадов крошечных вещиц. С учётом големовских речей, могло быть важным, что шаннамцы заперлись в недрах Храма, взяв месячный запас еды и воды, но их следы там затерялись, наружу не вышло ни сигнала, плюс неизвестно, пропали они сразу, или же ещё чем-то произвольно долго занимались.
Совершенно точно баншур не был аналогом ядерного реактора, а город спутниковой тарелкой. Не являлся он компьютером или навигационной системой, хотя последнее можно было интерпретировать множеством способов. Ну и никакого отношения к кубику Рубикона или тому жуткому чудовищу, что пряталось внутри, он тоже не имел, Демашту принёс их на планету столетиями позже. Оставалось лишь надеяться, что голем сказал правду, и альянсовцам с их современным уровнем развития, без дополнительных научных революций, задачка должна быть по плечу.
Всё это каждый сотрудник в лабораторном комплексе знал наизусть. По тысяче раз в день, на протяжении десятилетий, бегло или вдумчиво просматривал, надеясь уловить то, что пропустили остальные. Ну или хотя бы предположить свежую версию того, как закончить строительство баншура, и чем же он являлся вообще. Сторасфор и Текамму даже здесь не делали ничего принципиально нового. Всё с тем же результатом.
То же самое происходило и в других местах. Здешний персонал так привык обмениваться мыслями и догадками, что делал это практически машинально. А кто желал расслабить мозг, мог отдохнуть только сознанием - остальные вычислительные мощности по неписаным правилам предоставлял коллегам. Чудеса альянской медицины давно обороли все формы усталости… Так что жаловаться приходилось в основном на слишком уж активную синхронизацию большинства учёных, которые, даже инопланетный инсектоид, начинали мыслить одинаково. Да, такую ситуацию пытались одолеть самыми разными способами, чтобы сохранить многогранность идей, но всё быстро возвращалось к той же схеме.
- Совершенно тлетворная атмосфера, - пожаловался человек. - Весь воздух как будто пронизан баншуром, от него вообще никуда не деться.
- Ты про рабочие мемагенты? Хотя нет, дай угадаю… Профессиональная деформация?
- Без неё сюда и не берут, наверное, - археолог хмыкнул, одним глотком опустошил кружку, пару секунд смотрел на неё и наконец отставил.
- В таком случае, можно сразу вернуться к алтарю, я как раз туда и собирался, - иолотан повторил его жест. - Хочу посмотреть сам ещё разок.
- Сначала я планировал взглянуть, что там ещё напредлагали снаружи. А перед этим плотно пообедать, но последнее уже как-то расхотелось.
- Предлагаю взглянуть уже на месте, - инсектоид кивнул и медленно расправил золотистые крылья. - Встретимся через восемнадцать минут!..
- Эх, даже не верится, что снаружи за все эти годы прошли едва ли четыре дня, - пробубнил Сторасфор, глядя, как коллега выходит на улицу.
Он изолировал себя от телепатической сети, некоторое время просто молча смотрел на стену, наслаждаясь тишиной, и гонял по столешнице кружку из одной руки в другую. Затем всё же решился - заказал мясной пирог и здоровенную чашку кофе с доброй порцией пороха. Весьма диковинное сочетание, но археолог ещё в молодости перестроил свою пищеварительную систему ради куда более смелых гастрономических экспериментов. А когда с трапезой и обязательным отдыхом после неё было покончено, он взглянул на часы, лениво отметил, что до встречи остаётся целая минута, посидел ещё немного, привёл организм в трезвое рабочее состояние, после чего телепортировался к центру городка.
Текамму за прошедшее время успел слетать к себе в гнездо и сыграть социальную свадьбу, уже третью на этой неделе. Сторасфор тихонько порадовался, что не все мысли здешнего персонала синхронизируются, но на всякий случай решил оставить телепатический канал закрытым.
Предложение не подглядывать в список опытов казалось ему действительно удачным. Незачем портить сюрприз, пусть хотя бы такая мелочь разнообразит однообразный цикл… На задворках восприятия мелькнула мысль - будто бы отблеск звёздочки, увиденной лишь краем глаза и исчезнувшей опять, как только археолог к ней обернулся. Похоже на всполох важного откровенья о баншуре, точнее, общего направления к нему! Но увы, хотя подобные тени идей периодически посещали почти всех обитателей лаборатории, поймать их было невозможно. Даже на записях воспоминаний не обнаруживалось ничего достаточно внятного, чтобы раскрутить всё целиком. Прокрутив в голове этот фрагмент ещё несколько раз, Сторасфор убедился, что никакие ассоциации с циклом, однообразием, разнообразием и иными понятиями или их сочетаниями больше не вызывают такого светлого чувства. Всё как обычно, да… Вздохнув, он прикрыл глаза ладонью от искусственного солнца, окинул взглядом монументальный храм, с некоторой нерешительностью постоял перед разверстым чёрным прямоугольником входа и шагнул вперёд.
Там его ждал не только иолотанский фольклорист, но ещё и представитель человеческого рода. Точнее, не совсем. Вот уже почти двенадцать лет по внутренним часам, как Исс Чимуран, знаменитый геолог, археолог и путешественник, ушёл отшельником в пустыню, медитировать да очищать мозги. В жизни лаборатории он сам почти не принимал участия, однако временами создавал свои временно существующие копии и отправлял к коллегам. Всякий раз подобным ответвлениям его разума приходилось заново знакомиться со сменяющимся персоналом, мощно обновлять знания о баншуре и мировых событиях, но к этому он был привычен, ибо практиковал аж со студенческой скамьи. Впрочем, обычно образ алтаря, с которым не происходило ничего нового, как будто сходу обнулял его старанья и возвращал к исходному нервозному настрою.
Тем не менее, держался он довольно хорошо. По крайней мере, для того, кто осознавал тщетность долгого уединения и до сих пор абсолютно нерешённые проблемы с шаннамским артефактом, из-за которых, собственно, отправился в самоизоляцию. Но его визиты, по крайней мере, с неизменностью вносили разнообразие в окружающую жизнь. Даже если гипотезы Чимурана были вообще не в тему, они хотя бы развлекали.
Такое развлечение, впрочем, было своеобразным, как и сам этот человек. На фоне коренастого, полноватого, бледного, с кудрявой бородой и пышной шевелюрой Сторасфора он выглядел особенно похожим на высоченную тощую мумию. Именно про таких говорят, мол, косая сажень в плечах, да рост с версту. Одного взгляда на почти болезненный загар хватало, чтобы понять, как же долго Исс торчал прямо под палящими лучами - словно пытался ими выжечь из себя ограниченья человеческой природы. Прежде всего, однако же, умственные - здесь учёный стал почти что просветлённым философом, способным на как минимум довольно нетипичный образ мыслей. Ради этого и удалялся от цивилизации!
С ним старались не вступать в телепатический контакт. Многие даже избегали смотреть ему в глаза, до того диковинный огонёк одержимости поисками истины в них светился. А уж вместе с общим обликом… Чимуран двигался скупо, но в то же время неожиданно и резко, напоминая покалеченного богомола даже сильнее, чем Текамму, который перенял гораздо больше человеческих манер. Вдобавок не носил ничего выше пояса, украшал себя подвижными магическими татуировками, и был похож лицом на рыбу. Но очень красивую рыбу! Сторасфор лично видел его всего дважды, с промежутками в годы, и всякий раз думал о некогда кишевшем жизнью коралловом рифе из океана, который бессчётные эоны тому назад пересох, стал домом целой вереницы доисторических культур, а затем превратился во всеми забытую пустошь. Вот именно там, наверное, можно было отыскать окаменелость, похожую на этого человека, а других подходящих ассоциаций не получалось подобрать.
Сейчас его дубль неритмично вышагивал вокруг баншура, чуть ли не засовывая длинный, острый и при этом толстый нос между блестящими детальками. В его костлявой ладони будто бы сам собой вращался большой пластиковый стакан с каким-то газированным напитком, а к поясу были приторочены не менее дюжины разноцветных баночек с другими вариантами подобного питья. Зал наполнял тихий надтреснутый голос.
- У нас лучшая технология в десятках вселенных! Буквально тысячи учёных уровня Доктора Манхэттена и выше! И чародеев, которые доброй сотне Мерлинов фору дадут! А это создали фактически шумеры, с помощью веток и камней! Боги, так быть не должно, это попросту нечестно.
- Ну, шумеры были первопроходцами во многих сферах. Это естественно, что такой кембрийский взрыв цивилизованности пережило не всё…
Чимуран развернулся к Сторасфору, смерил его взглядом, но сразу же смягчился. Хоть и не настолько, чтобы простить безрезультатные года.
- Значительную часть кембрийской фауны давно восстановили, в Зоопарке можно хоть прямо сейчас и посмотреть.
- Немалая её часть скрывается за мейономатрицами, - парировал технарь. - Так и здесь, антимеметика может быть важной частью механизма.
- Вспомним анекдот про будильники, которые мы с детства ненавидим и презираем, - добавил инсектоид. - Потому что они исправно работают.
- А вы, вижу, всё продолжаете кормить часы? - проведя пальцем по кусочку баншура, геолог продемонстрировал им мелкий чёрный порошок.
- Нет, это нанодатчики, абсолютно безопасные для артефакта. Мы проверяли, меняется ли в нём что-то с течением времени. Похоже, что нет.
С этими словами археолог снял с пояса уже почти забытую небольшую склянку, открыл её, и из недр узорчатого камня потекли разноцветные ручейки блестящей жижи. Снаружи они тотчас же взвихрялись облачками невесомого тумана и, будто затягиваемые незримой силой, уходили внутрь сосуда. Всю информацию оттуда собирали в реальном времени, но даже при повторных экспериментах, уже с ними, ничего не нашли.
- А ещё алтарь совсем не реагирует на нагревание, человеческую кровь, каких бы то ни было живых существ, реальный или метафизический молоток, электромагнитные волны, звуки… А на что откликнется, никто так и не придумал? - с горькой усмешкой проговорил путешественник.
Вопрос был риторическим, однако Сторасфор воспринял это как вызов. Они тут, между прочим, делом заняты, а не просиживают в пустынях!
- Мы берём камень и отсекаем всё лишнее, почти буквально. И форма истины проступает всё яснее, - он принялся загибать пальцы. - Хорошо доказано, что значения космической адхуры ему действительно совершенно не важны, будь там хоть парад планет. Симпатическая связь с городом тоже отсутствует, как и другие корреляции. Перевести гравировки невозможно - даже если они что-то означают, это абсолютно точно не язык. Сам по себе баншур не имеет никаких аномальных свойств, они должны появиться только у завершённого объекта. Скопировать его алфизическим способом можно, но с ожидаемой потерей более тонких нюансов. Фокусы с эналло, экстраномией и прочей перцептурой здесь ничем не помогают, всё уже перед глазами. Фигура из стержней очевидно не развернётся в портальную рамку. Изображать условный путь в далёкий Кадим бесполезно. С символом гимахов, порядком сборки стержней и попытками связать их верёвочкой тоже ничего, это разве что чистые совпадения. Недостающая деталь не является просто большой или маленькой плитой. Индиционная структура артефакта подобрана с таким расчётом, чтобы он не слишком бросался в глаза, даже через онтоматику, а значит, его заметит лишь тот, кто уже способен постоянно отслеживать. И мы не можем подобраться к шаннамским мифам или инструкциям, связанным с баншуром, даже в ноосфере, явно неспроста.
На этом пальцы закончились, и человек обернулся к иолотану, надеясь, что тот, многорукий почище иного ракообразного, продолжит список.
- Последнее ещё не окончательно, - пробурчал тот. - Если они были, рано или поздно мы их отыщем, нужны только инструменты посерьёзнее.
- Всё это прекрасно, милые коллеги, но не пора ли наконец посмотреть на фигуры, что уже проступили из камня?
Таковых оказалось мало. Помимо довольно беспорядочных и бесполезных следствий из вышеперечисленного, недавние исследования дали ещё пару фактов. Так, среди руин Храма Земли нашлись изображения, которые могли напоминать сцены активации баншура, вот только сам вложенный туда художниками смысл относился к чему угодно, кроме этого. Нормальный человек, да и ненормальный тоже, определённейше оставил бы отпечатки мыслей о том, что пытается нарисовать - а у робота или зомби получился бы просто чистый фон. Множество заметок на городских артефактах и домах принесло гораздо больше сведений, но тоже не о том. А разрушение Шаннама вообще выпадало из всех схем.
Некоторые намёки на то, куда двигать мысли, всё-таки были, но тоже категорически немного. В алфизионе и особенно Омниме при сдвиге или вставке стержней возникали некие новые паттерны, почти неактивные и случайные, наподобие узоров лей-линий на теле планеты. Некоторые из них, однако, были связаны с неожиданно осмысленными идеями вроде навигации или путешествия пусть даже скорее как подпись, нежели инструмент. Нередко встречались концепции незавершённости и разъединения, но использовались ли они вообще, никто пока сказать не мог.
- Мизинчик идеально подходит по форме и размеру к ноздре, но это ещё не значит, что именно там его место, - гласил комментарий к статье.
Возможно, лучший за всё время результат получился, когда на стержни попытались намотать копию золотого плетения. Это не подтверждало основную теорию того исследователя, что артефакт мог символизировать известные шаннамцам ярусы синреальности и метаптоз, автор даже пожелал остаться анонимным… Однако же визионисты, которые проверяли эту символику, отметили, что верное направление может оказаться относительно близко. Непосредственно к правильному ответу, увы, до сих пор даже не прикоснулись, но рядом с ним уже наверняка прошли!
- Ну ладно, предположим, преддопустим, - промолвил Исс, вновь обходя алтарь. - Однако это безобразие, что камень до сих пор не починен.
- Его мотор всё ещё работает, - археолог нервно потёр ладони. - И воскрешать мертвецов не так уж трудно. А вот попробуй воскресить живых!
- Товарищи земляне, предлагаю заняться более конструктивным делом. Я обновил сводки с раскопа и уже заказал кое-какое оборудование.
Уставший от переливания одной и той же информации из пустого в порожнее даже больше прочих, Текамму не терпящим возражений голосом принялся перечислять новые идеи для экспериментов. Чимуран и Сторасфор обменялись многозначительными взглядами, но всё же начали молча вслушиваться в слова иолотана. Действительно, вдруг среди древних руин или в головах альянсовцев наконец нашлось нечто нужное?
Начать решили с чисто умственной работы, чтобы не трогать сам камень лишний раз, и вообще обогатить копилку знаний. Очередной аноним собрал с шаннамских раскопок кое-какую информацию, несомненно свежие данные, хоть и довольно скудные. Их предполагалось добавить к метаэдрическим схемам в надежде заполнить часть оставшихся пробелов. А если это ничего не даст, хотя бы прокомментировать. Внешний мир, даже живущий на порядки медленнее и лишённый прямого доступа к баншуру, всё-таки тоже стремился разобраться в ситуации, словно древний артефакт действительно пробивался сквозь инфоблокаду. Это одновременно радовало и тревожило, по множеству различных причин.
Объёмную фигуру спроецировали прямо здесь. Разбираться с ней решили Исс и Текамму, тогда как Сторасфор предпочёл сейчас следить за алтарём. Вдруг тот наконец выкинет нечто интересное? Причём иолотан по большей части лишь передавал новые факты, а тощий человек их расставлял на карте. Чимурану было остро необходимо получить хоть горстку новых знаний, да и о культуре тут было очень мало, как всегда.
Огромный метаэдр напоминал что-то среднее между нервной системой и гиперграфом из миллионов синих или зелёных линий сотен разных оттенков, связывающих яркие точечки - ссылки на отдельные аспекты или даже целые статьи. Здесь было совершенно не важно, как именно они располагаются в пространстве, а порой и с чем соединены - значение имели только абстрактные соотношенья между ними. А ещё между этими соотношениями тоже, и так далее, умопомрачительно длинной чередой взаимосвязей, постепенно приподнимающих завесу над давно утраченными сведениями. Иногда аналитикам приходилось учитывать и старые редакции, ведь порядок открытий тоже мог быть подсказкой.
Добавленные файлы вначале окрашивались красным, но приобретали лазурные оттенки, как только учёные находили им правильное место и сохраняли. Дальше оставалось только вычислить недостающее - а система автоматически расставляла новые чёрточки и подсказывала, что должно, по всей логике, заполнять другие промежутки. На что конкретно намекали известные фрагменты и сами намёки. Правда, многие пока оставались жёлтыми и тревожно мерцали, потому что там могло быть больше одного возможного варианта. Чаще всего даже больше тысячи.
В сущности, на построение этой карты и уходило практически всё здешнее время. Вытянуть из баншура сведения было лишь незначительно малой частью тяжкого труда - а вот правильно интерпретировать их, записать, использовать логику… Многое невозможно было поручить даже лучшим современным компьютерам. Для особо тонких исчислений требовался именно живой самосознающий разум, а то и несколько таких.
Удерживать всё это в разуме, конечно, было нереально. Да и просто разглядывать, особенно с тех пор, когда даже в картинках стометровой ширины отдельные узлы получались хорошо если микронного размера. Вместо этих мартышкиных трудов сотрудники лаборатории доверяли задачу чудесам нейрокомпьютерной инженерии. У каждого на голове или её аналоге и так был тонкий регихалковый обруч экзокортекса, а на нём громоздились разнообразнейшие дополнительные модули - по сути, полноценные отделы мозга, дополняющие основной. Для обработки информации о баншуре здесь собрали специальные хранилища, связанные с единой сетью комплекса, чтобы буквально вспоминать и думать местным интернетом. А физическая проекция схемы осталась в основном только как способ яснее представлять детали и показывать другим.
Впрочем, использовали её и иначе. Чимуран, к примеру, запустил руку прямо внутрь подвешенной в воздухе голограммы и очень задумчиво смотрел или, скорее, воспринимал иными методами, как холодные огоньки впиваются под кожу. И неподвижно замер, как всё тот же богомол.
- Думаешь, это поможет? - с сомнением проговорил Сторасфор, интонацией подчёркивая, что это не вопрос.
- Я тут не для того, чтобы исследовать. Этим и так занимается прорва народу. Только вбрасываю случайные идеи, чтобы вас расшевелить.
- Так вбрасывай их вслух, - технарь ещё раз просканировал алтарь. - До сих пор нет ни малейших изменений.
- Когда появятся, немедля изложу, но сейчас и у меня их нет. Приходится добывать более экзотическими способами. Все средства хороши.
- Что ж, успехов в этом трудном деле. Насколько я понимаю, вы уже всё распределили? - прищурившись, археолог вгляделся в голограмму.
- Спасибо, стараюсь. Да, с моей стороны всё загружено, машинка считает. И я тоже, собственными методами.
Среди этих взаимосвязей, которые росли, как ищущие корни, за рамками единой логики, в пространствах онтоматических расчётов, пока что не возникло никаких новых точек. На раскопках Шаннама обнаружилась куча инструментов, вроде камнерезов и вытягивателей проволоки, из которых часть несомненно использовалась для создания баншура или храмового купола - временами даже обоих сразу. Увы, потенциально полезной информации это не принесло. Такие орудия легко можно было заменить чем угодно другим - они даже не особенно сказывались на ноосферном отпечатке, лишь как общая масса идей ручного труда. Обе конструкции собирались прямо там, где их нашли, и не сдвигались ни на миллиметр. Видимо, изоляцию построили немножечко быстрее камня, но дальше такие следы по понятной причине отсутствовали начисто.
Тем временем Текамму выделил и отодвинул в сторону части метаэдра, прямо или косвенно связанные с шаннамской культурой. Он ещё в самом начале обратил к ним левый кластер глаз, вглядываясь параллельно с зачитыванием заметок - но только сейчас ему наконец удалось всецело посвятить внимание подобным сферам. Спешить здесь было некуда, однако профессиональный интерес всё же подталкивал мысли.
- Возрадуйтесь, человеки! - неожиданно провозгласил он. - Ибо я, похоже, принёс дары! В смысле, здесь как будто бы что-то вырисовывается!
Воодушевлённым взглядам его коллег предстало намного более яркое и запутанное месиво переплетённых фактов. Разобраться в нём можно было, только имея очень специфическое профильное образование. А таковым пока не мог похвастать даже этнограф, и уж тем более технарь.
- Раньше это выглядело вот так, но я дополнил, - иолотан чуть отмотал назад.
Совсем недавно в этой части схемы росли всего лишь несколько веточек, самое большее деревьев. Практически ничто на фоне безбрежного сада других идей. Да, сама информация о гимахах была обильной, пожалуй, даже шире, чем о шаннамцах и их творениях - но пересечений с именно баншуром оказалось немного. До сего момента альянсовцы заметили лишь один вероятно подозрительный момент - если провести от почти гладкой площадки, где Шаннам был особенно жестоко разрушен, прямую линию по поверхности планеты на Обратную сторону, точно к озеру, где покоились останки Демашту и его боевая головоломка, она также пройдёт ровно через область, в которой к межмировому кораблю организации прицепился тогда ещё маленький конструкт. Словно запертое в кубике Рубикона чудовище вытягивало руку не просто так, но по направлению к священной земле постчеловеческого пришельца. Хотя никаких других закономерностей и смыслов в этом выявить не удалось.
Сейчас, однако же, эти веточки начали стремительно распускаться и прорастать в другие зоны голограммы. А расти они стали после того, как фольклорист привнёс туда сведения о молитве Эргалима, недавно полученные мастерами индиционики из внешнего мира - насколько в этой науке вообще успели достичь совершенства… Эти речи были тщательно записаны, проанализированы самыми надёжными методами, какими только располагали учёные, дополнительно перепроверены визионистическим отделом, и там действительно нашлось немало интересностей.
Соединить это с шаннамским артефактом пытались много раз, но только сейчас вдруг получилось. Ироничнее всего оказалось то, что молитва или известные маршруты гимахов никоим образом не коррелировали с алтарём. Видимо, обоим воинам была важна только территория города как таковая, а не её содержимое. Скорее всего, Эргалим решил проникнуть к баншуру просто потому, что намеревался неким образом с его помощью исполнить свою самоубийственную миссию, когда понял тщетность иных попыток. Тем не менее, этой мимолётной связи ситуаций оказалось вполне достаточно, чтобы альянсовцы смогли её раскрутить. И этот путеводный клубочек укатился в совсем неожиданную сторону.
- А я всё думал, почему эта молитва была настолько странной? - комментировал иолотан, активно жестикулируя всеми руками. - Даже назвать её молитвой тяжело. Несомненно, для самого гимаха она была священной и религиозной, но вы же вслушайтесь! Скорее, так перечисляли бы титулы и заслуги перед, к примеру, схваткой самураев. Опять же, гимах жутко спешил, однако на это потратил аж целых восемнадцать минут!
Тончайшая линия по мере его рассказа завивалась, прихотливо закручивалась, пускала длинные усики, покрывалась фрактальными бутонами подтекстов. А параллельно с ней Текамму выстраивал в воздухе другие световые графики, для совершенно отдельных исторических событий.
- Видите, насколько похоже, особенно здесь и вон там? Это не может быть просто совпадением, тут явно тот же главный смысл! Эргалим всё же действительно молился, спору нет… Но нафиг, собственно говоря? Он от этого не получил никакого божественного благословения или хотя бы психологического комфорта, скорее, даже наоборот, именно тогда чувствовал себя наиболее уязвимым. И не только потому, что потратил такую уйму времени зазря в самом начале миссии, ради которой его народ буквально эволюционировал миллионы лет. Нет, он очень хорошо знал, на что идёт, и дань уважения священным руинам была, скорее, приятным бонусом. Эргалим повторил это семь раз, с долгими паузами между одинаковыми фразами, а так никто не молится обычно! Скорее уж, пытаются наладить с кем-то важным связь и ждут ответного гудка…
Увлечённый иолотан широко распахнул крылья, чуть не задев Чимурана по лицу. На всякий случай тот отодвинулся, но не произнёс ни звука.
- И общался он определённейше не с нами! Альянс для него был просто неожиданной преградой на пути. В смысле, может быть, гимах сразу знал, кто его здесь встретит, но ему было всё равно. К тем, кто его прислали, он тоже не обращался, этот путь был отрезан начисто. К слову!..
Текамму переключился на другую часть схемы так резко, что Исс и Сторасфор аж вздрогнули. Мозг инсектоида напоминал дельфиний, два в одном, и обе его половинки далеко не всегда могли долго следовать общему потоку мысли, особенно при работе с ветвящимися системами.
- Для полноты картины я лучше отмечу сразу этот на диво волнительный момент! Все же помнят кадимский знак? Такое дерево из стрелочек в разные стороны. Одна из них соответствует самим гимахам, хотя пока не ясно, как, но в целом это напоминает хронологию. Возможно, саму историю Кадима, или взаимоотношения разных миров, с которыми он контактирует, пока сложно сказать. Не исключено, что вообще чуждые понятия. Но знаете ли вы, что Шаннам там тоже упомянут, причём довольно мощно, хотя на самой татуировке не обозначен в принципе никак?
Для более наглядной демонстрации он подвесил рядом с метаэдром означенный символ, в котором всё ещё было мало что расшифровано.
- Вот здесь, видите, в самом низу, так сказать, на уровне земли? Раньше мы думали, что это подставочка, но нет, тут ровный срез! Почти что кровоточащая рана, как будто дерево срубили, но оно по-прежнему живёт и даже процветает!.. Если спросите меня, я предположу, что таким образом Кадим обозначает то, что отбросил своё прошлое и начал всё с нуля. Шаннам же в этой семантике находится примерно вооот здесь!
Вся карта сдвинулась под самый потолок. От низа ветвящихся стрелочек вниз продолжилась пунктирная черта, и где-то у самого пола на ней вспыхнуло яркое пятнышко с туманными краями. Текамму зажужжал, выражая сложную радостную эмоцию, которую человек не мог постичь.
- Конечно же, это не попытка достроить изначальный символ. Он уже завершённый и самодостаточный. Но в нём подразумевается и далёкое прошлое, которое восходит к Шаннаму, где, как я полагаю, предки кадимцев впервые получили представление о том, как нужно дальше жить!
- Прекрасная работа, коллега, так держать! - пожал одну из его рук технарь. - Однако что там было насчёт баншура? Мы собрались ради него.
- Про то, что шаннамцы были предками кадимцев, было прямо и недвусмысленно сказано в самом конце текста молитвы, - добавил этнограф.
- Да, как раз собирался! Итак, речь Эргалима была обращена не к кадимцам, Альянсу или неким абстрактным местным покровителям. Тогда к кому же? И тут, мои дорогие человеки, история становится детективной во весь размах! Похоже, что гимах намеренно подставлялся под удар некоей внешней силы, с которой прилетел сражаться. Грубо говоря, крутился перед нею, весь такой дерзкий и открытый, надеясь, что враг на это клюнет, покажется самолично, выйдет, что называется, из тени. Однако не получилось, вот Эргалиму и пришлось самому идти его искать.
- Но шёл воевать не с баншуром или нами? - нахмурившись, Исс снова подался вперёд, дотронулся до схемы.
- Ну разумеется, нет, и это самое интересное из того, что видно на данный момент! Помните, что гимах был связан ещё и с эническим фоном?
Он замолчал, многозначительно уставившись на коллег. Те переглянулись и заметно побледнели. Детали пазла вставали на свои места даже без метаэдроники, словно рушился барьер на пути к пониманию сути вещей. Если натура Эргалима была так тесно переплетена с мировыми системами абстрактных корреляций, он мог пусть косвенно, но всё же направлять некоторые события себе на пользу. Интересовала его лишь миссия, противодействие Гелаолу, кем или чем бы тот ни являлся. А значит, гимах вполне сумел бы ещё тогда, в момент приземления, или даже намного раньше, организовать цепочку ситуаций, ведущую к хотя бы сильно отложенному успеху. Пусть частичному и косвенному, но результаты уже должны были быть видны. И кого же внекосмический пришелец мог провоцировать на красочное явление перед всем миром?
- Уж не, мать ли его, архангела? - первым понял Сторасфор, продолжил эту мысль, и ему немного поплохело.
- О черти, уже нагрелось, - пробормотал Исс, вертя в руках банку газировки и ища глазами ближайший фабри или иной подходящий прибор.
Без лишних слов Сторасфор взял у него напиток, другой рукой выудил из кармашка лист фольги и обмотал жестянку. В этот кулёк он также налил горячей воды из забытой кем-то на жаре бутылки. Повинуясь натурмеханистическим законам физики, баночка начала стремительно и неудержимо отдавать тепло во внешнюю среду. Не прошло и десяти секунд, как она покрылась инеем. Слегка морщась от холода, технарь вернул её Чимурану, так же молча взял у него вторую, себе, и проделал с ней ту же процедуру. Текамму такого не пил, но достал заранее припасённую фляжку с, видимо, намного более крепким зельем. Его человеческие коллеги тоже предпочли бы не простую водичку, однако сейчас хотелось сохранить трезвый ум. Это иолотан уже сделал свою часть работы, а остальным теперь предстояло разгребать последствия.
Несколько минут все трое безмолвно пили и размышляли, что делать дальше.
- Кстати, у меня тоже есть небольшое открытие, - первым нарушил тишину этнограф. - Насчёт баншура, но, по всей видимости, бесполезное.
Подсветив часть схемы, довольно далёкую от тех, с которыми возился Текамму, он продемонстрировал таблицу параметров стержней. Были гипотезы, что подобных индиционных букв может быть гораздо больше, целый иксемный алфавит. В некотором смысле так оно и оказалось, с поправкой на то, что там было всего шесть возможных знаков. Всё указывало на то, что эти овеществлённые концепции разрабатывались для конкретно такого алтаря, и вне его контекста оставались просто некими уникальными, абсолютно ни для чего более не пригодными иксемами.
От этих фактов, впрочем, тянулись несколько новых ниточек, вплетающихся в другие, тоже доработанные массивы знаний. Так, не оказалось никакой принципиальной разницы, что обозначал каждый фигурный стержень сам по себе или при вставке в камень. Да, технически значения неизбежно отличались, однако все окружающие аспекты чётко говорили о том, что для функционирования артефакта это абсолютно не важно.
Наконец, в очередной раз стало ясно, что содержание направленной к Храму Сердца адхуры тоже не имело особенно великого смысла. Если даже вместо констеллогических антенн поставить обычные городские многоэтажки или рассадить миллион поэтов, сочиняющих стихи, баншур вёл бы себя точно так же. Впрочем, его эффективность, судя по некоторым намёкам, могла бы несущественно снизиться без адхуры вообще.
- Согласен, в принципе он бы продолжал работать, - прокомментировал технарь, внимательнейше осмотрев каждый уголок сети взаимосвязей.
- Я слышу «но» в твоих словах, - заинтересованно молвил Чимуран, склонив голову набок. - Подожди, сам угадаю… Эти три линии, не так ли?
- Смею предположить, что да… - тот продолжил ковыряться в карте. - Пока что абсолютно точно не скажу… Хотя есть довольно-таки неплохая вероятность, что недостающий компонент тоже связан с изоляцией от адхуры. Может быть, для защиты механизма от душ самих шаннамцев?
Вопрос пока что был слишком риторическим. Того, что учёные, и не только эти трое, а вообще все в научном комплексе или даже филиале, на данный момент успели выяснить, не хватало даже для обоснованных предположений. Переглянувшись, два человека и иолотан решили, что настало отличное время для перерыва. Текамму выбрался на улицу, где тотчас же принялся заказывать оборудование для следующей серии экспериментов, теперь уже не только с информацией. Исс и Сторасфор же предпочли остаться в тенёчке, поговорить о менее карательной, но тоже увлекательной археологии, обменяться личным опытом из своих межмировых похождений. А голограмму от греха подальше отключили.
Аппарат, который привезли из чужой лаборатории и разместили снаружи Храма, был в высшей степени изящной машиной. Его конструкция являла собой многоэтапную спираль, уходящую под самое небо, на одну сторону которой был спроектирован транспортёр, несущий чёрные сферы размером с футбольные мячи, а по другую головокружительным многомерьем выступали устройства для приёма лучей и отражатели.
Текамму вышагивал вокруг неё с видом победителя, громко жужжал, а иногда даже взлетал на несколько метров. Сторасфор тоже чувствовал триумф. Первый раз ему довелось увидеть подобный инструмент вживую, да ещё и поработать с ним! Один лишь Чимуран испытывал вполне понятное беспокойство. Он, будучи путешественником по неведомым мирам, слишком привык полагаться на менее экстравагантную и более компактную технику, в крайнем случае довольно несложные заклятия… Но однозначно не инопланетные штуковины повыше небоскрёба, тем более существующие максимум в пяти экземплярах на всю мультивселенную, и поверхностно испытанные организацией ещё только дважды.
Двое цоджа, которые принесли эту штуку, а сейчас монтировали и калибровали, тоже подливали маслица в огонь сомнений. Условно похожие на гуманоидов, только с трёхлучевой симметрией и словно сделанные из кучи сросшихся растений, эти массивные организмы общались при помощи синистических газов. Беззвучно выпускали из как будто бы цветочного венка, заменявшего голову, невидимые облачка органических соединений, по сложности сравнимых с цепочками нуклеиновых кислот, и вдыхали листовидными бутонами, что опоясывали торс посередине.
Более того, для человека эти химикалии не подходили. Исс за долгие годы странствий научился понимать отдельные фразы, но и те звучали примерно как «разные части мозга, техника уменьшения, закрывать, класть» - попробуй тут подслушай! Остальные жители комплекса просто махнули на это рукой - пусть делают, что велено более искушёнными переводчиками, раз знают свои приборы лучше. Однако для этнографа такая история была, мягко говоря, не очень. Оставалось надеяться, что хотя бы сами инопланетные гости поймут нюансы человеческих задач.
Периодически он поглядывал и на Текамму, размышляя, насколько цоджийская синистика пересекается с феромонными системами регуляции жизни иолотанов, не запустит ли у фольклориста совершенно неуместные здесь реакции? Этот народ воспринимал мир, среди прочего, через очень тонкие химические аспекты, и для него, например, совершенно естественным было умение определять генетическую структуру другого существа, в том числе по каким угодно оставленным следам. Поэтому у них в порядке вещей были и убийство личинок конкурентов, которые паслись вместе с собственными, или проведение необычайно жёсткой, по меркам человечества, селекции своего потомства. Особого пиетета перед материальными телами эти создания не испытывали, видя их как нечто среднее между сложной машиной и произведением искусства.
Безусловно, многорукий учёный давно и прочно освоился в земных мирах, даже говорил почти неотличимо от человека, однако же некоторые традиции, культурные и биологические, тоже сохранил. И мирное отношение к соседям скорее принял, чем понял - просто выучил ряд правил здешней жизни. Должно быть, точно так же человек действовал бы в мире, где определённые груши и сосиски есть категорически нельзя, или запрещено наступать на тень правителя. Хотя у иолотанов ещё было какое-то особенное чувство наподобие «сервоуважения к имаго» - но тут уже сам Чимуран абсолютно не мог прочувствовать многие тонкости, даже с расширителями мозга, так уж сформировался его общий разум…
Впрочем, никаких опасных перемен в поведении коллеги он пока не замечал, да и Сторасфор, знакомый с Текамму куда лучше, был спокоен.
Тем временем, видимо, цоджийские инженеры закончили работу. Они ещё раз обошли вокруг затейливой спирали, на сей раз больше ничего не трогая, и встали чуть поодаль. Воздух наполнился странной гаммой запахов, но Исс узнал только последний, который обозначал смех над шуткой. Неопределённо хмыкнув, Чимуран вопросительно глянул на единственного другого человека поблизости, следившего за процессом.
- О, это действительно весьма забавно и необычно! - откликнулся технарь. - Веришь ли, здесь используется игра слов на английском. Вон тот кубик наверху… У него в каждый момент видны три грани, изначально обозначенные как Top, Right, Near, однако последняя… Ну, я пока ещё слабовато разбираюсь в индиционике, но, по сути, переписана на Neat, что смещает её отношение к координатным осям и уводит куда нужно.
Исс задумчиво кивнул. Целью всей этой конструкции была связь с имплетудой, странной частью континуума Омнимы и индициона, чертовски абстрактным, эфемерным, однако столь же осязаемым псевдопространством, где мир додумывал недостающие вещи. Расставь три точки на листе - и в имплетудных просторах появятся все, которые, по задумке, должны их соединять, а если суметь туда пробраться, подобные штуки удастся даже вытащить наверх! Конечно, такая установка могла только заглядывать туда, но именно поэтому и делала это особенно успешно.
- Действительно, довольно остроумный ход. Полагаю, что переходы между «dimension» и «dim immense» мне здесь тоже не примерещились?
- Всё так, - заулыбался Сторасфор, оглаживая бороду. - Эти ребята только кажутся чуждыми, а так хорошо разбираются в местных культурах!
- Чудесно, однако не будем их задерживать дольше необходимого. А то, что тут рунические и конкретно сигилические контуры, не помешает?
- Если баншур отреагирует хотя бы на них, почти все здесь будут только рады, - покачал головой технарь. - На руны он не реагировал ни разу.
Чимуран опять кивнул. Говорить пока что было, на самом деле, не о чем. У каждого из случайно собравшейся здесь троицы искателей были собственные навыки и задачи, причём все они относились к грядущему эксперименту. Управляться с громадным механизмом из металлов и идей приходилось строго по инструкции. Порой казалось, что опыт устранения злокачественной аномалии, когда для решения неразрешимого вопроса Альянс собрал сотрудников с несовместимыми образами мыслей, показался чересчур удачным, и отныне им пользуются все. Хотя в жизни организации это и без того уже давненько стало нормой. Скорее всего, путешественник просто себя накручивал. Но атмосфера всё же была поистине напряжённой, пусть и по иным причинам. Это смелое исследование наверняка могло бы вытянуть на свет столь долгожданные открытия, но сейчас никто из собравшихся не был уверен, насколько обрадуется новому знанию. Один раз оно уже довольно больно укололо.
Отслеживать ход редчайшего эксперимента пожелали почти все в лаборатории. Более того, воспользовавшись тем, что здесь, в просторной зоне многократно ускоренного времени, было некуда спешить, и машину могли оставить действительно надолго, стали собираться сотрудники из совсем других предприятий. Организовать поток такого количества новых лиц было непросто, но руководители проекта вполне справились.
Разрешение на личные опыты с этим устройством получили десятки специалистов, зачастую вообще не заинтересованные в изучении именно баншура. Но первыми опробовать новую игрушку, разумеется, доверили её заказчикам. Зрителям также немаловажно было узнать, насколько легко иолотан и два человека заберутся на воображаемый корабль. Какие трудности у них возникнут, чтобы самим начать готовиться заранее.
Вокруг причудливо свивающихся колонн раскинулись яркие голограммы. Не просто проекции, подвешенные в воздухе, а именно настоящие голографические изображения. Альянс уже много лет почти не пользовался лишь объёмными проекторами - каждая точка создаваемой ими картинки имитировала часть намного более сложной текстуры, создавая полное ощущение глубины. Так могли работать окна - дисплеи, почти неотличимые от реального проёма в стене. Это позволяло создавать необычные эффекты в фильмах и видеоиграх. А здесь изящно помогало решать главную проблему исследовательской работы. Особым образом распределив трёхмерные экраны и добавив к ним голографию, притом многоуровневую, учёные получили приемлемое подобие того, как выглядит мир с громадным, да вдобавок переменчивым количеством осей.
Хотя даже этого не хватало, чтобы извлечь максимум знаний. Так что звёздному трио пришлось ещё и нацепить целый ворох дополнительных модулей экзокортекса. Там были не только специфичные отделы мозга, работающие за рамками математики как таковой или конвертирующие их мыслительные продукты в более удобоваримую форму, но и системы контроля дронов. Рои беспилотников размером с жука споро сновали по всей сцене, оглядывая голограммы одновременно под сотнями ракурсов, добавляя ещё больше экстрамерности, без которой было никуда.
Аналогично поступили и наблюдатели. Уютно устроившись в домах, кафешках и других местах вокруг Храма Сердца, они жадно следили за каждым нюансом через те же самые или собственные дистанционные глаза. Многим из них, как и экспериментаторам, даже пришлось нести подобный нейрокомпьютерный багаж на поясе, распределять по телу или вовсе поставить рядом, иначе шея не выдержала бы такой нагрузки.
- Тестовый запуск номер три, - провозгласил Сторасфор, когда прицел сместился от столика, стоявшего поодаль, к самым границам городка.
Все приготовились. Диковинная машина чуть слышно загудела, но, как обычно, очень странно. Будто не производила звук, а наоборот, неким образом поглощала какой-то антизвук из окружающего пространства, и затягивала его, как огромная воронка, в бездну за пределами космоса.
Уже почти привычно поймав и оседлав эту волну, три разума, а за ними ещё несколько десятков особо смелых зевак, устремились прочь из физического мира, вниз, в стороны, вглубь реальности. Конечно же, не все они, а только внимание и восприятие, но погруженье было полным.
Просто изучить инструкцию было недостаточно. К инопланетной технологии ещё требовалось приноровиться, оценить её возможности и то, как ими распоряжаться. В первом стандартном испытании учёные смотрели на нарисованные или отлитые из разных материалов геометрические формы - три кружочка с выемками, подразумевающие треугольник, макет античного здания без нескольких частей, от пары колонн в стройном ряду до целой крыши, изображения животных, наполовину или больше скрытых за деревом… Всё это было довольно легко - нехитрые образы лежали почти у самой поверхности. На второй раз задачка была сложнее - по нарисованным невозможным фигурам достроить их полноценно объёмные схемы, проверяя тем самым как способности дисплеев, так и прочность собственного мозга. Это было необходимо, чтобы уверенно ориентироваться в имплетуде, где координаты и расстояния устроены совсем иначе. С этим экзаменом все тоже справились вполне успешно.
Но сейчас настала пора гораздо более серьёзных тестов. Не видя первоисточника напрямую, ориентируясь только по его омниметическим и немножко индиционным семантическим корням, найти недостающие детали, на которые не было прямых намёков. Для этого требовалось уйти намного глубже, выстраивая многоэтажную структуру из косвенных подсказок, намекающих на другие элементы, и так далее - а затем, когда наконец перед глазами останется лишь один возможный образ, пролететь весь путь обратно, собирая лишь те предыдущие формы, которые с ним лучше пересекаются. Для большинства собравшихся это было самым утилитарным применением чистого абстрактного искусства в жизни.
Чимуран как старый мореход взял на себя ответственность за построение карты. Насколько бы бессмысленной ни была конструкция, которую они осматривали, во все стороны от неё исходили своего рода волны - тени идей и описаний. А они, накладываясь и пересекаясь, создавали необычайно сложную интерференционную картину. И некоторые её участки могли быть точно так же получены другими методами, с помощью дополнительных, несуществующих вещей. Такие острова в ноосферном море были вымышленными даже по меркам здешней среды. Однако имплетуда являлась тем самым местом, где они обретали осязаемые очертания, и их, следовательно, возможно было даже лично посещать.
- Жуткий интерфейс, - пожаловался Исс, прокладывая оптимальный маршрут через десятки таких островочков. - Ну ничего, уж как-то сдюжим.
Маленькая структура, сотканная из отблесков мыслей и абстракций, играла здесь ту же роль, что беспилотники с глазами. Брошенная в недра нижних ярусов бытия, она двигалась, словно кусочек ткани в речном потоке. Постоянно сминаемая и раскручиваемая, насквозь пропитанная окружающими концепциями, она, тем не менее, сохраняла устойчивую форму, ниточки очень тщательно связанных видений не расплетались.
- Приготовьтесь, ввожу кинетические числа! - крякнув, Сторасфор подключил к системе новый модуль.
Отчасти это было похоже на гравитационные манёвры. То, что можно было назвать двигателями имплетудного кораблика, едва справлялось с обычными теченьями подтекстов. Но вместо того, чтобы бороться с миром, исследователи полагались на его собственную мощь, идя по тем маршрутам, которые сами ускоряли и направляли транспортное средство. Плавно устремившись к указанному Чимураном ориентиру, клубок понятий поймал волну, вступил с ней в резонанс, добавил мощь своих переосмысляющих моторов и почти втаранился… Однако в последний миг чуть отклонился, промчался мимо острова духов, внутри его эвиарного поля, лихо крутанулся сразу по нескольким осям и ринулся вниз.
Гигантская машина отображала всё в довольно непривычном для исследователей виде. Несомненно, цоджа воспринимали вещи иначе, чем человек или иолотан. Но разница эта оказалась столь большой, что даже после всех ухищрений с дизайном и при третьем заходе нужно было постоянно вспоминать, на что же смотришь. Особенно учитывая, что представить даже обычное местное пространство как нечто физическое возможно было лишь со множеством очень сильных допущений. Ведь там часто не работали даже математические понятия плюса и минуса!
Компромиссный вариант заполнил всё вокруг бессчётным множеством дрожащих тонких колечек. Параметры среды в каждой области были закодированы количеством углов, скоростью его изменений, оттенками, толщиной, изредка длиной лучей… А в центре каждой фигурки ярко сияла цветная искра, подсказывающая, как далеко экспедиция продвинулась вдоль оси компликат, общей детализированности. В обычных зонах полноценного существования горел ровный белый огонёк, но с глубиной всё более тускнел, и для удобства над ним светились цифры.
Кроме того, когда кораблик начинал двигаться перпендикулярно, по осям импликат, осматривая простор имплетуды без изменений глубины, у искорки смещался и цвет. И, так как нормального спектра чаще всего не хватало, к нему приходилось добавлять палитры аномальных красок.
А ещё изображение было разбито на дюжину плоскостей, отдельных срезов, которые непрестанно смещались вокруг транспорта под разными углами. Когда машинка летела прямо, они почти симметрично появлялись спереди, плавно двигаясь назад, словно цветок лотоса, бесконечно раскрывающийся и одновременно снова сжимающийся в сингулярность. На поворотах же гармония нарушалась каруселью калейдоскопов.
На этом фоне, приноровившись, можно было вполне уверенно отслеживать распространенья волн, вибрации концепций. Иногда они внезапно складывались в более плотные тела - там совсем уж фоновая чернота окончательно терялась из виду. Так были показаны не только различные призрачные сущности, но и направления афронтовых полос - своеобразных тоннелей между более или менее внятными вещами. При желании корабль мог летать и не по ним, однако учёные предпочли идти проверенной дорогой. Пусть кружным маршрутом, но какая разница, если все необходимые участки так или иначе лежали исключительно на нём? Впрочем, не оставляли они без внимания и эти хаотические промежутки.
- Только через соль и каспиум! - продолжал твердить Исс, бегло оглядывая окрестные воды. - Сейчас не требуется, но это будет нужно потом!
- Будьте спокойны, капитан, не распадёмся! - отвечал Сторасфор, накидывая новые слои семиотической защиты.
- И не забывайте, что структура континуума есть условность… Текамму, нужно перепроверить! Я сомневаюсь, что правильно считал отсылку.
- Это всё равно, что накалывать торт на камертон. В качестве вилки он сработает, но основной его функции на пользу не пойдёт. Лучше так!..
- Благодарю, тогда готовьтесь к выпадению, ммм, секунды на четыре или пять, постараюсь проскочить побыстрее…
Диковинный аппарат был построен так, чтобы двигаться одновременно в Омниме и индиционе. По имплетудным осям континуума сразу обоих ярусов, поэтому частично улетал в чёрную вероятность омнициона. Каким бы творческим ни был призрачный мир, под ним простиралась куда более фантастическая и потому широкая зона. И наверх проецировались только некоторые кусочки царства фантазий, самые устойчивые сети образов, где их края будто бы чисто, бесшовно соединялись. Однако кораблик, привязанный не только к этой сети координат, то и дело шёл в зазоры между идеями. Проваливался в бесконечный первородный хаос пока ещё нереализованного потенциала бытия. И только при помощи всё той же индиционной связи не разрушался под натиском того, что буквально невозможно было перевести даже на язык анкомных частиц.
Постоянно компенсируя это, Сторасфор продолжал дивиться мощной техномагии. А это была именно она, неразрывное переплетение чистого чародейства со строгой, почти что земной машинерией. К примеру, отдельный узел установки содержал мистические артефакты, чтобы лучше исполнять свои задачи, но производил вполне естественные действия, наподобие генерации радиоволн. Но система подобных модулей была нужна, чтобы исполнять колдовской ритуал, обычно требующий совсем других подходов и ресурсов, чуть ли не до жертвоприношения. Затем такое волшебство регулировало тончайшую электронику или геометрию более простой механической структуры, и так далее, на всех уровнях.
- Надо будет повнимательнее изучить чертежи этой системы. Меня просто разрывает на счасти!..
Роли распределили заранее. Каждому досталась приблизительно равная по важности часть работы. Сторасфор отвечал за всю техническую сферу. Чимуран вёл кораблик через бушующие волны мыслей вселенной, мимо рифов, водоворотов и чудовищ. Текамму же помогал ему в поисках пути - искал детали мифологий, за которые можно было зацепиться, приближаясь к общей цели и раскручивая основное содержание художественных форм. Даже если авторы той странной инсталляции и не подразумевали ничего подобного, для призрачного континуума это было совершенно несущественно. Там реальность сама отыскивала сходства в метафорах и аналогиях с элементами локального фольклора.
- Может, это и не настоящий Геракл, а только чучело самозванца, летим туда, - уверенно молвил иолотан, показывая руками. - Затем оттуда к отсылке на его десятый подвиг, там будет стабильный остров. И оставьте на нём маяк! Чую, эта точка может ещё неоднократно пригодиться…
Концептуальный беспилотник зашёл уже очень глубоко. Здесь имплетуда становилась настолько эфемерной, что в ней бывало трудно увидеть даже ближайшие ориентиры. Хотя волны отсылок и намёков не грозили угаснуть вообще, цепляться за них становилось всё труднее. Слишком уж умозрительной становилась эта система. В паре мест афронтовая полоса едва ли не оборвалась, выводя к совсем другим, более весомым следам. Но бравая команда продолжала забуриваться между очевидностями, продвигаясь к более абстрактным трактовкам земных преданий.
Внезапно фантастический корабль вынырнул в очередное место, которое выглядело совсем обычным. Такие сейчас встречались всё реже, и учёные, подуставшие от аморфной геометрии, даже вздрогнули. Но вскоре увидели, насколько это на самом деле безумное нагромождение локаций и предметов. Здесь было, казалось, сразу всё, относящееся к означенному мифу - океан с каменными столпами, бродящие вдоль берега великаны, разбегающиеся от них стада сияющих коров, исполинские облака, в которых угадывался царский профиль… Всё это тихо колыхалось, словно нарисованное на глади озера под переменчивыми дуновениями ветра - одни фигуры неуловимо сменялись другими, под ними расплывалась недостаточно детально описанная земля, а другие объекты, главные герои, напротив, выглядели почти материальными.
Словом, типичный имплетудный пейзаж. Удивляло больше всего то, до чего же глубоко он тут расположился. Подобные легенды, ещё очень даже живые в народной памяти, обычно витали гораздо выше, у компликатного нуля. Возможно, подумал инсектоид, что корни данного мифа росли из совсем уж седой древности человечества - геркулесовы подвиги вполне могли опираться на некие давно забытые события, красиво переосмысляя их аспекты в античном героическом ключе. А может, и нет, но проверить стоило бы, когда настанет более подходящее время.
- Если пройти где-то рядом с дворцом и повернуть на семнадцать-сорок-две, выйдем к новой дороге. Дальше пока не вижу, но нам явно туда.
И кораблик, принявший здесь форму летающей триремы с экипажем из трёх одетых по тогдашней моде гуманоидных существ, продолжил спуск. Текамму совсем не нравилось подобное обличье, но на афронтовой полосе оно сразу же опять вернулось к усреднённому значению.
Когда настало время настоящей, главной экспедиции, иолотан провёл всех к той же точке уже приемлемо разведанной дорогой. Но тогда ещё никто из них не предполагал, насколько же в действительности трудный и опасный маршрут придётся прокладывать от молчаливого баншура.
В тот раз инсектоид успел немного поэкспериментировать с манифестацией себя. На воображаемом корабле летели лишь кусочки разумов, и этого было недостаточно, чтобы сохранять привычный вид команды. Иначе говоря, вселенной пришлось самой додумывать полные обличья столь непроработанных существ - а так как мир почти всегда идёт по пути наименьшего сопротивления, пробелы были заполнены детальками из окружавших мифов. И если человеческим коллегам было легко принять земные внешности, пусть даже непохожие на реальные тела, для многолапого крылатого инопланетянина это оказалось неожиданно суровым испытаньем. Раньше он ещё ухитрялся переправлять некоторые аспекты своей анатомии, но в слишком дальней имплетуде этот канал связи с транспортом разорвался или, как минимум, значительно ослаб.
И, пока кораблик двигался к следующему острову, затем по новым афронтовым полосам, опять через вереницу мнимых мест, Текамму очень старался найти альтернативный способ проявлений. На его настоящей биологии это никак не сказывалось, но чувство этих оболочек выходило полным. А первый десяток попыток что-то добавить, убрать или изменить привёл к довольно странным результатам. Так, иолотан обыкновенно оставался человечком, но менял кожу на хитин, с ног до головы покрывался пальцами, формировал какие-то вообще левые черты, наподобие огненной короны, а однажды вовсе превратился в такелаж. Ему пришлось отдать решению сложившейся проблемы одну из половин мозга и прокладывать курс только за счёт другой, благо что там всё равно пришлось понизить скорость. Но всё же он сумел худо-бедно разобраться.
- Ничего личного, земляне, но на память об этом я оставлю лишь кусочек льда, - недовольно буркнул он тогда, хотя очевидно был очень рад.
Гораздо больше опасений у него, а тем паче Сторасфора и Чимурана вызывало другое. С выдуманными воплощениями можно было вполне легко смириться - если избегать столкновений и прочих контактов, имитировавших реальные события, вплоть до вполне возможного крушенья корабля, ничего бы не произошло. Всего лишь допустимое неудобство. А вот изменение глобального контекста в теории могло всё им сорвать!
Круг обелисков был врублен на полную мощность и заливал всё вокруг констеллогической адхурой. Пилоты беспокойно ожидали, что этот фон придётся пробивать с гораздо более серьёзным усилием, чем в прошлые разы. У имплетудной машинки на этот случай было предусмотрено некое подобие сверла, но им старались по возможности не пользоваться, слишком уж густые облака получались из разорванных концепций…
- Есть пробитие! - провозгласил технарь, когда неведомым чудом подобрал идеальную калибровку для прибора, сотканного из антифантазий.
С этого момента стало легче. Пожалуй, даже легче прежнего! Чрезвычайно насыщенные, но при этом довольно пассивные идеи мягкими, но могучими волнами, как прилив по сравнению с цунами, проникали многократно дальше в бездны имплетудного псевдопространства, создавая прекрасные тоннели и даже выводя повыше некоторые удобные острова духов. А всё более интересное, отличающееся по смыслу, особенно связанное с камнем, выделялось на их равномерном, как и положено открытому космосу, фоне особо яркими штрихами, заметными издалека.
Так что крошечный, но прочный кораблик помчался вдаль во весь опор. Его команде даже пришлось развернуть паруса, чтобы тормозить о встречные идеи и успевать хоть немного оглядываться, уворачиваться от других объектов, уточнять ориентиры… Последние, из относящихся к работе или сути артефакта, стали на удивление чёткими, даже вопреки туманностям адхуры, даже в дальних зонах имплетудного кошмара.
Что касается адхуры, на таких мощностях стали проявляться её прежде не слишком важные свойства. К примеру, характер распространения таких потоков. Отдельные анкомы ещё могли быть истолкованы как элементарные частицы, наипростейшие кванты смысла - но их сочетания уже работали совсем иначе. Подобно тому, как из множества кварков с дробным зарядом и суперпозиционных штучек складываются вполне стабильные тела, эти системы наращивали не только ценность, но также цельность. Нельзя было сказать, что мысль, закодированная в такой структуре, уходит из одной точки в другую. Справедлива была только первая часть, и то с поправкой на почти бесконечную скорость. Каждый фрагмент течения содержал в себе его полную информацию. Физики давно уже привыкли к тому, что фотон является одновременно волной и частицей, но анкомы были совершенно иной темой. Они словно растягивались вдоль всей траектории, присутствовали сразу везде, причём в большинстве случаев могли реагировать с более чем одним препятствием на своей дороге. Поэтому виды космоса окружали корабль и здесь.
- По гравировкам на деталях камня ровным счётом ноль без палочки, - разочарованно протянул инсектоид, уже битый час вглядываясь вдаль.
- А что насчёт Знаков Кайж-Сатта, они ведь точно должны везде иметь особый смысл? - предположил технарь. - Хотя бы общие связи видно?
- Ну, как сказать, в целом да, они отражаются повсюду… Но именно поэтому толку даже меньше, чем от констеллогии. Тупо кусочки из фона.
Некоторое время учёные проверяли эту гипотезу. Старались отыскать хотя бы связи с алтарём. Однако эти странные рунические контуры с их правилами начертания и принципами действия появились так давно, что успели разойтись по бесчисленному множеству вселенных. Так что настоящий первоисточник, ещё до манускрипта, было невозможно отследить. Скорее всего, там что-то проступало, но приборам кораблика, а наверняка и современным альянским наукам или даже магиям как таковым, просто не хватало информации. Слишком уж обширен целый мир!
Оттуда исследователи перешли к поиску других подсказок. Они забрались уже действительно очень глубоко, и не абы куда, а двигаясь вдоль ключевых параметров баншура. Тех, которые однозначно известны и сомнению не подлежат, включая элементы стержней. И здесь уже всяко должны были проявляться новые следы - те, что непосредственно описывают недостающий компонент системы или хотя бы ведут к подобным описаниям. Закрученный маршрут кораблика пролегал в тех областях пространства, которые чётко соответствовали координатам физического камня и храмового комплекса, а дальнобойные радары окидывали взором даже город. Кроме того, в предложении этого эксперимента также упоминались несколько версий того, что конкретно следует найти. Возможно, это некий ключ, маска, резонатор или вообще аналог скатерти?
Периодически им казалось, что подходящий образ обнаружен, но всякий раз попытка его достичь приводила к тому, что транспорт всего лишь пролетал по кругу, чаще всего дико перекрученному. Древний артефакт словно нарочно замыкал концепции сам на себя и уходил от ответов.
- Хотите анекдот? - и, не дожидаясь ответа, Текамму начал. - Вот земляне смотрят в небо. Прямо в космические бездны. Видят везде корявые разломанные галактики, включая Млечный Путь, хаотически раскиданные звёзды, тянущиеся на световые годы тучи пыли, органики и прочего мусора, квазары, чёрные дыры, периодические вспышки сверхновых… И постоянно удивляются - а почему это нигде не видно инопланетян?
- Думаешь, что это после Зачистки баншур мог стать настолько непостижимым? - усомнился этнограф. - Она всё же была слишком точечной.
- Он про другое, - отозвался технарь. - Наподобие того, что бозон Хиггса назвали в честь Шатьендраната Бозе, известного физика, например.
- Благодарю, теперь понял. Стало быть, далее ищем не только скрытые намёки, но и те, которые всё это время лежали у нас перед глазами?
Ответа не требовалось, все трое учёных даже без телепатии это сознавали. Действительно, здесь должны были найтись хоть какие-то осколки информации, пусть даже очень косвенные следы. И если их не удавалось разглядеть даже в имплетуде… Возможно, их не удавалось именно что разглядеть? Но главное, не означало ли это простое откровение, что преодолён очередной барьер, и направление поисков выбрано верно?
- Да здесь всё шито белыми нитками, ну явно же сплошные обманки! - нахмурившись, Сторасфор попытался ещё немного усилить сканеры.
- Напротив, углеродным нановолокном. То, что мы видим - это ещё не сам обман как таковой. Только ветки поверх ловушки. Уж я навидался подобного, - немного помолчав, Чимуран остановил машину в середине одного из наиболее спокойных островов. - Нам нужен другой подход.
- Дай только уточню, - посмотрел на него иолотан. - Нам видимые ориентиры не годятся вообще, или нужно от них нестандартно оттолкнуться?
- Ни малейшего понятия, с именно такими лабиринтами мне сталкиваться не довелось. Однако я совершенно уверен, что выход существует.
- Тогда создадим таран и пробьём стену? - технарь щёлкнул пальцами. - Нет, лучше искусственную точку опоры, чтобы сдвинуть эту жуть!
Предложение звучало как минимум небесперспективно. Текамму перечитал список задач для этой экспедиции и нашёл там несколько идей вполне соответствующего толка. Правда, там требовалось произвести некоторые манипуляции с физическим баншуром, а не мыслями о нём.
- Ничего страшного, зрителей у нас куча, - переключив канал, Сторасфор обратился ко всем в лаборатории, призывая подходящих мастеров.
Претендентов оказалось много, пришлось даже устроить нечто вроде кастинга. После недолгих совещаний выбрать решили одного из самых успешных исследователей, Даларумана, который в давние, по местным меркам, времена помогал восстанавливать форму стержней. Сейчас дело касалось именно тех причудливых штуковин, поэтому учёного, так удачно вернувшегося в лабораторию, было бы грешно не пригласить.
Задумка была в том, чтобы поставить между стержнями особые распорки, дабы ещё сильнее подчеркнуть их разделённость. Прежде адепты визионистики уже замечали, что это свойство должно играть в работе баншура одну из ключевых ролей… Хотя затруднялись сказать, в каком конкретно месте. Однако эти детали, конечно же, казались самыми вероятными кандидатами, уже в их форме чувствовалось нечто подобное.
Конструкцию распорок придумывали ещё до начала экспедиции. Более того, Нрамир Даларуман как техномаг, не понаслышке знакомый со сказочными артефактами, был одним из их творцов. Пусть даже далеко не на ведущих ролях. В результате получилось нечто вроде кривых пружин, чьи материалы, геометрия, вложенные смыслы органично соответствовали разъединению стержней и подчёркивали оное, насколько удалось. Шесть узорчатых палочек, вставленных в алтарный камень, как бы стремились соединиться, однако при этом сохраняли дистанцию.
- Они так не повредят объект? - подозрительно прищурился Чимуран, одним глазом продолжая пристально следить за глубинной имплетудой.
- Вроде, не должны, - ответствовал технарь. - Все деформации отслеживаются, и могут дать больше ориентиров. Но камень крайне прочный!
Текамму же молча наблюдал, как по всей доступной приборам области имплетуды от этих пружинок начинают расходиться новые смысловые волны, меняя окружающий узор, гася одни эфемерные островочки и усиливая другие. В начальной точке компликаты это было практически незаметно - подумаешь, всего лишь несколько крошечных линий из мириадов… Но чем ниже, тем сильнее всё сдвигалось. Здешние вещи ведь даже не существовали. Они были даже меньше, чем отголосками реальности, фактически отражениями теней без выраженной опоры.
Тем не менее, иолотан продолжал отслеживать единую картину. По крайней мере, воображаемый корабль заякорился в той зоне, на которую намекало очень многое среди основных черт артефакта. И, пока тот был цел, вокруг учёных всё тоже оставалось приблизительно стабильным.
Они почти до вечера летали туда, обратно, вверх и вниз, чуть ли не оставляя колеи на афронтовых полосах. Проверяли то и это. Аккуратно двигали стержни, сам баншур, всячески игрались с его конфигурацией. И в имплетуде тоже появлялись разнообразные, подчас несомненно интересные места. Даларуман уступил место другому исследователю, тот следующему, но даже двадцатый не продвинулся сильно дальше.
- Ну что ж, коллеги, в таком случае… - выдержав паузу, Исс всё-таки решился. - Предлагаю сделать жёсткий выход.
- Ох не хочется, но поддерживаю, сейчас это лучший вариант, потому что единственный, - хмуро ответил инсектоид.
- Ладно, начинаю подготовку, - технарь вздохнул и взялся за рубильник. - Более готовым, чем сейчас, уже не буду.
Все трое постарались расслабиться, очистить мысли, почти что медитировать на умозрительную пустоту. Обычная мера безопасности, вроде приоткрывания рта перед грядущим взрывом, чтобы не повредить ничего в голове. Разве что в данном случае речь шла о психике, а не теле.
Чуть задержав дыханье, Сторасфор разом отключил все защитные системы маленького корабля. Находился тот сейчас в середине одной из глубинных афронтовых полос, где снова потерял даже подобие материальных очертаний, стал просто переплетением идей. И без поддержки сверху тотчас же распался, просто прекратил существовать. Но его пилоты, всё ещё единые со своими мозгами, при этом никуда не делись.
Освободившись от опоры и стабилизации, они на неуловимый миг зависли посреди мнимого псевдопространства. Ощутили на себе всю силу имплетудных волн. Чимуран уселся прямо на нагретый солнцем камень мостовой и крепко зажмурился, хотя сознания не потерял. У технаря пошла кровь носом, но архибиотики незамедлительно всё залатали. Текамму просто замер. Основная работа пока что далеко не завершилась!
Чистым разумам такой детализации не место в имплетуде. Там в принципе могут находиться только эфемерные эхо вещей. И, сбросив груз в виде транспортного средства со всеми его якорями, они пробкой выскочили наверх. Главной опасностью здесь было что-то вроде кессонной болезни, но модифицированные сознания учёных выдерживали и не такое. Они не порвались, хотя их всё же ощутимо разметало по округе.
А пока они летели, расширяясь, как воздушные шарики в вакууме, и при этом словно пробивались сквозь всё более плотные слои атмосферы со встречными адхурными потоками, им удалось собрать ещё немного ценной информации об артефакте. Не готовые знания, но потенциально ценные подсказки. Всё это автоматически записывалось на многочисленные блоки памяти и сервера лаборатории для последующего анализа.
Затем, достигнув критической отметки, эти части их сознаний тоже взорвались, сгорели, стали облачками разрушенных мыслей, разлетаясь по абстрактному ландшафту Омнимы и индициона. Несколько мгновений у троицы исследователей в головах поселилась болезненная пустота…
А потом, начав вновь осознавать себя, они посмотрели, какая информация туда проникла. Ради этого всё и затевалось. Было исключительно неприятно, но только так они могли надеяться заполучить чуть больше фактов. Природа не терпит пустоты, а чем здесь могла её заполнить?..
Сторасфор, тяжело дыша, привалился к ближайшей колонне. Чимуран продолжал сидеть, закрыв глаза. Текамму растянулся на земле в позе мыслителя. Все трое старались успеть уловить как можно больше отголосков, боясь, что те могут уйти или смешаться с фоновыми шумами и потеряться навсегда. Обычные возможности экзокортекса не растягивались так далеко, ведь новообретённые сведения находились в душах.
- Так, я со своей стороны сделал всё, что мог. Пришлось потратить все ресурсы дубля. Его память я сохранил, завтра передайте оригиналу.
Сказав так, Исс Чимуран скинул наземь всю экипировку и просто расточился в воздухе без малейшего следа. Всё равно это был временный клон, чаще всего путешественник устранял их намного раньше. Должно быть, сегодняшняя экспедиция его зацепила действительно всерьёз.
Его товарищи молча переглянулись. К ним немедля подскочили медики. Конечно, жизням и здоровью ничего не угрожало, иначе они едва ли пошли бы на подобный риск. Но на психологическое, буквально душевное, а местами даже телесное состояние пришлись огромные нагрузки!
- Если что, можно обратиться к визионистам… Но я вполне уверен, что тоже сохранил всё возможное. Текамму, как сам?
- Предпочёл бы, чтобы это делал кто-нибудь другой, - тот вяло шевельнул передней лапкой. - А вообще, тоже всё сумел.
Целых два десятка специалистов, местных и пришлых, уже начали разбирать архивы. В огромном массиве данных пока ещё не виделось ни тени чёткой структуры, однако внимательный глаз подмечал отдельные кусочки закономерностей и корреляций. Дальше это было необходимо как минимум неделю пропускать через специальные вычислительные компьютеры хаософов, эврилистов и прочих мастеров узкого профиля.
- Подтверждаю, информация считывается и обрабатывается, - обратился к ним Даларуман и кивнул. - Вы молодцы, все трое, увидимся завтра.
Отряд не справился с ожидаемой задачей, однако его труд принёс пользу в другом месте. После прохождения всех этих вод, огней и медных труб у самих исследователей внезапно появилась недостающая идея. Ну или как минимум её фундаментально важный кусок. Возможно, при взрыве корабля и последующем стремительном подъёме в их головах сломался антимеметический барьер! Хотя и не до конца, и брешь почти успела затянуться, однако же через неё успели проскочить несколько ясных мыслей. Осталось только доработать их и нанести на карту мира.