В недрах центральной базы филиала царило оживление. Намного большее, чем обычно, даже в последнее время. Конечно же, снаружи этого видно не было, все решения Стратегов тщательно охранялись. Впрочем, иногда в их ответах остальным альянсовцам, по поводу допустимых векторов работы или некоторых граней личной жизни, чудились нотки напряжённости. Тайные маховики истории раскручивались всё сильней.
Сейчас казалось, что в Совете состоят не три постчеловека, а добрая тысяча. Они объединили свои виртуальные среды так, чтобы аватары сохраняли больше автономности, но при этом оставались частями именно целостных разумов. Оптимальный баланс между распределённым существованием, которое помогало думать сразу во множестве разных потоков, и возможностью ощущать всю картину целиком. В подобном состоянии они пребывали уже очень долго, и конца-края этой чудовищной работе пока что было не видать. Кабы не Либра с его особенными средствами защиты, они наверняка стали бы Библиотекарями и сами. Впрочем, боссы целых диадромов и так умели держать умы в порядке.
Лучше всего это было заметно по Вираджану, который даже тут сохранял образ здоровенного байкера, бритого под ноль. Хотя такое амплуа и ломалось новыми деталями, вроде мятого лабораторного халата, механизированных очков с десятком сменных линз на все случаи жизни, гор литературы, разложенной по всему пространству его кабинета или висящей в воздухе… Если это помогало думать, Стратег не отказывался.
Его коллеги были перегружены лишь самую малость меньше. Айзек, к примеру, составил чуть ли не Круглый стол из своих дублей. Вполне естественно для главного специалиста по управлению самими альянсовцами. Те должны были совершать все ключевые действия лично, ибо если Совет начнёт давать намёки, тончайшая система пойдёт вразнос. Так что приходилось всё ещё направлять их через косвенные приказы.
Шираи же стала вообще странной. И без того легко отказывавшаяся от гуманоидного облика, здесь она превратилась в настоящее созвездие шепчущихся между собой фрагментов инкарнаций. Бесчисленные рои металлических женских лиц и рук перемещались, иногда соединяясь в широкие сети или отдельные массивные клубки, а затем вновь расходились на части. Она рисовала схемы науки и магии собственным телом.
Помимо этого, они понемногу, но уже заметно обменивались тут и своими отличительными особенностями. Так, книги с полок Айзека отчасти переехали не только к мастеру отслеживания всего происходящего в мире, но и присоединились к ширайским роям. Которые протягивались причудливыми ветвями в домены коллег, иногда даже вовлекая внутрь сетей их собственные дубли. От здоровяка его соратникам досталась преимущественно атмосфера, которая добавляла к уюту айзековского кабинета действительно рыцарские нотки, а в кружения Шираи нечто природное, выходящее за рамки только управления силами прогресса. И всё же каждый из них оставался верен собственной идентичности.
На границе этого эклектичного простора открылась дверь, и в зал вошёл ещё один Вираджан с чемоданчиком свежайших новостей. Лицо его непрестанно менялось с «ура, мы были правы!» на «чёрт, всё идёт по плану?» и обратно. Он раскрыл замочек и бросил сотню листов прямо в неподвижный цифровой воздух. Но, словно по воле колдовского ветра, те немедленно влились ровными рядами в общий массив информации.
- Что ж, дамы и господа, спешу сообщить вам пренеприятное известие. За нами выехал новый гимах. Его засекли шесть секунд тому назад.
Оставив дубли коллег и самого себя разбираться с файлами, он зашёл к Айзеку, направился к массивному камину, сотворил для себя ещё одно кресло и сел, протягивая руки к огню. Не обращая внимания на то, какую вспышку активности породили эти вести. Позволяя напарникам ощутить хотя бы тень спокойствия в водовороте событий. Пусть считывают мысли и чувства аватара, пока он такой, а вовлечь всегда успеют.
Конечно же, сказать, что гостя из Кадима ждали именно к этому времени, было бы преуменьшеньем. Об этом Стратеги начали думать, ещё когда археологи только отыскали камень баншура. Нет, от Первого им до сих пор поступали лишь такие же эскизные и строго дозированные кусочки сведений, как те, которыми они сами потчевали уже несколько сотен тысяч граждан… Но даже этого хватало, чтобы увидеть общую карту сил, которые зажали Альянс гораздо круче, чем между молотом и наковальней. И такой ответ на вторжение организации в святые для кадимцев руины был более чем очевиден, поэтому требовалось только оценить масштаб грядущей опасности. Это и стало главной задачей.
- Я уже погонял Парагона на разведку, - добавил Вираджан, хотя всё это и так составляло главную часть принесённых документов. - Он уже ясно видел Эргалима и разобрался, как именно разглядывать таких ребят. Использовал тот же метод синхронного заполнения области, но тут явно уже иная ситуация… Хотя местами весьма похожая. И это плохая новость. Прям реальная паскудла, если позволите. Но есть и хорошие.
Несколько бумажек засветились, подсказывая, о чём он говорил. О да, новость была крайне серьёзной. Для начала, предыдущий гимах был не более чем лёгким скаутом, который по большей части просто смотрел, чего к чему. Но даже он доставил неприятностей Альянсу, пусть и в нарочно разыгранном, почти дипломатическом спектакле о достойной смерти такого существа. Этот же постчеловек, судя по всему, был уже настоящим вторженцем, превосходящим своего предшественника во всём, мягко говоря, чрезвычайно сильно. И он летел, чтобы уничтожать.
Затем, хотя даже способностей Парагона, чистого разума, абсолютно свободного от ограничений плоти, мира, имени, хватило лишь на общие заметки о некоторых свойствах пришельца, одна деталь не вызывала сомнений. Сигнатура омнического архетипа, который наполнял всё тело завоевателя, немного отличалась, но не слишком. Там был юмейном, и, опять же, сразу весь существующий, хотя эргалимский был надёжно запечатан. С одной стороны, это было полезно, ведь достать тот образец современная и даже обозримая будущая наука не могла… Однако значило и то, что придётся иметь дело с идеальным зеркалом, отражающим атаки, бесконечно умножающимся, умеющим бог знает что ещё.
- Честно говоря, сейчас даже мне не хочется играть по их правилам, - вздохнул блондин, протирая очки. - Избавимся от него быстро и жёстко.
- Должна отметить, что это поможет сфокусироваться на одной цели, - проговорил модуль Шираи из полутора тысяч лиц. - Разрушить его тело довольно важно, но не столь критично. Вспоминается шутка - если нас окружили, это хорошо, можем атаковать в каком угодно направлении!
- Мне на ум приходит другая, - крякнул Айзек, поправляя очки и беря с полки книгу. - Правила злого властелина, шестьдесят седьмое. Если мои слабейшие войска не смогут убить героя, я пошлю к нему лучшие, вместо того, чтобы тратить время на постепенное наращивание силы.
- Скажи лучше, как там товарищи исследователи? - хмыкнул здоровяк, тот самый аватар, который первым решил облачиться в халат учёного.
- Эх, ещё проскакивают идеи восстать против голема и перейти на сторону кадимцев. Но основные очаги уже потушены, можно расслабиться.
- Превосходно, а что по боёвке? Этот в Стену Аккера очевидно не полезет, такой способ отметаем сразу. Шираи, тут вопрос по твоей части, а?
- Разобралась ещё вчера. Вот модель, смотрите и радуйтесь, - появилась затейливая схема. - С вас дополнения, как это лучше реализовать.
- Не вопрос, всё сделаем в лучшем виде, - ухмыльнулся верзила с другой стороны. - Айзек, расставляй фигуры, а я уже дошлифую тонкости!
Без лишних слов весь колоссальный коллектив собрался и принялся за дело. Остальные же сферы жизни Совет Стратегов доверил миллиону более привычных аватаров, трудящихся на периферии. Однако вскоре и они подключились к единому процессу. Чтобы план сработал, нужно было очень аккуратно завести всех игроков на определённые позиции. По большей части хватало прямых приказов, но некоторых деятелей, от бойцов до инженеров и даже простых гражданских, пришлось вести по невидимым для них путям. Так, чтобы в момент истины они принимали благие для всего проекта решения, даже если со стороны те вначале таковыми не казались. Но главные нити уже давно протягивались везде.
Одним из первых о гимахе узнал сэр Арагос те Берксентермери Эрвингорейд, потомственный охотник на именно таких чудовищ. Конечно, с разумными ему доводилось биться всего раз или два за всю жизнь, обычно это были просто огромные летающие звери… В крайнем случае особо умные Семинаторы, но и у этих не бывало самосознания. Магистр эфираты служил защитником, изредка добытчиком, но не киллером.
За многие десятилетия он успел привыкнуть к тому, что у Альянса часто случаются стычки с могучими аномалиями, бывают даже настоящие войны - но всегда остаётся безопасный уголок. Однако сейчас, он нутром чуял, ситуация заметно отличалась. Врага создала превосходящая сила из неведомых далей, наверняка способная смести весь этот маленький филиал. Видимо, пришла пора вспомнить бурные молодые годы.
Хотя и не сию секунду. До ожидаемого контакта оставались ещё многие часы. Всем следовало получше подготовиться к несомненно тяжёлой схватке, и адепту одного из мощнейших боевых искусств тоже. А значит, до последнего момента ему следовало оставаться в своей квартире.
Весь его организм был супероружием. От человека сохранилась, в сущности, лишь форма. Он выглядел одновременно худощавым и плотно собранным, оптимизированным. Трудно было догадаться, что воин пространства с его узким лицом, слегка впалыми щеками, выпирающими рёбрами, длинными тонкими пальцами, которым позавидовал бы лучший пианист, вообще причудливо вытянутый, словно свитый из тросов, на самом деле весил добрых триста пятьдесят килограммов. Особенно если смотреть, как он движется - легко, изящно, почти что летая. Каждый жест Арагоса был не просто идеально выверен - мало какой робот похвастался бы столь жуткой точностью. Ничего лишнего, даже ресницы и короткие, пепельно-белые, почти полупрозрачные на кончиках волосы оставались неподвижными, будто кристаллы. Никакой дрожи, и всякое сверхэкономичное движение останавливалось мгновенно, без инерции. Уже само его присутствие казалось неестественно стабильным, будто метачеловек притягивал реальность к себе, уплотнял, наполнял нерушимым покоем. Даже сердце и лёгкие он сменил на то, что не шевелится.
Необходимая ему кибернетика была хорошо заметна и снаружи. Под бледной сероватой кожей с металлическим отливом светились прожилки батарей, гравикомпенсатора, других устройств - геометрический узор, тянущийся от созвездия точек на висках, запястьях и позвоночнике по всей длине шеи, к тыльным сторонам ладоней, оплетающий каждую мышцу… Однако это бирюзовое сияние, и золотистое мерцание глубоко посаженных глаз с постоянно суженными зрачками, выглядели вовсе не холодным техногенным светом, а мягким, как у домашнего ночника.
Под стать окружающей комнате, уютной и тёплой, как деревенский домик, где даже металл был не холодный, а приятно прохладный, словно речная галька летом. Конечно, её дизайн показался бы фантастическим всякому землянину, но атмосфера сглаживала все различия. Арагос тихо прошагал по слегка пружинящему полимерному полу, который имитировал древесину, к биоинтерфейсу в углу. Аккуратно дотронувшись до ветки, пригасил лампы в виде миниатюрных голубых солнц, подвешенных на невидимых нитях, и чуть поднял температуру. Задержал на секунду руку, чувствуя пульс комнаты. Затем опустился в массивное кресло, обнявшее его, как старая няня, и заботливо подстелившее плед.
Для эфираты требовалось полное спокойствие, а не активная разминка. Но дремать он не собирался, ведь вдруг приснится нечто скверное?
Подпольный киберклуб под вывеской «Static Noir» почти шокировал каждого, кто заглядывал сюда с уютной тихой улицы впервые. Дымка от дешёвых ароматических палочек, дабы скрыть запах сгоревшей электроники. Мерцающие голограммы старых игровых автоматов и неоновые таблички с рейтингами игроков. Резкие запахи озона, жжёной пластмассы и энергетиков с экзотическими специями. Все стены беспорядочно размалёваны граффити с читами непонятно от чего, кусками кода на забытых языках программирования, автографами местных легенд, криво или, напротив, неестественно ровно набросанными схемами их тактик, просто случайными картинками. Дикое безумие неона и густых теней.
Один из самых больших игровых терминалов оккупировал Руни-Йа, кажущийся из-за освещения просто чёрным силуэтом. Вот уже четвёртый кряду час он соревновался одновременно с двумя собратьями по отряду элитных киллеров. Те находились в совершенно иной вселенной, но разве это повод? И по межпространственной Сети все трое не тупо рубились во всевозможный экшен, но взламывали игры на лету, разными хакерскими трюками или более тонким подходом, почти философским, а параллельно ещё и пересобирали контроллеры для лучшего эффекта.
На левом экране Разведчик видел сосредоточенное лицо Минаэллы, крепко сбитой женщины средних лет, эдакой амазонки из мира высоких технологий. В каждом её резком, но чётко рассчитанном движении даже отсюда чувствовались мощь и грация. Одинаково подходящие для молниеносных атак и долгих преследований. Волосы цвета воронова крыла были собраны в хвост, но пара прядей успела выбиться. И явно не случайно, а чтобы создать у оппонентов ложное мнение о якобы её несобранности. Болталось на шее ожерелье из клыков и когтей, один вид которых вызывал у обывателей толпы мурашек. Пронзительный взгляд зелёных, почти кошачьих глаз едва ли не просверливал насквозь монитор и всё по эту его сторону. За всё время турнира она перекинулась с друзьями лишь несколькими фразами, и то ещё только в самом начале, перед сражением. На удивление милыми словами, хоть и не без доброй порции ехидства. Но сейчас она общалась через действия.
А справа, заполняя почти всё поле обзора камеры, сидел Гизмо, один из самых молодых эксидиумцев. Монументальный киборг, в организме которого едва осталось место для систем жизнеобеспечения, компенсаторов инерции, горстки живых тканей и прочей ерунды. Всё остальное составляла несокрушимая броня, которая шла почти до самого центра тела. А между её пластинами таился арсенал, вполне сопоставимый с запасами оружия небольшой земной страны двадцатого века, но куда более разнообразный. Нашлись там и такие аппараты, которые отлично подходили для видеоигр, в самом что ни на есть нахальном смысле. Что ж, когда сила сталкивается с опытом, часто получается интересно и круто! Разведчики уже вынудили железного гиганта выпростать восемь дополнительных рук, которые, конечно же, давали ему неиллюзорное преимущество, однако также оттягивали часть внимания. Спасало от расправы его то, что каждый из троих бился исключительно сам за себя.
- Ах ты ж, опять этот срандом не в мою пользу!!! - расхохотался Руни, разминая руку. - Окей, в следующей катке меня даже он не остановит!
Он одним глотком влил в себя обжигающе холодную бутылку обожаемого «Адреналинового муссона» с ярко искрящим на языке экстрактом плазменных водорослей. Маркером прямо на экране, поверх записи предыдущего раунда, отметил ошибки соперников. Да уж, тут и впрямь была задачка! Не сработало даже абсурдное оружие, навроде пушки, стреляющей мечами из сжатого звука. Что ещё мог сделать эксперт по управляемому хаосу, например?.. Хищно ухмыляясь, с паяльником в зубах и отрывая проводки от потолка, если своих не хватало, он начал перестраивать контроллер из старого перчаточного интерфейса. Некоторые кнопки запаивал, другие добавлял, и мимоходом покрывал корпус новыми царапками. Раз он не может одолеть противников на их поле, пусть заставит всех персонажей копировать его собственный стиль боя!
Победив, он сломал джойстик, без гнева, но дабы не привыкать к одной тактике. И, услышав чей-то смех, впервые за месяц расслабил плечи.
Техник давно уже не пользовался настоящим именем. Только абстрактным псевдонимом, на который очень сложно навести боевые чары или нечто похожее. Да, его собратья по «Эксидиуму» носили шикарную метафизическую защиту от таких воздействий… Но он и некоторые другие решили не обременяться бронёй, только мешающей их тактике. Туда, где было место, они предпочитали устанавливать ещё больше оружия и дополнительных усилителей. Именно последним парень сейчас и занимался. Прототип был уже почти готов, осталось только завершить ядро.
В личном анексарте спешить было некуда. Снаружи прошли едва ли сутки, и то лишь потому, что Техник иногда выбирался за особо редкими запчастями, которые можно было достать только на, как сказали бы раньше, чёрном рынке. В квартале визионистов, как правило. Внутри же тянулась уже вторая неделя всепоглощающе увлекательных трудов. Одно только выделение даэксира заняло половину этих сроков, а ведь ему ещё следовало придать определённую форму, и сделать контрольный механизм! Да и сама кристаллизованная идея была сверхсложной.
Задумчиво повертев в пальцах вещичку размером с монету и изучив на просвет, суперсолдат удовлетворённо хмыкнул. Почти законченный унимодуль был воистину красивым. Не просто оранжево-золотой, а тёплый, как свет старинного уличного фонаря. Даже через корпус он сиял мягким градиентом, от тёмно-янтарного до медового, с живыми точками огней, словно светлячками в банке. И мерцал не в такт, будто дышал.
Хронометр отсчитал ещё один час и опять запустил очистку воздуха. С потолка спустился лёгкий туман, слегка похожий на утреннюю дымку в горах. Потянувшись в кресле, парень блаженно прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Краем глаза окинул мастерскую, беспорядочно заваленную частями всевозможнейших машин, кружками из-под бодрящих напитков, волшебными артефактами, кое-как кинутой одеждой, сложными или примитивными инструментами, пачками книг и бог весть каким ещё добром. Вот между горой химической посуды и наполовину разобранным тяжёлым экзоскелетом начала вихриться светящаяся пыль, образуя фигуру крошечной лисички. Бесшумно ступая под прикрытием облаков свежести, прячась за коробкой с кабелями, она подобралась к паре валявшихся носков, ухватила их и стремглав кинулась прочь из комнаты.
- Опять воруешь? - усмехнулся Техник, провожая её взглядом.
Затем снова принял вертикальное положение и приступил к финальной сборке аппарата. Да, даэксира получилось очень мало, но для благого дела и этого должно было хватить с лихвой. Почти всё зависело от того, как именно подключить его к остальной системе. Он задумывался, в сущности, именно как модификатор, наделивший бы парня особыми свойствами, а не отдельная новая функция. Техник со всей возможной осторожностью поместил маленький диск внутрь правой перчатки доспеха, в механизированную обойму с ещё сотней унимодулей. Выждав несколько секунд, надел. Чуть погонял в разных режимах и остался доволен. Чувство было странным, но приятным, а главное, стабильным.
Тем временем нанитная лисичка крадучись вернулась в комнату, положила выстиранные носки на прежнее место и потянулась за рубашкой.
Монк только что проснулся. Это были не очередные путешествия по царству Морфея в поисках тайных истин или сомнический симпозиум высших сущностей, а просто обыкновенный сон. Иногда, особенно перед самыми ответственными делами, это было нужно даже настолько опытному магу. Чтобы скинуть груз минувших дел, перезагрузить разум, начать время с чистого листа. Не всё же заменять его медитацией.
Мультироевая кровать уже слегка приподняла изголовье, чтобы было удобнее читать. Разведчик привычно взял с тумбочки книгу, на сей раз томик «Сто лет невезения, или как перестать бояться неудач» - очень важный труд для освоения андивионства. Разведчик умел управлять своей судьбой, и чужой отчасти тоже… Но андивионство, творческие игры с самой вселенной, и не на победу, а ради именно процесса, для него, мастера подавления или полного уничтожения сверхъестественных угроз, пока что оставались сложноватой темой. И чертовски важной.
Чтобы проникнуться такими идеями, читал он не через текстример, хоть это и было бы по всем параметрам удобнее, а по старинке, листая настоящие страницы. Рядом ждали своей очереди и «Голоса на мосту» - сборник мистических историй, в том числе об интарсиях. Монка в последнее время начали сильно интересовать такие аномалии - пожалуй, самые неведомые среди всех. Чужеродные концепции, которых буквально не существовало в, казалось бы, абсолютно всеобъемлющей и единой инфосфере! Смыслы, сам факт наличия которых бросал вызов всем теориям об устройстве реальности! Здесь их нельзя было выразить даже через такие понятия, об которые человеческий разум сразу ломался. И то, что у Разведчика уже был опыт работы даже в невообразимом двадцать третьем диадроме, вряд ли бы с этим помогло.
В квартире чародея начинали пробуждаться иные системы, в основном обычные технические, но и пара колдовских. Если прислушаться, тут всегда был слышен шум прибоя. И не запись, а звук реальных земных океанов, транслируемый через крошечные порталы. Когда волшебник посмотрел особым взглядом, стены стали прозрачными, открывая вид на звёзды. Тоже настоящие, а не просто как голограммы на дисплеях.
Обстановка понемногу менялась, подстраиваясь под настроение хозяина. Вначале здесь был, как и на самом деле, пентхаус в современном мегаполисе - но не холодная технократия, а тёплый хайтек. Что ни говори, а строители базы «Эсторальт» хорошо знали, как можно превратить однообразные плоскости регихалка в цветущий, живой, уютный мир. Но сейчас магу хотелось совсем не этого. Дизайн помещения исподволь менялся, медленно, но решительно, как ход часовой стрелки, обращая всё, от мебели до освещения, в имитацию лесной хижины. Незримая вентиляция наполнила воздух запахом дождя в сосновом бору, смешанного с ароматом печенья из детства, и даже повторяла нужные звуки.
Метаморфоза остановилась, когда квартира стала напоминать пещерку, озарённую лишь удачно лёгшими лучами зари. Да, самое то, чтобы от чтения плавно перейти к медитации. Разведчик мысленно проверял свои сверхсилы, вспоминал полезные заклятия, выбирал артефакты. И всё вокруг помогало ему настроиться на нужный лад. Здесь не осталось искажённой физики, только твёрдый пол под ногами, утро, свет и тишина.
И появившийся рядом кувшинчик свежайшего, пышущего жаром кофе, самого обычного, который не пытается стать частью ничьего сознания.
Эрафим, как всегда, проводил свободное время в случайной компании. На этот раз, впрочем, выбрал не бар, а кафешку, оформленную под нутро старинного боевого звездолёта. Причём так искусно, что даже аборигены здешней Земли назвали бы её винтажной. Разведчик питал некоторую слабость к подобным стилям, а после недели ретрофутуризма образ настоящего прошлого смотрелся ещё более привлекательно.
Хотя прошлое тут было не чрезмерно древним. Примерно десять лет тому назад, когда универсальные боевые корабли ещё не появились, но техника в модульных машинах уже приблизилась к нынешнему уровню удобства. Да, воину довелось служить и на совсем уж аскетических судах, но здесь воссоздавали явно не подобный случай. По сути, это как раз и было самым правдоподобным. Если практически всё время проводишь за пультом управления пушками, среди могучих двигателей, а то и вообще снаружи, к примеру, в открытом космосе под ударами звёздного ветра… Обязательно нужен спокойный, красивый, даже изысканный уголок, куда можно вернуться, чтобы перевести дух. Так что даже в самых компактных и злых летающих танках альянсовцы старались оставить местечко под кают-компанию повышенной комфортности.
Пространство было наполнено звуками, приглушёнными, но энергичными. Поодаль тихо смеялись, кто-то ругался из-за карточной игры, вдали шипела кофеварка, играли на пианино, слышался скрип половиц… Народу на подобных кораблях обычно жило много, все со своими личными вкусами и хобби, а комнат отдыха маловато, поэтому экипажу приходилось изобретательно совмещать несовместимое. И это сплачивало ещё сильнее. Даже гудение несуществующих, но очень реалистичных двигателей за переборкой тут звучало как басовая нота в единой симфонии.
В воздухе аппетитно разливались запахи кофе, свежего хлеба, масла для оружия. Да уж, кто-то вечно чистит бластеры в кафе! Эрафим отёр каштановые усищи и улыбнулся. Нашёл свободный столик под картиной, не голограммой, а настоящим холстом, изображением пхатондских гор с подписью «Пережило три апокалипсиса, берегите!» - ещё одна ненавязчивая причина превозмогать самые тяжёлые испытания!.. Сразу заказал у многофункционального робота, сейчас носившего льняной фартук официанта, какой-нибудь коктейль. Нарисовал пальцем на столе из полированного дерева схему корабля, выдуманную наобум, и та ожила, стала трёхмерной моделькой, подсветила все уязвимые участки.
Придирчиво изучая её, эксидиумец дождался заказа и принюхался. Интересное сочетание, однако! Почти как суп и чай с коньячком, только более разведчицки, лёгкое, но сытное, с порцией когнитивных стимуляторов. И вполне подходящее под определение коктейля, давний прикол старых первопроходцев. Эрафим самыми кончиками пальцев взял чашку тонкого фарфора, с трещинками, добавленными явно нарочно, для атмосферы, задумчиво покрутил, сделал глоток. Аккуратно капнул супом на столешницу, посмотрел, как пятно быстро сворачивается в шарик и исчезает, отпил ещё раз, откинулся на спинку мультироевого стула и принялся высматривать, кому здесь лучше всего составить компанию.
Посетители этого ресторана, как обычно, довольно чётко делились на две группы. Для одних покрывающие одну из стен граффити с фразами вроде «Разбил свой первый истребитель? Теперь ты настоящий пилот!» были ностальгическими окошками в авантюрные минувшие дни, когда технику нужно было настраивать под себя вручную, а полёт внутрь газового гиганта требовал предела сил и мозгов. Другие воспринимали их просто как шутки - вот это и были Разведчики тех времён. Бравые ребята, которые действительно знают толк в эдаком юморе. Если ко всему относиться всерьёз, даже с меметикой никаких нервов не хватит. Но ещё круче, когда несерьёзно смотришь и на само существование острот.
Неподалёку такие вот бойцы праздновали успех своей миссии, под взрывами конфетти с потолка. Разведчик взял посуду и направился к ним.
Библиотекарь по имени Архитектор занимался не только урбанистикой во всех её проявлениях, хотя она и была его коньком. От осмысления городов он перешёл к общему пониманию пространства, а там и всего континуума. По мере изучения зданий Империи Эльдж освоил тонкости меметики и научился работать с дворцами памяти. Разрабатывая методы защиты построек от стихий, научился чувствовать дикую природу и диктовать ей собственную волю. Не обошёл вниманием и бодибилдинг, мог себе позволить. Словом, жил на широкую ногу и полную катушку.
Хотя все эти области он так или иначе сводил к архитектуре. В том числе особое единоборство, которое он начал создавать, когда звался ещё просто Альмутом Ремиром, знаменитым, но вполне обычным учёным. И вот это снова ему аукнулось. Хотя мастеров боевого лабиринта было немало, никто не освоил его лучше автора. Чтобы на лету просчитывать все варианты того, как обратить само поле боя в оружие, требовался недюжинный ум. Возможно, только ардорэксперия с полным перерождением сознания и могла поднять интеллект бойца на должный уровень.
Что ж, подготовиться к практической проверке этих навыков можно было лишь одним путём! Архитектор сфокусировал внимание, обыкновенно размазанное по сразу многим гигаполисам Альянса, внутри одного из аватарных тел. Несколько других в это время проводили экскурсии для гостей из союзных организаций, занимались инженерными проектами и тому подобной мирной деятельностью. Трогать их совсем не хотелось.
Четырёхметровые потолки позволили Библиотекарю разгуляться. Раз уж это всё равно искусственно выращенное тело, почему бы не сделать его поинтереснее? Так и получился этот богатырь. Вдвое выше простого человека, но ловкий, как кошка, и быстрый, словно сокол. Способный выдержать падение с небоскрёба и перекинуть носорога через автомагистраль - даже вдоль, если подключить многочисленные имплантаты в костях. Настоящими сверхсилами он пользоваться из-за всё той же ардорэксперии не мог, но имитации, как у Созвездия, ему были доступны!
А занялся он, разумеется, обходом своих владений, если их можно было так назвать. Прикидывал, как применить то или иное обстоятельство ради победы над монстром. Всего лишь чтобы понять принцип, освежить навыки, придумать заранее пару-тройку идей… К примеру, в стены этого города повсюду были встроены аквариумы, где вместо рыб плавали голографические существа из других миров, и иногда выглядывали прямо на улицу, словно любопытные коты. Очень удобно, чтобы отвлечь противника, если тот будет угрожать товарищам, или заманить его в ловушку, которую можно устроить… Допустим, посреди тихого парка! Там открытая местность, так что локальные защитные барьеры сделаны особенно мощными, при полном заряде посетителям едва навредит даже вспышка сверхновой. Чем не надёжная темница даже для титанов?
Семимильными шагами великан гулял по городу, среди множества разнообразнейших, порой ещё более удивительных существ. Но замечал все мелкие детали. Купол искусственного неба с проекцией Млечного Пути над уютным европейским кварталом. Шероховатость тротуаров из тёплого синтетического дерева, тонко пахнущего кедром и старыми книгами. Каждую травинку под ногами, синеватую, с планеты Таллис, или спирально завёрнутую, из джунглей Златопламенного Бнара, но чаще всего изумрудную, земную, потому что в гостях хорошо, а дома лучше.
Наконец, он остановился у портала. Обеими руками пригладил светлые волосы и бороду. А затем шагнул в другую вселенную, где его ждали.
Вместе с другими детьми Эксарли играла в шпионов. Разведчица настолько ловко маскировалась под обычную младшеклассницу, что мало кто из взрослых даже заподозрил бы подвох. Ну, до того момента, пока она не применила бы какой-нибудь особый навык, освоение которого занимает кучу лет. Однако всё-таки старалась не разрушать амплуа - ведь главным козырем было то, что она сама этому верила! Да, знала истинное положенье дел. Но учитывала примерно так же, как увлечённый геймер вспоминает, что сидит в кресле, а не бегает по картам сам.
Всё это не только помогало девчонке вводить противников в заблуждение, казаться безобиднее, чем есть. Таким образом, среди прочего, она ещё и умела творить детские чудеса. То есть всякие мелкие андивионные штучки, недоступные обычным взрослым. А ещё легко втиралась в доверие к якобы сверстникам, обучая их своим премудростям через нехитрые игры. Ну и просто хорошо проводила время, а это тоже важно.
- Вот ещё улика! - она обвела взглядом очередную стайку первоклашек. - Все помнят кафе, где мы пили какао с зефирками? Там ещё пахло корицей, жареным кофе и чем-то, ну, таким домашним… А тут тоже так пахнет, принюхайтесь!.. То есть воришка наверняка прошёл здесь, и оставил больше следов. Ну, чего ждёте, давайте искать вместе! Пока я буду тут одна возиться, он уйдёт, и мы его уже никогда не догоним!..
Школьники распределились по маленькой площади на краю города, высматривая зацепки всеми методами, которые Эксарли успела показать.
- Нигде ничего?.. - девчонка очень задумчиво почесала кончик веснушчатого носа. - Ну так а это же и есть разгадка! Где здесь единственное место, в котором не остаются улики? В фонтане! Наш воришка прошёл через фонтан, чтобы избавиться от запаха и всего такого! А оттуда мог пойти только в одну сторону! И там уже веди ты, Ган, раз уж так просился. Алекс, а ты ему помогай, вдвоём у вас получается гораздо лучше!
Она помогла им распределить роли, но нарочно допустила несколько ошибок разной сложности. Новоявленный ведущий сразу увидел самые очевидные, и, для вида немного поспорив, Эксарли подправила план дальнейшей погони. Остальные, не желая ударить в грязь лицом, тоже начали предлагать лучшие идеи, уже продвигаясь к цели. Каждый вносил свою лепту в их общее дело, от навигации до сборки инструментов.
Некоторые прохожие, в основном коренные жители этого мира, умилялись, глядя, как бойкая златовласка направляет мысли и действия всей компании. Более опытные альянсовцы довольно быстро смекали, что к чему, но лишь подыгрывали, или просто шли дальше. Не нарушать же ход урока, в который Разведчица и так уже беспардонно затесалась! Ведь если не эта банда юных сорванцов, кто тогда отыщет украденного непонятно кем старого плюшевого мишку, талисмана из кабинета доброго врача? А такие приключения им выпадали далеко не каждый день!
У некоторых сорвиголов медитацией служило буйство красок и движения, а отдыхом был праздник, однако с боевым подтекстом. И уличный фестиваль в северной части «Ховерхайма» идеально для этого подходил! Здесь не было единого стиля, просто нечто в японском духе, дикая смесь эпохи Эдо и какой-то ещё старины с киберпанком. Разноцветные фонарики-дроны, ларьки с нано-якитори, артисты в голографических масках, и тому подобное добро, притом каждый участок оформлен на свой случайный лад. Иеломину такая атмосфера всегда грела сердечко.
Вездесущие ароматы жареного мяса синтетических кракенов и шафранового чая, смех, музыка, огромные фигуры духов. Порою даже самых настоящих призраков, ведь каждый альянсовец имеет право на подобное времяпрепровожденье!.. Да, в основном что-то именно такое сейчас и было основным мотивом празднества, отполированной осью, вокруг которой вращались мысли, тела, ожидания нескольких сотен существ.
Первые полчасика Разведчик просто тусовался посреди шумной толпы, но чем дальше, тем глубже вовлекался в происходящее. Но вот и его чаша терпения была переполнена. Когда ещё выпадет подобный случай? Проходя мимо гриль-платформы с экзотической едой на открытом воздухе, он ловко, не глядя, подцепил палочками нечто сине-розовое, закинул в рот, а уже секунду спустя присоединился к фехтовальщикам.
- Эй, ребятушки мои, давайте-ка добавим драйва!
Разумеется, мало кто тут мог повторить хотя бы часть движений матёрого кенкиниста. Однако тот и не пытался сломать или даже возглавить танец с мечами - только дополнить своими талантами. Меняя форму на лету, клинок его верного метахайконара взрезал физику, выпуская из скрытых недр бытия пламенные авроры, лихо скрученные лучи далёких звёзд, звонкие нотки нановзрывов от рассечённых атомов воздуха…
Преображалась и расцветка кимоно. Вместо привычных зелёных и оранжевых цветков Иеломин украсил себя абстрактными узорами вокруг основного изображения - цветущей сакуры, через которую проскакивали вспышки тонких молний. Это гораздо лучше подчёркивало общее настроение, как его, так и всех собравшихся. Мечник подстраивался под соседей, а те вплетали его пируэты в общий орнамент фестиваля.
Прямо сейчас Разведчик двигался вообще ни разу не столь экономично и скупо, как когда занимался серьёзными проблемами. Однако это всё равно было не просто выступлением, а скрытой тренировкой! Под зажигательную, всё ускоряющуюся этническую музыку, нечто среднее между самбой и барабанами тэйко, он исполнял одно микродвижение из своего боевого стиля за другим. Одновременно показывал, как это делается, и дополнительно оттачивал военную сноровку. Вспоминал, как биться в непривычно большой команде. И распевал похабные песни.
Аттар предпочитал проводить последние часы перед боем в уединении. Он мог бы потренироваться в стрельбе, но и так знал, что у него всё распрекрасно. А к оружию следовало относиться со всей серьёзностью и не палить без цели. На это ещё будет время, и очень много. Так что сейчас ганкатист взял автомобиль - и улетел прочь из города, в самые дикие просторы Обратной стороны Земли, где ничто не напоминает про врагов. Только извечно тёмное небо, клочья облаков, словно лёгкие взмахи кистью, мерцание звёзд у горизонта, безмятежность и прохлада.
Выбрав место, он трижды провёл ладонью по влажной траве, прежде чем расстелить камуфляжный плащ и улечься. Привычка, появившаяся после того, как однажды на Эллатонане едва не попал в ловушку - каменные плиты исчезли, стоило ему лишь переставить ногу. В вышине с мягким всполохом промчался мелкий метеор. Обычный глаз бы даже не заметил. Аттар и сам увидел лишь постфактум, по гаснущим следам.
Он заложил руки за голову и позволил себе расслабиться. Вдохнул ветер. Чутьём охотника выделил лёгкую примесь озона, явный намёк на вчерашнюю грозу. И нечто техническое, вроде ракетного топлива, смешанное с мокрой землёй. Совсем как в мастерской, где совсем ещё недавно стрелок запасался особыми боеприпасами. Там вдоль стены располагался довольно милый мини-садик для релаксации инженеров.
- Нет уж, всё это может подождать до завтра.
Разведчик закрыл глаза и постарался хотя бы ненадолго отключить пытливый ум. Чтобы запах хвои и почвы затмил все остальные. Из звуков осталось только еле заметное тиканье механического таймера. Единственными ощущениями на открытых участках кожи - легчайший бриз да текстура примятой листвы. Когда это удалось, он вновь уставился на бег облачков по небосводу, угадывая в них лишь самые мирные образы.
На зверей, которые бродили в лесу поодаль, он не обращал внимания. На него боялись садиться даже комары, чуявшие очень уж огромную силу ганкатиста. Почти что ауру суровости и брутальности, только без магии, на уровне харизмы. Аттар долго оттачивал это свойство и часто использовал, например, для тренировки учеников. Не как давление авторитетом, в основном лишь чтобы среди перестрелки его было заметно.
Всё же одна деталь выбивалась из гармонии этого места. Аттар, не глядя, дотянулся до лежащего рядом пистолета, слегка дёрнул рукой и вернулся в прежнюю позу. Никто здесь не заметил бы, что сейчас грянул выстрел. Разведчик умел стрелять абсолютно бесшумно даже без глушителя. Само оружие тоже как будто бы совсем не шевельнулось, лишь стало на долю градуса теплей. Маленькая пулька, описав дугу в воздухе, пробила тонкий слой грунта. Запустила химические реакции, которые дожгли остатки давно разлитого топлива. И всё стало идеально.
Сегодня в комплексе по изучению баншура был особый гость. К его появлению успели подготовиться, убрать творческий беспорядок, внести немного спокойствия в лихорадочную жизнь. Чтобы было опрятно и нарядно, но без лишнего пафоса. То есть вешать гирлянды, готовить пир или делать ещё что-то эдакое исследователи не стали. Просто организовали место для чайной церемонии и тому подобного, да причесались.
И вот он появился, неспешно шествуя в сопровождении лидеров проекта, по дорожке от громады шлюза к сердцу модели Шаннама, храму с открытыми настежь воротами. Но заходить внутрь ему было ни к чему. Площадку устроили немножечко поодаль, в самом живописном месте.
Невысокий китаец с длинной седой бородой, украшенной редкими тёмными прядями, будто впитавшей дым тысячелетних медитаций. Очень худощавый, однако вовсе не дряхлый. Движения его были плавными, словно у реки, которая никуда не торопится, ибо уже давно смыла все преграды. И само присутствие ощущалось как давление горы - незаметное, пока не попытаешься сдвинуть. Это был Чжугэ Баолинь, мастер великого искусства кинг-фу, последний ученик удиндао. На вид ему было лет семьдесят - но родился он ещё четыре с половиной века тому назад, и каждый день усиленно тренировался, пусть даже несведущим казалось, будто старичок попросту радуется жизни. По случаю этой встречи он облачился в просторные одеяния серо-голубого оттенка, слегка потрёпанные годами, но безупречно чистые, а на груди блестело удивительно изящное переплетение всех пяти алхимических стихий востока. Когда он оглядывал здешний городок среди пустыни взглядом добрым и одновременно невыносимо острым, как лезвие, завёрнутое в шёлк, его узкие глаза будто бы отражали куда больше, чем должны.
- Прошу, сюда, - пригласил его жестом Даларуман, главный техномаг, и невольно вздрогнул, услышав в ответ необычайно густой гулкий бас.
- Благодарю за возможность увидеть ваш труд, - кингфуцианец усмехнулся, тихо, как шорох листьев в древнем лесу. - И даже поучаствовать в нём. Это вы очень здорово придумали, с церемонией. В таком случае, с меня бесплатный урок терпения. Никто же не собирается спешить?
Могучий инженер вздохнул, но скорее с облегчением, нежели беспокойством насчёт того, что чаепитие рискует сильно затянуться. Им всем давно пора было устроить передышку. И продолжать экспедиции как минимум до тех пор, пока враг не будет ликвидирован, всё равно было невозможно. Так почему бы не совместить приятное с полезным? Сам факт наличия адепта кинг-фу рядом с баншуром уже гарантировал, что никакие пришельцы не учинят тут переполох - ведь старичок уже априори выиграл! Посылать мастера, побеждающего за ноль ударов, прямо навстречу кадимцу, было рискованно, они могли бы просто разминуться… Но тут у Баолиня не было путей к отступлению, а значит, и гимаху со всеми его приколами тоже оказалось бы некуда деваться, вздумай он, подобно своему предшественнику, грубо штурмовать лабораторию.
И они пили чай с неспешным наслаждением, созерцая мир, за беседой о том, что мудрец ищет силу не в кулаке, но пустоте между ударами.
К назначенному сроку около сорока человек собрались в одном из лекционных залов. В основном это были пилоты боевых кораблей, самый минимум, необходимый для сражений. Остальными были воины «Эксидиума» и вся троица «Охотников на богов» - а ещё целый взвод самых быстрых «Термитов» для постройки мегасооружений. Воевать с гимахом просто в открытом космосе было, в принципе, возможно, но тогда из сидящих здесь оперативников наверняка не все вернулись бы домой. Чего организация, даже настолько огромная, не могла себе позволить.
Также в данной миссии участвовали аналитики, визионисты и прочие мастера получения информации из почти что ниоткуда. Но они работали снаружи, в реальном времени. Некоторые даже в непосредственном контакте с несущимся через галактику пришельцем, насколько удалось.
Просторное помещение было разделено на три части, для каждой из ударных групп. Внутри них интерьеры тоже перестраивались под личные нужды или желания Разведчиков, как частично виртуальные кабинки. У некоторых это была кают-компания высокотехнологического звёздного линкора. Другие выбрали нечто в духе охотничьего домика - шкуры на стенах, настоящий камин, запах дыма и кожи… Третьи устроили гибрид лаборатории с библиотекой, где книги сами перелистывают страницы, а чайник закипает ровно в тот момент, когда об этом подумаешь. Да, это были только декорации, не отвлекающие от главного - и сквозь прозрачные перегородки каждый продолжал отчётливо видеть всех товарищей поодаль, разве что вписанных в иной контекст. Однако образы выглядели абсолютно правдоподобными. Даже если, касаясь бронированного стекла, оживлять его, заставлять показывать нечто другое - к примеру, звёзды, или пейзажи с родных планет. Для многих самые обыденные вещи, вроде скрипа двери или вкуса супа, стали почти священными ритуалами после недель в мёртвых мирах, и организаторы учли всё это.
С каждого места открывался замечательный вид на сцену, за которой сиял огромный, во всю стену, голографический дисплей. Сейчас на нём показывались только массивы фактов, которые уже удалось собрать, включая непроверенные, отмеченные разными цветами, меняющиеся по мере уточнения подробностей. Они постепенно свивались в графики, карты, абзацы текста - а там и сложные метаэдры, почти самостоятельно достраивающие себя тем, что становилось уже более или менее очевидным. На самой же сцене стояли сразу двое организаторов контрудара.
Первым был Кастадор Долейн, светловолосый великан с короткой широкой бородой. Настолько приблизивший себя к идеалу человеческого существа, как может только антрополог. Один из ведущих экспертов Альянса в области изучения сверхсил… И того, как нейтрализовывать их владельцев. Очень уж многого он насмотрелся в своих командировках по бесчисленным мирам! Конечно же, сейчас предметом его интереса был явно не человек, едва ли даже гуманоид. Но практически наверняка земных корней, да и сам учёный разбирался в разных жизнеформах.
Второй же выступала Улемна Мельтуазенд, агентесса высшего класса, никогда не выбиравшаяся за пределы альянских территорий, однако способная потягаться с иным Разведчиком на своей земле. Пусть даже не в рукопашную, само собой. Ибо она была старушкой, румяной и коренастой, будто матрёшка. И это была не видимость, а её настоящий облик - разве что дальнейшее старение она остановила сто лет тому назад. Одетая в национальный костюм своего народа, она производила очень добродушное впечатление, но взгляд её сейчас был холоден.
Оба терпеливо дожидались нужного момента. Некоторые зрители тоже неотрывно следили за тем, как обновляются записи на экране. Однако большинство предпочло потратить это время на медитацию, перепроверку снаряжения и тому подобные важные дела. Прямое изображение гимаха получить было всё ещё невозможно, и даже Стратегам, которые отправляли сюда собственные файлы, было нелегко. Приходилось, в лучших традициях ваятелей скульптур, брать абсолютно все возможные идеи и отсекать от этой глыбы лишнее. Хотя с Эргалимом это вполне сработало, а если идея объективно хорошая, почему бы не использовать её ещё разок? Но вот Кастадор вскинул руку и щёлкнул пальцами.
- Мстители, общий сбор! - провозгласил он, прохаживаясь вдоль экрана. - Походу, это максимум, что можно узнать до боевого столкновения.
То, на что уставились сорок с лишним пар глаз, мало напоминало портрет, хотя бы абстрактный. Скорее уж, неровную дыру в форме некоего силуэта, кое-где подписанную словами, числами или иными причудливыми значками. Но на многое ли приходилось рассчитывать, коль скоро вторженец буквально отзеркаливал почти все попытки рассмотреть себя магическими средствами, а физическим мешало то, что он двигался внутри кокона искажённого, разорванного, смятого пространства куда быстрее, чем позволено даже световым лучам? Судя по всему, новый гимах радикально отличался от предыдущего. Не просто более массивный, мощный, громадный и так далее. Его общие контуры напоминали червя длиною в километры, тонкое веретено с сильно вытянутым передним и коротким задним концом. Впрочем, это могла быть и всего лишь внешняя оболочка. Причём даже не материальная, наверное, а нечто вроде силового поля, или вообще ошибка страшно косвенных расчётов.
- Итак, котятоньки мои, вот что мы худо-бедно уже узнали… - мужчина подсветил несколько областей на совмещённой схеме. - Совершенно точно у него нету суперсил. То есть в привычном смысле, кроме юмейнома. Это идеальный антимаг, который гасит в том числе собственные метаптические умелки, поэтому должен полагаться лишь на физику. Что категорически хреново, ибо этот гаврик действительно заряжен до упора. По ходу движения он пробился через аккреционный диск и по меньшей мере три звезды, прямо насквозь, не получив особого урона…
Ракурс сменился, показывая уже пройденную кадимцем траекторию, с того момента, когда факт его прибытия удалось надёжно подтвердить.
- Но зато получив кучу энергии. В означенных звёздах получились отверстия, не очень похожие на пулевые. Никаких протуберанцев в точке выхода, и тому подобных дел, словно всё вещество исчезло напрочь или, скорее, было пожрано. Видимо, он тоже набит архибиотиками под завязку, или использует конниветивную суперпозицию, но это навряд ли. Опять же, по мере полёта он одновременно наращивает скорость и массу. Видимо, полагается на сложный варп. Эргалим тоже так делал, или очень похоже. И если долетит до Земли, успеет стать, ну, как она.
Картинка снова отдалилась, показывая в левом нижнем углу последнюю обитаемую планету этой вселенной, и линию от гимаха прямо к ней.
- Отправить решили только обычных человеков, дважды сапиенсов. Если кадимцы, включая гимаха, являются потомками нашего вида, такая победа станет серьёзным ударом по их гордости! И они трижды подумают, стоит ли к нам соваться, если мы даже так способны их одолевать.
- А действовать будем вот как, - подхватила инициативу Улемна, добавляя на карту свои отметки. - Путь гимаха проходит через ряд широких областей без небесных тел и с наименьшей плотностью межзвёздного вещества. Если перехватить его там, можно будет намного свободнее развернуться. Однако именно этого он, скорее всего, от нас и ждёт, поэтому точку контакта лучше сдвинуть. Немного вперёд, чтобы он успел расслабиться, но это может подставить под удар Ишванош, а возможно, и другие системы. Поэтому встретить его выгоднее немного раньше оптимального места. Он будет готовиться, но, очень вероятно, окажется в процессе мобилизации сил, и поэтому станет чуть более уязвимым.
В углу экрана возник короткий анимированный комикс. Некий медик ставит укол пациенту, который от страха зажмурился. Доктор предлагает уколоть на счёт три и начинает считать, однако вводит иглу почти сразу. По залу пронёсся приглушённый смех, и снова воцарилась тишина.
- Учитывая габариты цели, придётся действовать нестандартно, - продолжила старушка. - Вначале группа A модицифирует поле боя, ставит защитные структуры и прочее. Затем группа B вступает в ближний бой, тогда как C прикрывает её издалека и готовится вызывать поддержку.
Сойдя с дисплея, иллюстрация развернулась в воздухе, чуть ли не на весь зал, приблизила означенную область и перенесла туда силуэт пришельца. Разведчики внимательно смотрели, кому какая роль отведена. Да, очень многое им оставили для импровизации, не только по причине острой нехватки данных, но и чтобы предусмотреть необходимый запас гибкости в плане. Однако в целом всё выглядело разумно.
- И главное! Чем меньше метаптики, тем лучше, - добавил Кастадор, жестикулируя немного активнее, чем нужно. - Самому гимаху никакой погоды это не сделает. А вот вам может потребоваться каждый тирон, чтобы вместить колдунство астрономических масштабов. И успевать вовремя телепортироваться, конечно. Наверняка найдутся и другие сферы примененья метаптоза, более жизненно важные, чем стрелялки.
Разведчики закивали, отчётливо вспоминая, с какой же лёгкостью Эргалим обламывал все алфизические и омнические укрепления построек.
- Все особые заказы уже переданы заводам «Ормсвелла» и будут готовы за минуту до старта, - подытожила старушка. - Если нужно, вы ещё успеете внести новые коррективы… А до тех пор рекомендую не высовываться. Всем пилотам - займите свои позиции на орбите, прогревайте двигатели, и так далее. Конкретные вопросы от ударных отрядов обсудим на этом же месте ровно через полчаса. Начало операции через час.
Кастадор вышел из зала последним, нашёл лавочку и сел, задумчиво глядя на вечно тёмные небеса. Сегодня звёзды горели особенно ярко.
Гиремахтол всеразрушающим копьём, ежесекундно ускоряясь, мчался через космос. Он должен был набрать как можно больше силы, чтобы враги однозначно не сумели уцелеть. Обратиться в источник бесконечной энергии, против которой бессильны даже их стены и щиты. Он лишь поэтому не стал использовать талант меркурия, и честно проходил сквозь каждый метр заражённого пространства Гензы, делая из недостатка своего передвижения главное преимущество. Кибааль был священным местом, но не настолько, чтобы его нельзя было уничтожить навсегда.
Чемпион великого народа. Герой бессчётных сотен битв, возвысивший себя почти до божества из плоти, кости и сенфира. Полмиллиарда тонн чистейшей смерти, ведомых разумом невероятной мощи. Высшее существо, которому доверили особо крепкий гиссум для искупления вины.
Не его личной. Даже не его собратьев. Горькой ошибки пращуров, которые сохранились разве что в легендах. Гиремахтол знал только одного из них, того, с которого всё началось, и на ком едва не прекратилось. Эргалим позволил накрепко пленить себя, по сути, уничтожить - и погиб дважды. Непростительно для гимаха, занявшего у Ринун пятьдесят миллионов лет эволюции! Однако он был скаутом, отправленным за новой информацией, и кое-что всё же сумел достать, поэтому его культуру пощадили. Более того, позволили ей развиваться ещё столько же веков.
Но третьего шанса не будет. Гиремахтол достиг предела. Дальше развиваться стало просто некуда. Каждое возможное улучшение вывело бы его из числа потомков человека, сделав всего лишь очередным громадным монстром. Никаких новых гимахов его народ бы больше не родил.
Да, могучий воин и охотник был крайне противоречивой фигурой. Кровью заслуживший благословение, но и несущий в себе печать давнего позора. Пик могущества природы в образе аморфных древних организмов. Несокрушимый воин, едва способный драться сам. Нельзя было придумать лучшего кандидата на роль живой торпеды, призванной отдать жизнь в бою не с Гелаолом, но мелкими архаичными человечками.
Возможно, кабы гимахом стал другой великий мастер охоты, живший три сотни тысяч лет тому назад, Гиремахтол бы не родился вовсе, а его мир закончил свою историю ещё тогда. Однако кто-то из Ринун заметил, что у народа Эргалима есть более широкий потенциал, и предпочёл немного подождать. Что ж, новый титан действительно сделался ещё сильней, но потому же обязан был не посрамить ещё и славного предка.
Этот же Ринун, возможно, и предложил направить эволюцию в иное русло. У лёгких темнокожих скаутов тогда уже тоже не осталось простора на дальнейший рост, они могли лишь бесконтрольно наращивать свои сенфирные баллоны без особой пользы. Вместо этого они начали, одно поколение за другим, учиться не просто добывать огненную кровь чудовищ и усиливаться ею, но захватывать сами их тела. Становиться, по сути, симбионтами колоссов. Заменять их слабые умишки собственными волей и интеллектом. Делать намного более конкурентоспособными.
Со временем подобные «кавалеристы» смогли захватывать себе по несколько драконов. Соединять их под своим началом в суперорганизмы гораздо большей мощности, обретая новые возможности. Да, с каждым зверем расти дальше становилось всё труднее, но и силы ширились по экспоненте. Так что типичные представители его народа уже не мыслили себя хозяевами менее чем трёх созданий. У матёрых охотников и воинов могли быть четыре, пять, даже шесть. Прежний кандидат в гимахи подчинял себе целый десяток. Гиремахтол управлял шестнадцатью.
Настоящее его тело покоилось внутри прочнейшей оболочки, прорастая наружу лишь корневидными нейрутами. Сейчас это яйцо пряталось у дальней части биологического клинка, предоставив самому большому из левиафанов принимать на себя основной удар сжимаемого жуткими энергиями континуума, противостоять столкновениям с космической пылью и другими объектами, поглощать их для дальнейшего укрепления позиций. Внешние слои панциря и мяса сгорали в ядерном огне, однако тотчас отрастали заново. Свёрток пространства, усиленный зеркалом юмейнома, вспарывал вселенную легче, чем пуля пронзает тонкий горный воздух. Бесчисленные органы восприятия обходили физику и саму логику даже эффективней, позволяя гимаху пусть не видеть пока все нюансы маленькой планетки, но безошибочно наводиться прямо на неё.
Почти всю свою многовековую жизнь Гиремахтол анализировал врага и учился не повторять ошибки древнего скаута. Кроме того, его очень хорошо экипировали. Для здешних человечков же с прилёта Эргалима прошло лишь сколько, дней десять? Возможно, даже сотня лет, если они достаточно много полагались на свои ускорители хода времени. Но что это было против пяти тысячелетий истории Кадима и несравнимо более долгой хронологии его родины? Аборигены никак не успели бы усилиться настолько, чтобы представлять для гимаха реальную угрозу.
Однако он предполагал, что они постараются. Хотя и не ожидал, что перед ним буквально из ниоткуда вдруг возникнет барьер. Гиремахтол в первую наносекунду подумывал свернуть, но решил, что лучше пробиться напрямую. Сверхтвёрдым наконечником копья, который уже явил свою громадную надёжность. Увы, стена оказалась прочней. Особого вреда это не нанесло… Но вырвало гимаха из дисторционных полей и затормозило. Исполин разгневался, поняв, сколько стараний пошло прахом. Опять набирать скорость! Только для начала перебить мух здесь.
Встретили его вообще без церемоний. Вначале переместили к нему три десятка боевых кораблей, выстроенных кольцом шириною в добрый миллион километров. Они немедленно принялись накачивать безумные энергии в саму ткань континуума, стискивая его почти до состояния дискообразной чёрной дыры, но не слишком сильно. Ровно настолько, чтобы эта область ещё держала сложную форму. Множество плотно переплетённых, острых как бритва лезвий, рвущих в клочья всё и вся. Но гимах прорвался и сквозь них, пожертвовав наружной оболочкой.
По крайней мере, те пятьдесят километров разрушения содрали с него варп-двигательный кокон. Новым прыжком флот сблизился и, не давая врагу ни мгновенья передышки, обрушил на него град ударов. Потоки звёздной плазмы, снарядов из адамантия, всепроникающих нейтрино и десятков других форм гибели. Нескончаемым градом со всех сторон, ежесекундно меняясь местами, чтобы нечеловек не привыкал. Запертая среди них живая масса начала быстро стягиваться, из червя превращаясь в шар. И затягивая все раны едва ли не быстрей, чем их наносили.
- Точняк, архибиотики! Иначе он бы уже сто раз перегрелся насмерть!
- И несколько разных, что ли? Они чинят друг дружку, не взломаешь!
Команда инженеров уже возводила декорации. Из дальних частей космоса сюда телепортировали уже готовые куски щитов. Трём фигуркам в многоруких скафандрах оставалось лишь пригнать их и срастить воедино. Построить сферу Дайсона с титаническими гасителями, которые бы нивелировали все отражённые атаки. Было бы крайне несподручно, кабы сами альянсовцы разрушили здесь всё! А уж такими сооружениями бравые «Термиты» ещё, по сути, только разминались! Однако следовало узнать как можно больше о враге перед возведением стен получше.
Но и гимах стойко держал даже такие жестокие удары в лицо. Не важно, как сильно его бомбардировали. Мало какие пули и импульсы могли пробиться глубже метра. Дальше начинались уже не просто бронированные слои. Гиремахтол сформировал внутри себя пластинчатую сеть из силовых полей, которые легко отклоняли и рассеивали все излишки. А часть их вовсе поглощал, присоединяя к своей безмерной мощи. Если же пушки вырывали или испаряли слишком обширные куски левиафаньей плоти, гимах сразу создавал новые из запасённой в полёте энергии.
- Попробуем нулификаторы, только осторожно!
- А вы уточните паттерны смены частот полей!
Половина флота сменила тактику. Первоочередной задачей было остановить полёт Гиремахтола, и с ней уже справились. Он всё ещё мчался вперёд, к Земле, но уже на досветовых скоростях. Настало время расчехлить куда более сокрушительное оружие! Каскады негмассотронных зарядов, которые при контакте с простой, положительной массой буквально обращали её в ничто. Применять их сразу было невыгодно, так бы вторженцу только скинули лишний вес и помогли ускориться ещё сильнее. Но приоритеты изменились, и его требовалось лишить запасов сил.
Что ж, постпостчеловек действительно не был в восторге от такого. В его сенфире, насыщенной архибиотиками драконьей крови, оставалось ещё очень много энергии - бессчётные триллионы тонн потенциальной биомассы… Однако не для того он их копил, и выбирал такой маршрут сквозь звёзды! Окружающий космос начал преображаться. Не только флот Альянса умел взламывать законы физики и менять скорость света ради более стремительных выстрелов! Органические аскосы гимаха превратили космос почти в песок, замедляя ещё сильнее, но и защищая.
- Биопаты, сможете хакнуть детали его тушки?
- Без вариантов, об их волю чёрт ногу сломит!
С начала драки прошла уже минута. Гиремахтол уже разглядел местных жителей и изучил, на что они способны. Он мог бы просто стоять на месте, позволяя им тыкаться своими пульками и лучиками. Те бы даже так не сумели ощутимо ему навредить, а тем более убить. Но, конечно же, ждать не намеревался. Гладкая до зеркального блеска поверхность шара вспучилась, пошла ритмичными волнами. Миг, и во все стороны грянул взрыв! Сравнимый со вспышкой новой звезды, он разошёлся по всему полю брани. Окутал каждый уголок, разбрасывая и испепеляя…
Тем не менее, сфера Дайсона выдержала даже такой одновременный шквал. Часть корабликов оплавилась, некоторые очень опасно искрили или, напротив, перестали светиться своими алфизическими двигателями, но всё же обошлись без потерь. Видимо, кабы не остаточные следы юмейнома в структуре взрыва, они бы и не дрогнули. Но за первой вспышкой последовала вторая, третья, десятая, всё быстрее, практически непрерывным потоком антивещества, нейтрино, деформаций космоса! А навстречу им уже стремились контратаки, эффективные, но тщетные.
- Походу, его юмейном так далеко не достаёт?
- Наверняка едва хватило на заполненье тела!
Впрочем, гимах и сам это понимал. Поэтому вместе со следующей вспышкой выпустил щупальца. Всесокрушающие колонны биомассы, из которых выпрастывались более тонкие корни, а те ощетинивались тончайшими нитями, заплетая реальность жгучей паутиной. Залпы кораблей рвали её, отсекали целые массивы разрастаний, однако те оперативно регенерировали. А если проходились по бронированным бортам - легко рвали их, срезая целые пласты регихалка и куски механизмов. Треть машин была вынуждена отступить, спрятаться где-то вне области битвы.
Остальные перегруппировались и вновь атаковали центральное ядро колосса. В ответ тот вырастил с одной стороны что-то вроде громадной лучевой пушки. Но выстрелил не по мельтешащим корабликам, а уже многослойной мегаструктуре за ними. Туда, где находилась основная мишень. В борту сферы Дайсона образовалась внушительная брешь. И человечки тут же начали латать её, но гимах уже ринулся вперёд, со всей возможной скоростью, уже не реагируя на удары. Опять начиная вытягиваться в смертоносное копьё, но теперь лучше прикрывая тылы.
- Херово дело, пора бы уже менять стратегию.
- Всем инженерам, переход на вторую схему!
Циклопические моторы устремили всю сферу вслед за Гиремахтолом, не давая ему выбраться. А между тем трио «Термитов» придавало ей новую форму - длинной широкой трубы, способной лишь прикрывать окружающую вселенную от разрушительных огней и вибраций. Но перед нечеловеком теперь зияло совершенно открытое пространство. Ох, тупые человечки! Неужто надеются, что он и в этот раз спрячет своё ядро сзади? Позволит обстрелять более сфокусированными залпами, пока основная сила кадимского воина и его ездовых зверей уходит на полёт?
Почти, но не совсем. Догоняющие его атаки корабликов просто держали гимаха в тонусе, понемногу отъедали бездонные запасы мощности и минимально отвлекали от дела. Нет, на сей раз альянсовцы поступили иначе. Вокруг переоборудованного коридора быстро появлялись новые машины, уже намного более диковинной конструкции. Реки жидкой ртути с выгравированными спиралями Сомбрахима и иными руническими контурами, которые двигали законы физики куда сильней, чем прежде. У врага был иммунитет к такому, но условия боя вокруг него менялись.
Основное действо тем временем происходило в совершенно другом месте, поодаль, на стене понемногу сужающегося коридора. Именно там готовились сразу две команды Разведчиков, наращивали силы для второй фазы боя. О гимахе стало известно достаточно, чтобы можно было её начать. То есть не просто повторять первую немного другими средствами, а приступить к сражению принципиально отличающейся формы.
Активней всех трудился Монк, работая, по сути, сразу на две группы. С одной стороны, он помогал Архитектору и Руни-Йа перелицовывать всё поле брани, добавляя вспомогательные заклинания. Это было как раз его главной ролью. Но параллельно с этим кастовал разнообразные защитные и боевые чары на ударный отряд. Конечно же, та троица тоже не сидела в праздности, но одних их личных талантов тут было мало.
В первую очередь, естественно, маг навесил пачку мощных усилений на себя. Так он мог гораздо эффективнее работать, меньше отвлекаться на ерунду и быстрее реагировать благодаря сверхконцентрации, а главное, не бояться шальных выстрелов. Хоть гимах и блокировал напрочь всю магию внутри себя, его дальние атаки по большей части теряли заряд юмейнома. Однако находиться в открытом космосе, двигаясь на релятивистских скоростях и подвергаясь пусть разреженному, но всё же ощутимому остатку чудовищных энергий, было крайне рискованно.
Сам чародей сейчас напоминал какого-то героя видеоигры. Сплошь пластины фиолетовой, почти чёрной брони, ощетинившиеся шипами, а между ними - яркие, как солнца, огни глаз, жилы аметистового или изумрудного сияния, и вокруг искрят разнообразные частицы… Монк бы предпочёл обойтись без подобных спецэффектов, но увы, он ещё не настолько преисполнился в своём познании, чтобы экспериментировать над самыми мощными заклинаниями лучших Скульпторов реальности, о которых смог узнать. И его соратникам это бы сейчас не подошло.
Техник сразу попросил Сто Сорок Ветров, а когда те пронеслись по всему пройденному гимахом маршруту и собрали частицы космической пыли, которая кристаллизовалась в даэксир, приступил к разработке нового унимодуля. К сожалению, его инженерный манифактум, особый метод сборки удивительных машинок, требовал время на исследования - а у семантики Гиремахтола была уж слишком сложная структура, так что пришлось ограничиться первоначальным планом. Впрочем, и то, что он успел создать до боя, было уже на голову выше прежних средств.
Руни помогал расставлять везде рунические контуры и постоянно шутил, как местное слово для обозначения таких устройств перекликается с его именем. Боевитый киллер в этот раз оставался на заднем плане, контролируя само пространство, а не ныряя в пекло драки. Хоть и хотел.
В поле искусственного тяготения и компенсаторов инерции было вообще очень много вспомогательных систем. Ткань космоса мерцала уже миллионами волшебных закорючек - огни Кнодорре и Тродж-гилакерари усиливали эффекты многих важных процессов. Конкретно плетению чар очень помогала Граница Сонбхара, да не одна, а сразу десяток вариаций, выставленных в ряд. Они работали на контрасте между этой изрядно зачарованной областью и вселенной за бортом, экспоненциально усиливая такое различие, пусть даже только для отдельных дел.
Также свой набор заклятий был у команды поддержки, спрятавшейся вдоль переднего края колоссального регихалкового коридора и пока что занятой только телеметрией. Аттар укрылся под маскировочным плащом среди открытого космоса и периодически выпускал навстречу гимаху научные пули. Эрафим вооружился снайперской пушкой размером со стадион, которая на общем фоне постройки, впрочем, казалась сущей безделицей, едва различимым выступом. Плюс и сам Разведчик активно пользовался тем, что даже при всей своей выдающейся внешности оставался как будто незаметным, ускользающим из воспоминаний. Одна только Эксарли оставалась безоружной, но ей стрелялки и не были нужны. Созерцая, как и её коллеги, весь простор внутри трубы через мегалоскоп, она искала вероятные уязвимости, заметные только ребёнку.
Однако это были лишь цветочки по сравнению с тем, что обрушивалось на Гиремахтола, точнее, саму реальность вокруг него. Та же магия пограничья, растянутая вдоль всей циклопической трубы, усиливала контраст между удобством тут и невыносимыми условиями там. Общими усилиями Разведчики, включая стройбригаду, первым делом выстроили вокруг постчеловека целый лабиринт континуумных искажений, как те, которые чуть раньше его уже почти остановили… Конечно, не совсем, только замедлили. Но ему пришлось расходовать намного больше энергии, чтобы поддерживать собственный дисторционный кокон, да ещё и контратаковать через него, отмахиваться от назойливых букашек.
Тем не менее, со временем враг начал всё лучше понимать, как поглощать гравитацию и прочую инфузию самому. Принялся отращивать по всей поверхности диковинные шишки особых органов и тканей. Архитектор ставил всё новые преграды, стараясь запутать исполина, отвести подальше от Земли или запереть в петле. Гиремахтол затормозил ещё сильней, живой рекой протискиваясь между барьерами, но понемногу перевешивал даже такое. Библиотекарю не особенно помогала даже Песнь Шамана, чары для манипуляции духами природы, с поддержкой которых можно было почти без усилий перемещать, например, громадные ледники. Монк усиливал их Нигмалитической сферой Заммона для реализации воображаемых вещей. Однако гимах разбивал надёжнейшие чары одним касанием, и даже не думал отступать от своей миссии.
- А не всё ж ему одному устраивать здесь космическую дискотеку со стробоскопами, братцы? - хищно осклабился Руни, командуя нанитами.
На поверхностях гравитационных свёртков и даже уже начавших формироваться уболов расцвели картинки. Не порталы, которые пришелец тоже эффективно рвал, но всевозможные иллюзии, оптические аберрации, серии быстрых вспышек и прочие образы, призванные запутать ум.
- Полегче там, ковбой, - поморщился Эрафим и поставил пачку фильтров на прицел.
- Виноват, но погляди! - чернокожий воин скинул ему график. - Кажись, его проняло!
И впрямь, сейчас в движениях Гиремахтола наметился некоторый сдвиг. Он всё ещё знал, в какую сторону лететь. Однако, стараясь теперь вовсе игнорировать разнокалиберные маски и налетая на те, за которыми таилась настоящая стена, как будто вздрагивал от неожиданности.
- Звучит как план, да? - откликнулся Техник, уже приступая к завершению доспеха.
- Можно попробовать добавить Семнадцатую Тьму, или оставить как козырь, - задумался Монк, но всё же пока предпочёл последний вариант.
- Что точно нужно добавить, так это все генераторы ТОЭ на полную катушку, - подумав секунду, решил сэр Арагос, и посмотрел на исполина.
- А как прочувствует на своей кожице, что и мы не лыком шиты… - мечтательно подхватил Иеломин, поигрывая мечом. - Немножечко ослабим хватку, дабы нам самим достало силушки богатырской устроить ему проникновение с особенным цинизмом. Ну чего там, когда выдвигаемся?
- Уже почти, - чародей глянул в экран. - Собирайтесь, сейчас добавлю ещё бонусов.
Трио суперсолдат выстроилось перед ним, уже во всеоружии, но пока ещё не абсолютно готовое. К примеру, Поколение Бездны очень ловко приспособило их к жизни в космической среде - вплоть до биологической трансформации. Двенадцать солнечных аккордов позволили быстро отдохнуть, как физически, так и душевно, на всякий случай. После этого О, лучшее небо усилило разумы до максимального уровня, который только может быть при грамотном использовании уже имеющейся силы. Волшебная рука Альвадао просто сделала их лучше, не меняя саму суть, то есть исправила все оставшиеся недостатки. Монк пока ещё не научился делать эти чары длительными, поэтому отложил напоследок.
Эргалим после гибели биологического тела ушёл в индицион собственным ходом. Гиремахтол, наученный горьким опытом предка, так делать определённо бы не стал, поэтому его приходилось ликвидировать как есть, без изысков, грубой физической силой. Но чем забить насмерть тушу размером с громадный айсберг, против которой оказались бессильны целые десятки боевых кораблей? Вот что было главным фокусом!
- Всё готово, - хлопнул в ладоши Монк, закрепляя последнее защитное колдовство на троице. - Сейчас идеальный момент. И не увлекайтесь.
Хоть гимах и был устойчив к прямым проклятиям, он всё ещё являлся деталью этой целостной реальности. А в ней остался всего лишь один местный разумный вид, чья ноосфера уже начинала доминировать над остальными. И были в ней глубоко укоренённые законы жанра. Если с могучим врагом не справились целые армии… Победу всё ещё мог одержать тупо крутой одиночка с приятелями! Альянс уже отметил, что от флота пользы было ноль. Однако подходящие бойцы были готовы заранее, а сам метод воплощения жанровых условностей земляне отточили ещё на войне с темве, полных три десятка лет тому назад. И это не говоря уже о стереотипах, что живой человек лучше бездушной машины!..
Тем временем космический левиафан уже прорывался через последние выставленные иллюзии. Было уже бессмысленно держать их дальше.
Некогда сфера Дайсона, а сейчас уже фантастически длинная труба шириной с планету мчалась вперёд вместе с пришельцем. Внутри неё время и пространство бесились, едва ли не ежесекундно меняя природные законы, пробуя на прочность живую броню. Но постпостчеловеку было абсолютно всё равно. Он пришёл со своей физикой, и очень крепко её держал. Его нельзя было выбросить подальше через червоточину или заморозить в остановленных секундах. Так стоило ли волноваться, если коридор, как ствол ружья, был направлен к Солнечной системе?
Гиремахтол подумывал уже, не прыгнуть ли сразу к цели, без разгона. Да, так он не смог бы разом уничтожить всю планету и человечков, что на ней обосновались. И выдирать баншур пришлось бы ощутимо дольше, подвергая себя опасности. Однако его и так тут сильно задержали!
В принципе, ему не требовалось даже приближаться вплотную к Земле как таковой. Было достаточно сократить дистанцию, а там уже совсем не важно, кто и когда его убьёт. Если удастся подойти хотя бы на расстояние Плутона, то даже в последних судорогах колосс мог бы смести планету вместе со всеми её укреплениями. А могло случиться так, что левиафанья кровь могучей струёй брызнет в Солнце, и оно взорвётся.
Он также надеялся, что аборигены окружат его какой-нибудь оболочкой, отражающей атаки гимаха обратно. Им это не помогло бы, юмейном зеркалил всё гораздо лучше, особенно на метафизическом уровне, который со внешней стороны был сейчас примерно нулевой. Там просто образовалась бы огромная куча безудержной энергии, которая в один прекрасный миг сломает внешние щиты, а следом и остаток коридора.
Но ничего подобного не произошло. Вместо этого на пути Гиремахтола вдруг появились три человеческих фигуры. Двухсотметровой высоты.
Одного гимах узнал сразу. Довольно молодой с виду парень, облачённый в странный механический костюм. Хватало беглого взгляда, чтобы понять его роль стеклянной пушки, простой, но бескомпромиссно смертоносной. Именно он убил Эргалима, не дав тому пожертвовать собой.
Другой тоже был вполне знакомым. Только на сей раз накинутое поверх лёгкого скафандра кимоно было разрисовано орнаментом из птиц, а буйные кудри уложены в причёску наподобие лучей звезды. Ох, этот мерзавец в основном отвлекал его пращура, хотя и сам мог крепко бить.
Последнего кадимец видел впервые, однако сразу почувствовал недюжинную силу. Неестественно неподвижный великан казался нейтронной звездой, готовой устроить чудовищную вспышку. Его не удавалось даже толком просветить насквозь, настолько плотным было тело киборга.
Все трое стояли под разными углами к нему, пользуясь тем, что в космосе нет чётко выделенных направлений. А опирались на платформы из сжатого пространства, должно быть, создаваемых их обувью. Гиремахтолу было чуждо понятие одежды, но провести параллели между своей конницей, живым покровом со множеством различных функций, и неодушевлёнными обёртками вокруг суперсолдат, было не слишком трудно.
Напали они одновременно. Техник просто вскинул руку, и космос превратился в месиво громадных режущих плоскостей. Сама ткань бытия обратилась клинками, рвущими связи между атомами, частицами ядер, самими кварками. Иеломин напряг могучие мускулы и сделал очень необычное движение мечом наискосок. От лезвия вперёд, прямо в морду левиафана, ринулся практически такой же сокрушительный сгусток континуума. Арагос же, махнув обеими ладонями, добавил к ним крестообразный рассекатель, который раскрылся бритвенным цветком уже внутри тела гимаха. Три идентичных с виду, но очень по-разному структурированных удара, Гиремахтол не мог парировать одновременно все.
По космосу расплылись циклопические облака пролитой крови и срезанного мяса. Они сразу же остались далеко позади, и возвращаться за ними не имело никакого смысла. Поэтому кадимец на остатках связи повелел им сдетонировать, разом выпустить всю энергию. Однако в них было уже слишком мало юмейнома, и стены коридора лишь оплавились. Притом далеко позади области боя. Мелкая месть, в иных условиях вряд ли достойная священного древнего воина. Но, по крайней мере, человечкам не достались отобранные запасы его сил и образцы тканей!
А эти трое продолжали обрушивать пространственные клинки. Будто сама вселенная вскрывала тело кадимца, пытаясь добраться до центра управления сверхорганизмом, истинного Медриг, сквозь внешние слои, его неуязвимых коней. Бесполезно, у Гиремахтола были сохранены ещё десятки, сотни масс Юпитера, и преимущественно в недрах тела, откуда их так просто не достать! Он лишь наращивал больше брони.
Разведчики уже поняли, что уничтожить гимаха одним ударом, даже таким, не удаётся. И продолжали рвать его в клочья упорядоченнее, с дотошностью хирурга разглядывая, что там внутри. Иногда издалека, неведомо откуда, прилетали мелкие снарядики и впивались в страшные раны. Гиремахтолу было всё равно. Каждый кратер становился новой органической пушкой, царапины обрастали мышцами и клыками, не до конца срезанные лоскуты плоти оборачивались могучими щупальцами. Чем больше великаны его травмировали, тем опаснее он становился.
И сам начинал отвечать на тщетные удары. Уже не ускоряя собственное тело, он направил эту часть энергии только на варп-движение, чтобы оставить место для манёвра. Просторную область вокруг себя, где можно стрелять, не беспокоясь, что выпущенные вперёд снаряды и лучи неспособны лететь быстрее самого дракона, а отрубленные части удобно приращивать назад. Пусть теперь человечки сражаются на его поле!
- Так, отходим! - скомандовал парень в доспехах, и выпустил в Гиремахтола серию термоядерных шаров.
Иеломин вращал мечом, отражая конечности и залпы. Арагос совершал уже очень серьёзные движения всем телом, обрушивая на кадимца такие волны гравитации, которые обратили бы во прах пропорциональную ему планету. Но враг и не думал сдаваться. Только адаптировался.
Им всё же удалось его отвлечь, не позволить дотянуться и затащить в смертельные объятия. Разведчики вообще на удивление прекрасно уклонялись, даже от, казалось бы, принципиально неминуемых ударов. Да ещё и невидимые снайперы их активно прикрывали, пусть даже все эти булавочные уколы лишь чуть сбивали гимаху прицел. Но пару раз он всё же сумел их зацепить, хоть и пришлось немало постараться!
- Монк, не чувствую драйва и куража, - пожаловался мечник, отращивая левую ногу. - Ну, подкинь мне Битву в погодной коробке, например?
Без лишних споров чародей переместился к нему и наложил ещё одни чары. В космосе развернулась суперпозиция земных зимы и весны.
- Временает работает, ааа, а! - закольцованно грянул попсовый мотив без источника, в самом пространстве.
- Я тебя ненавижу, - беззлобно усмехнулся Техник, починил руки и обернулся к брату. - Мне тогда Вознесение Лополтея, есть такая опция?
- Не хочешь ли вместе с ним и Князь-бокал Лополтея, раз так?
- Это не работает, - отмахнулся парень, переключая оставшиеся унимодули. - Жёсткая меметика с меосенсорикой сработала бы, кабы у нас было немного больше времени на эксперименты. А пока будем искать, где у него мозги, и исследовать их, он сто раз успеет добраться до планеты. И ещё похоже, что кадимцы уж слишком сильно чтят свои личные традиции. Наш героический миф против них не очень эффективен.
- Ну, как знаешь, - боевой Скульптор реальности убедился, что боец восстановился, и сотворил заклинание.
Вокруг доспехов образовалось то, что можно было сравнить разве только со вспышкой сверхновой. Непрекращающийся взрыв, в котором тесно сплелись целые сотни разнообразных разрушающих факторов. Облако шириной вчетверо больше его роста, разрушающее всё и вся.
- Между прочим, я тоже задумался о кадимской культуре, - откликнулся и эфиратист, единственный вышедший из драки целым. - Она очень похожа на псевдомемы. Где меметична не сама, к примеру, картинка, а непосредственно процесс её обсуждения. То есть Гиремахтол мыслит не просто традициями, но более динамической системой, хотя и основанной на нерушимых базовых идеях. Отчасти могу это сравнить, быть может, с разумом Библиотекаря, но на общесоциальном, нежели личном масштабе. Архитектор, вы сможете провести более точный анализ?
- Пардон, не взял с собой такие блоки памяти, - раздался телепатический голос сразу отовсюду. - Но постараюсь выжать больше информации.
- А давайте-ка, мои хорошие, сложим в кучку всё, что уже узнали? - предложил Иеломин, уже почти вернувшийся в форму. - И подожжём её молнией брейншторма, дабы горело задорно да весело! Ибо сдаётся мне, что вести дальнейшие рукоприкладные переговоры в опробованном темпе будет немного слишком неразумно. Мне вот с упорством, достойным лучшего применения, кажется, будто мы что-то сильно упускаем!
К делу подошли ответственно. Хотя все три группы непрерывно обменивались информацией, получали они её очень разными путями. Ударный отряд смотрел вблизи, буквально со скальпелем в руках раскрывая тайны вражеского организма. Установщики правил поля боя полагались в основном на дистанционные наблюдения и измерения, за счёт бессчётных датчиков вдоль стен летучего тоннеля. Дальники смотрели на него через прицелы орудий и восприятие визионистов. Оставался некоторый риск, что на стыках и правда могло незаметно оседать нечто ценное.
Теоретически, времени должно было хватить, даже без учёта нелинейности хода. Однако все они не забывали поглядывать на карты и часы.
Картина вырисовывалась безрадостная. В туше колосса скрывались органы на все случаи жизни. Мощные ансимплексы и прочие системы многомерной блокировки - через аркану или диагему не пробиться. Собственные генераторы событий, защита от вероятностных атак - пусть слабые, зато чрезвычайно много. Если даже и получится устроить внутри него неудачу, соседние области это компенсируют. О множестве стабилизаторов физических законов и так было известно. Там вообще росли тысячи всевозможнейших живых регуляторов внутренней среды.
- Неудивительно, без гравикомпенсаторов он бы сразу развалился, при такой-то массе, - хмыкнул Аттар, уже прикидывая, как лучше стрелять.
Пустить заразу тоже было невозможно. Гиремахтол постоянно переписывал гены в каждой клетке, не говоря уже про эпигенетику. Причём так ловко, что сам при этом не распадался на отдельные запчасти. Даже наоборот, ещё крепче синхронизировал деятельность всех своих коней.
- Одолжить у него оставшуюся энергию тоже нельзя, - констатировал Иеломин с нескрываемым сожалением. - Могли бы подвезти дохулиард аккумуляторов, да гимах успеет тупо разом выпустить всё это добро. Мы столько не съедим, оно нам встанет поперёк пузика и выйдет боком.
- Злодея подготовили реально ко всему! - откликнулась даже Эксарли, перебираясь к снайперу. - И все мягкие места прикрыли юмейномом…
- В теории, его можно развоплотить чисто физическими средствами, если поднажмём, - прикинул Архитектор наскоро. - Однако же для этого понадобится такая силища, что нужно будет новую карту галактики рисовать. При условии, что у нас тут вообще останется именно галактика.
- Давайте попробуем ещё раз, а если не получится… - на огненной руке Техника зажглись три вращающихся диска плазмы из звёздных недр.
- Тогда чур, мне ещё дайте Восхитительные солнечные поля! - прищурился мечник с хищной ухмылочкой.
Не особенно дорогие чары временно наделили его сверхсилой для создания несложных голограмм и мощный буст к обучению. Иеломину понравился хотя бы частичный успех с иллюзиями, и он решил этим воспользоваться. Только на этот раз приспособить конкретно к разуму постпостчеловека, а не просто набрасывать случайные картиночки вокруг. Да и прикрывать соратников это бы наверняка здорово помогало.
Эксарли же выпросила у Монка более специфическое усиление, Укус носорога. Создатели данного приёма вдохновлялись тем, что у носорога реально есть возможность больно укусить, но это далеко не первое, что приходит на ум при мыслях о его арсенале. Основанное на этой идее колдовство развивало её до наилучшего использования вообще всех слабых и неожиданных приёмов. Идеальный выбор для нетцерины, чья мощь заключалась как раз в обманчиво беззащитном образе и оттачивании неэффективных приёмов настолько, что иные были уже не нужны.
Со всеми обновлёнными знаниями и навыками Разведчики вновь ударили Гиремахтола, который уже приближался к границам пустой области космоса. Совсем скоро они начали бы преследовать его через туманности и лететь мимо ни в чём не повинных планет всё ещё быстрее света!
Архитектор при поддержке Руни вполне справлялся с контролем поля боя. Монк уже сделал там всё, что мог, и присоединился к ударному отряду, только атаковал издалека. Горизонт ветров задержал Гиремахтола лишь на секунду. Попытка привязать Цепями Нгат к неизбежному поражению катастрофически провалилась, отзеркаленные чары едва не ударили по самим альянсовцам. То же касалось и других проклятий.
Титанические лезвия из кости и рога отражали удары гравитационных волн. Их осколки на лету мутировали в бомбы или рассеивали кислоту.
Аттар и Эрафим объединили силы, феноменальные навыки стрельбы первого с несложным колдовством второго. Каждый их снаряд теперь стремительно летел внутри плазмоэлестроса - улучшенного фаербола с бонусом в виде стропроцентной внезапности подобной атаки. Против такого эффекта неожиданности пасовала даже юмейномная антимагия, поэтому нечеловек стал постоянно пропускать другие, худшие удары.
Многие щупальца гиганта выворачивались наизнанку, выпуская заросли клыков, мясистых органов, рвущих физику, и молекулярных нитей.
- Ты ж двоякий мой помощник! - чтобы стрелков не вычислили, Иеломин начал ещё шустрее мельтешить перед мордой чужеродного дракона.
- Монк, докинуть усилителей на поле? - заметив удобное окно, спросил Руни, а сам параллельно вил перед гимахом паутину из наномашинок.
- А давай! - хоть магия тут и работала через пень-колоду, определённый эффект всё-таки был.
Арагос действовал молча. Разговоры могли сбить с мысли, а эфирата требовала идеальной точности, или ещё более высокой. Заряженные магией того или иного соратника, гравитационные стрелы и бомбы описывали в пространстве невозможные пируэты, забуриваясь в монстра.
Разведчики, дежурящие сзади, ловили осколки доспехов и оружия. Поначалу возвращали их бойцам, но вскоре поняли, что это бесполезно.
Практически стопроцентно убийственная Биореволюция первого круга заставляла части тела обретать собственную волю и восставать против хозяина. А её версия второго круга делала то же самое уже на клеточном уровне. По иронии судьбы последняя была придумана раньше, как пробуждение микробной памяти. Но даже их оказалось недостаточно, чтобы рассорить семнадцать тварей Гиремахтола или органы поменьше.
- Всем приготовиться, Установка Ока Виракана началась!
- Давай быстрее, бро, я прикрою, но не обещаю!.. - выжимая всё возможное из мышц и сервоприводов, Техник начал крошить лапы кадимца.
Руни не мешался под ногами лично, но отправил целые полчища крошечных машин. Они выстраивались в ловушки для отдельных органов или ударов гимаха, забивали важные отверстия, всячески мешали. Гиремахтол уничтожал их миллиардами, но тех как будто бы не убывало.
Хитиновые плиты толщиною в сотни метров внезапно покрылись целыми джунглями жалящих волосков. Словно медуза, обернувшаяся богом.
Иеломин проявлял подлинные чудеса кен-кино, попутно путая восприятие гимаха, создавая ложных двойников, маскируя настоящие атаки в куче голограмм. Но и нечеловек не отставал, его биология даровала безграничный простор для модификаций. От оружия до органов чувств.
- Назад на сорок миль, Открытие Ока Виракана запущено!
Кусок вселенной просто перестал существовать. Разрушился на фундаментальном уровне. Был выдран из истории и смолот в самый мелкий порошок. Но не прошло и трёх секунд, как гимах, ухитрившись стабилизировать границы страшного разрыва, вернулся во всём великолепии.
- Среднестатистический бесперспективняк! - мечник скрежетнул зубами.
- Тогда пора сворачивать лавочку, или как? - буркнул Техник, уже седьмой раз теряя конечности и оставшись, по сути, в одной только кирасе.
- Да, определённо пора, - прохрипел Арагос, только благодаря чарам выживающий со сквозной дырой в груди. - Пока в нас есть, что чинить…
- Все согласны? - откликнулся Руни, лихорадочно заканчивая калибровку программ. - Я так-то кроманьонец, всех ваших метафор не понимаю!
- Гаси уже, если готов!!! - прикрикнул Иеломин, раскрывая, в свою очередь, абсолютно новые иллюзии.
Альянс надеялся, что до этого не дойдёт, и одолеть Гиремахтола удастся обычными средствами. Может, даже необычными. Однако исполин оказался и впрямь вершиной своей эволюции. Пришлось играть грязно, чему никто из воюющих не был рад. Но все следовали своим ролям.
Слабость гимаха крылась в его же силе. Несомненно, порабощать он мог лишь кайдзю с меньшим интеллектом, чем у себя, просто огромных мощных зверей. Но для этого ему незачем было наращивать такую тушу. Стало быть, развивался он в боях с подобными ему титанами тела и духа. Ну и по действиям была видна привычка к противостоянию ультраколоссам… Воевать со всякой мелочью человеческих масштабов ему было попросту незачем. А даже если его специально для этого тренировали, сам организм монстра был приспособлен к совсем иным врагам!
Целая галерея миражей Шад Бирд расцветила космос перед лицом огромного непобедимого тарана. Почти что кинолента. С ответом на то, что такое душа, болотный священник идёт неспеша… Всем видом напоминая ему о том, насколько же отвратительными могут быть души! А для кадимца, насколько понимали альянсовцы, нет большей гадости. Разъярённый откровенным издевательством, Гиремахтол быстро ускорялся.
Руни с Архитектором раскинули по космосу геррограммы. Настолько густую фрактальную сеть субпланковских частиц, что её было физически видно. Реорганизованное пространство тормозило гимаха многократно сильней, чем гравитационные колодцы, будто встречный бурный поток.
Однако у них было слабое место. Гиремахтол, как оказалось, умел работать и с такими феноменами. Он изменил орнамент сетки, перевернув вектор движения. Чтобы космос толкал его не назад, а вперёд, вопреки всем ограничениям по выпуску энергии наружу. И сам вновь получил возможность ускоряться до сверхсвета. Выход из надоевшего уже коридора стремительно приближался, человечки остались далеко позади.
На всякий случай межзвёздный левиафан стал разрушать за собой ускоряющую дорогу, пусть она и теряла свои свойства как-то медленно…
Недавние приключения «Неистовой четвёрки» навели координаторов операции на мысль. Если здесь никто не может справиться с подобным существом… Быть может, отправить гимаха туда, где подобные и превосходящие силы существуют? Переложить ответственность на чужих бойцов, только не союзников из Консилиума, пусть даже это их сфера. И не на независимые сообщества, разумеется. Гиремахтол вполне мог раскатывать целые армии, что гарантированно привело бы к крайне неприятным дипломатическим ситуациям. Но была и другая возможность.
Оверлайны, одно из чудес эналлистики. Достаточно выставить в ряд несколько мест, у которых слегка отличаются некие параметры, образуя градиент, и определённым образом воспринять их. Если всё сделано правильно - можно увидеть следующие пункты этого списка. Таковыми могут быть, к примеру, климатические пояса, в которых понемногу меняются погодные условия, растительность, да и вообще вся экосистема.
Главной их особенностью было то, что природные условия там возникали в обратном порядке. Не от природных законов и констант к формам вещей, а наоборот. Если для ультрахолодного оверполюса нужны температуры в минус тысячу кельвинов, физика покорно адаптировалась.
Фрагменты зон были искусственно воссозданы на космических заводах, телепортированы так же, как детали сферы Дайсона, и смонтированы вдоль цилиндра по порядку. Включились генераторы атмосферы. Если гимах так жаждет попасть на Землю, пусть хотя бы увидит, какова она!
Полярные широты. Царство льда и снега, где растёт один лишайник, а солнечная радиация особенно сильна. После дикого космоса самое то.
Тайга, ещё холодная, но уже куда более живая. Широкие леса, стада животных, озёра в окружении трав, цветов и даже лиственных деревьев.
Средняя полоса, та самая, с которой обычно ассоциируют эту планету. Всевозможные рощи, луга, поля и разнообразная, но приятная погода.
Субтропики, заметно более жаркие и влажные, с ещё более пышной биосферой. Временами на неё накатывают действительно могучие дожди.
Тропики, истинное буйство природы, где растения соревнуются за каждый лучик солнца, а между ними рыскают сонмы хищников и паразитов.
После этих пяти колец расположилось совсем другое, лишь номинально связанное с ландшафтом. Наскоро собранный прототип расширителя эналлактики. Корявая машина, способная, однако же, переносить через незримую границу, гораздо дальше условного экватора, практически что угодно, даже неодушевлённые тела. Своего рода портал в мнимые следующие географические зоны. Они где-то существовали всегда, с самого начала реальности, но прежде оставались невидимыми и недостижимыми. Буквально бесконечная цепочка абсолютно новых локаций.
Энтропики, первый шаг по этому причудливому спектру. Гипертрофированные джунгли под странно ярким светом, будто даже само солнце тут стало гореть активнее. Монструозные растения сгибаются под тяжестью собственных плодов. Кажется, среди нет и пары идентичных. Могучие животные, иные из которых дали бы фору динозаврам, покрыты симбиотическими грибами, ставшими частью их метаболизма. Оглушительно жужжат, чирикают, лопочут зверушки поменьше. Можно целый день гулять по зарослям, между огромными корнями, и ни разу не увидеть ни малейшего кусочка чистой земли. Зато велик риск попасться на зубок какой-нибудь мухоловке или росянке, что спряталась под лиственным слоем. Постоянный гул насекомых, треск лопающихся от перезрелости стручков, шаги утопают в биомассе под ногами. А воздух напоминает горячий бульон, предельно влажный, насыщенный испарениями и целыми тучами спор. Дышать им можно, но это словно глотать жидкий мёд.
Сублимитропики, будто сельву накачали стероидами и пустили эволюционировать под психоделиками. Здесь жизнь начинает жадно пожирать саму себя в почти буквальном смысле. Перекрученные деревья отращивают зубы и охотятся друг на дружку, а супертрава обильно выделяет феромоны, заставляя животных добровольно падать в её пищеварительные чаши. Фотосинтез настолько интенсивен, что солнцу приходится застревать в зените, дабы обеспечивать потребности флоры, и сутки длятся ощутимо дольше положенного. Даже проливные дожди состоят в основном из жидкой органики, которая прорастает всего за минуты. Всё, что упало на землю, можно смело считать безвозвратно потерянным.
Пантропики, квазивитальный ужас после точки избытка. Биосфера достигла такого уровня плотности, что перестала напоминать земную жизнь и превратилась в единый сверхорганизм, покрывающий собою континент. Нет отдельных существ, только пульсирующая масса, где клетками стали целые экосистемы. Свет солнца кажется зелёным, потому что хлорофилл в густом, как патока, небе фильтрует лучи. Местами атмосфера даже кристаллизуется, и можно наткнуться на летающие рифы из застывшего кислорода. Будто весь мир стал одним гигантским лишайником.
Ультропики, адские сады, простирающиеся гораздо дальше. Растения сошли с ума и начали охотиться на звёзды. Их плети прорастают через атмосферу, обвивают спутники и улавливают обжигающий солнечный ветер листьями шириною с города. Гипердеревья тянутся в космос, а их корни напоминают живые чёрные дыры, пожирающие скалы и почву без остатка. Смрадный воздух горит без огня, ибо флора до того яростно фотосинтезирует, что выделяет плазму вместо кислорода, а дождь - расплавленная, но ещё живая пыльца, оставляющая ожоги. Все звери и птицы давно слились в единый суперхищник. Бесформенная масса с триллионами клыкастых глаз ползёт по стволам, оставляя за собой всё новые виды грибов и паразитов. Это не просто локация, но уже настоящий биологический Большой Взрыв, затмевающий сотню кембрийских.
Геонтропики, где жизнь переписывает саму физику. Ткань пространства начала расти, делиться, свёртываться в органы. И уже не чудовища заполняют мир. Это мир становится чудовищем, чей вдох тождествен дню, а выдох ночи, расцвеченной биолюминесцентными молекулами воздуха. Огромные горы - спины спящих существ, реки подобны венам и наполнены живой кровью, а небо заменила растянутая мембрана грандиозной клетки, отростки которой простираются на тысячи миль вверх. Эволюция сорвалась с цепи, и новые формы жизни тут рождаются за секунды, но умирают ещё быстрее. Можно увидеть, как рыба превращается в птицу, а та становится облаком спор, прежде чем упасть на землю и прорасти стаей насекомых, каждое из которых проходит собственный цикл развития, до дракона о тысяче голов или микробной слизи.
Дейтропики, более известные среди первопроходцев как бездна ботанического бога, едва постижимый биом, в котором будто сама концепция живого обрела сознание - и оно абсолютно безумно. Здесь больше нет различий между жизнью и смертью. Каждое существо одновременно живое, мёртвое и ещё не рождённое. Деревья поют и шепчутся корнями, а их плоды - законсервированные крики. Законы физики уже никак не отличаются от всепроникающей, заразной жизнедеятельности. Можно утонуть в воздухе или улететь к небесам, неосторожно наступив на цветок. Если заглянуть вглубь здешних смыслов, можно увидеть источник. Это не монстр или божество, просто зелёное. И оно смотрит назад.
Кентропики, плоть вселенной, где экология становится космосом. Многомерные деревья вырастают до орбитальных высот, их ветви пронзают ионосферу, а корни опутали ядро планеты. Багряная кора - живая броня из хитиновых плит. Млечный сок - плазма с генами будущих звёзд и туманностей. Почти затвердевшая от паутины и спор атмосфера свернулась в трубку - теперь это гигантская трахея, втягивающая солнечный ветер. Когда мир чихает - поднимаются ураганы, и нападают на гиперэволюционировавший океан. Животные больше не ходят, но скользят по пространству и времени, оставляя за собою трещинки в реальности, из которых прорастают новые, крошечные, ужасно голодные вселенные.
Гематропики, кипящая кровь титанов, жизнь как топливо для небесных сфер. Сюрреализм природы, превосходящий сам себя. Неразделимые уже растения фотосинтезируют тёмную материю, их листья похожи на чёрные дыры размером с ладонь, плоды - зародыши галактик. В дожде из жидкого углерода алые молнии - нервные импульсы планеты, а влага распускается созвездиями сказочных зверей. Гравитация подчинена инстинктам, а если хочешь летать, сперва договорись с воздухом. Но и сам воздух должен договориться со всеми остальными сущностями.
Финитропики, где сама ткань бытия теперь живая. Пустоту между атомами густо покрыл микромицелий, а кварки переродились в базальные споры. Свет не движется - он размножается. Каждый фотон отпочковывает новые, заполняя пространство бесконечным биолюминесцентным потомством. Времени нет, есть только ритм деления клеток, а эры прорастают друг из дружки. Абсолютный рост мироздания всё ускоряется.
Суперфинитропики, где жизнь сливается с сингулярностью. Это не смерть, но рождение нового типа существования. Дышащая планета стала живым двигателем, летящим сквозь метавселенную и раскидывающим семена новых реальностей. Ты больше не наблюдатель, а удобрение.
Дальше альянсовцы пока ещё не забирались. Точка невозврата даже лучших современных кораблей располагалась гораздо раньше. Только бывалые чародеи ухитрялись пробиться через седьмой уровень подобной цепочки. Остальные могли лишь разводить руками и надеяться на открытия в области сверхмощных технологий или чар. По расчётам метабиологов и синреалогов, через несколько лет организация уже вполне могла добраться до пятнадцатого. Если, конечно же, прогресс продолжит ускоряться нынешними темпами и не свернёт в совсем иное русло.
Каждый из поясов, смонтированных внутри мегаструктуры, достигал в ширину ста километров, для надёжности. Самим строителям пришлось устроить только пять. Остальные сегменты коридора продолжились уже силами вселенной, сохраняя те же общие габариты. Итого сотрудники организации сумели бы пробраться в лучшем случае на тысячу километров, даже меньше. На примерно одну тринадцатую диаметра планеты.
Гиремахтол по инерции пролетел чуть больше. Приблизительно как расстояние от Земли до Луны, насколько визионисты могли его отследить.
Само портальное кольцо разрушилось практически сразу. Но наспех собранный механизм и не был рассчитан на долгую работу. Здесь уже слабость новейших альянских технологий стала их силой, отрезав вторженцу все пути назад. Разведчики для верности выждали рядом ещё час, затем второй. Ни малейшего следа врага, даже из дальних диадромов. Видимо, огромный гимах действительно не пережил такой вояж.
- Ну что сказать, был пацан… И нет пацана! - тяжело дыша после боя и, особенно, возвращения нормального роста, Иеломин опустил клинок.
Праздновать победу сейчас не хотелось даже ему. Альянс приложил неимоверные силы, но пришелец оказался куда сильнее них. С такими врагами организация действительно ещё ни разу не встречалась. Ну, не считая суперконструкта сотоварищи… А это ведь был ещё только второй гимах! Согласно предупреждению голема, следующие должны были стать ещё сильнее. То есть круче буквально предела эволюции.
Впрочем, абсолютным поражением всё это тоже ещё нельзя было назвать. Альянс собрал необычайно много информации по ходу боя, в том числе такие факты, которые не пригодились в бою, однако могли оказаться ценнейшим подспорьем для развития других идей. Кроме того, от пришельца всё же остались некоторые обрывки биомассы. И была очень большая вероятность, что настоящий облик Гиремахтола, то есть его гуманоидного центра, сокрытого внутри шестнадцати драконов, уже скоро определят. Ну и самих чудовищ, быть может, изобразят отдельно?
Наконец, двояким был тот факт, что суперсолдаты показали ему довольно много разных трюков. Так организация очевидно лишилась тонны козырей - хотя Эргалим в своё время уже провёл разведку боем. Но вряд ли у альянсовцев были боевые средства, которые оставались бы для пятитысячелетних кадимцев тайной. А что они по большей части не сработали, было только на руку. Альянс бы больше не тратил время зря, а следующим гимахам пускай прибавится головной боли, когда они будут изучать и анализировать каждый предпринятый бойцами шаг!
Словом, шестерёнки истории продолжали вращаться. Не совсем так, как хотелось бы Стратегам, но достаточно стабильно, чтобы продолжать.