В удивительной, почти сказочной и очень древней вселенной А-18 формирование Гималаев происходило драматично. Вначале геологические процессы, во многом связанные с небрежностью громадного геоинженерного проекта молнов, жителей мантии Земли, диковинно исковеркали пейзаж, а затем технологические, магические и иные действия загадочных дочеловеческих культур сделали всё это место воистину одним из наиболее опасных на планете. Всех его чудес и зловещих тайн до сих пор не знает даже наука Альянса, однако многое изучено уже неплохо.
Каждые лет сто, или даже меньше, в местные карты приходится вносить существенные правки. Великое множество вулканов то и дело вдруг выбрасывает огромные объёмы лавы и пепла, обрушивает одни каньоны, прокладывает другие, устраивает землетрясения, которые зачастую перекраивают целые горные хребты. Грандиозные залежи металлов нарушают магнитные поля, поэтому заблудиться в этих диких лабиринтах долин и скал довольно легко, даже когда ландшафт не ополчается на путешественников. Из недр земли вырываются потоки кипятка, полного различных химикалий, которые нередко образуют обширные озёра и даже чуть ли не кислотные моря. С высоченных гор к ним устремляются бурные реки, текут между неприступными стенами и пробиваются в бездонные пещеры, чтобы вырваться наружу облаками пара. Словно все природные стихии здесь ведут непрестанную жестокую борьбу, иногда весьма активную даже по меркам стремительной человеческой жизни.
Само небо, и то принимает во всём этом деятельное участие. Практически везде его затягивает Туман, сплошное, почти непроницаемое даже самым ясным днём, полукилометровой толщины одеяло из горячих туч. Многие области под ним освещают разве только вспышки молний да сиянье магматических озёр. Изредка к ним прибавляется и свечение особых минералов, от прихотливых узоров жил на случайных камнях до сростков монументальных радиоактивных кристаллов. Случаются тут и иные феномены, атмосферные, тектонические или более своеобычные.
Но изобилие питательных веществ, постоянно приносимых извержениями, потоками горных вод, сокрушительными ливнями и чрезвычайным разнообразием других путей, не всегда даже физической природы, помогает жизни закрепиться даже здесь. И в столь суровых условиях, но также с щедрой подкормкой, местная эволюция совершенно слетела с катушек. Немало ей в этом подсобили также працивилизации, а порой даже многие более современные, тщетно пытавшиеся прибрать к рукам неиссякаемые залежи полезных ископаемых всех цветов и размеров.
Некоторые места, как Негвеногг, довольно тихие, более похожие на абиссальные ландшафты. В клубящихся далеко вверху облаках неплохо живёт и даже процветает летающая фауна - величественные редкие колоссы или же, напротив, бесчисленные крошечные тварьки, отдалённо напоминающие медуз, драконов, черепах, а временами совершенно никого из представителей других земных таксонов. А тем временем под ними, среди извечно мрачных, без единой травинки пустынь, ютятся, питаясь останками небесной экосистемы или тем, что найдут в скудных окрестностях, громадные лягушки-удильщики, медленные крабы размером с дом, черви, от крошечных до исполинских, и прочие гротескные формы жизни. Оказавшегося там путника могут спасти быстрые ноги и зоркий глаз, способный вовремя заметить хищника или скрытую тенью пропасть, но вот оружие наверняка окажется бесполезным против местных существ, а достаточно сильное само может привести к катастрофе.
Другие регионы, в особенности раскинувшийся на севере Мотрнхор, ядро монстров и огней, а также Стальной Дворец к востоку от него, возле которого благодаря всё ещё работающим древним механизмам сами по себе возделываются безбрежные поля, стали прибежищем настолько ужасных монстров, что иные способны без труда разделаться даже с подготовленным альянсовцем. И это, в большинстве своём, не обычные кайдзю с особенными биологическими силами, вроде выдыхания плазмы, прожигающей горы насквозь, или способности распадаться на тучу мелких организмов, а затем собираться обратно, но чудовища, способные колдовать. Подчас такого калибра, что одоление хотя бы их малого детёныша, явившегося на свет лишь день тому назад, без спецсредств уже тянет на подвиг, достойный воспевания в легендах. И, хотя таких всё же не очень много, прочая фауна, вынужденная жить рядом с ними, сама развила более чем смертоносные умения самого разного толка.
Словом, каждый уголок этой титанической горной системы будто бы намеренно стремится уничтожить всех, покусившихся на его несметные и зачастую уникальные богатства. Но выживать здесь научились не только микроскопические экстремофилы, несокрушимые лишайники и почти богоподобные левиафаны. Нет таких преград, которые действительно остановили бы человека, желающего расселяться по планете, поэтому в далёком прошлом вначале неандертальцы, денисовцы и другие давно исчезнувшие виды, а позже успевшие унаследовать немалую долю их полезных генов кроманьонцы всё же сумели населить этот, по сути, автономный мир, Темергорн, на постоянной основе. Конечно же, при этом они эволюционировали в новые, лучшие формы, а Homo sapiens heroicus стали истинным эталоном местных жителей, своей численностью до миллиона лиц, живущих единовременно, на многие порядки обгоняя популяции иных подвидов, по большей части уже скрестившихся с ними.
Населяя в основном вершины гор, торчащие гораздо выше Тумана и потому сравнительно безопасные, эти многочисленные народы, всецело оправдывающие своё название не только постоянно закаляемой биологией, но также достойным её характером, из-за подобной изоляции, как правило, развили абсолютно разные культуры, схожие только самыми общими, ещё первобытными чертами. Дальше речь пойдёт именно про эти сходства, ибо невозможно хотя бы упомянуть десятки тысяч существующих даже конкретно сейчас поселений героикусов в одной статье.
Прежде всего, этот подвид приобрёл все типичные адаптации организма к высокогорной жизни. Например, это увеличенная, зачастую почти в полтора раза шире, чем у базовых сапиенсов, грудная клетка, вмещающая мощные и необычайно эффективные лёгкие. Помимо обеспечения исключительной выносливости даже в разреженной атмосфере, она также придаёт героикусам очень характерное телосложение, помогающее запугивать не слишком рослых хищников, и предоставляет больше места для крепления почти гипертрофированной мускулатуры. Однако они также развили и немало черт, весьма уникальных для подобного фенотипа. Так, смуглая кожа, оберегающая их от ультрафиолета на большой высоте, из-за частых путешествий под облачный слой и через разнообразные земли обрела способность очень быстро светлеть ради лучшего улавливания скудных солнечных лучей, а под воздействием ионизирующего излучения резко вырабатывать меланин практически до черноты.
Физическая мощь героикусов такова, что даже ребёнок может превзойти олимпийского чемпиона едва ли не во всех видах спорта, от борьбы до скалолазания и бега. Их мышцы иногда даже ощутимо превосходят обезьяньи, причём выполняют гораздо больше функций, чем обычные перемещения, сражения, изготовление орудий и прочие движения. Например, это и средство регулирования температуры, как у арктического типа, а также способ запасать кислород. Кроме того, именно за счёт мускульной силы, подобно неандертальским предкам, героикусы весьма надёжно фиксируют кисти рук и другие части тела в нужном положении, причём настолько хорошо, что у них даже фактически исчез прежний трудовой комплекс на основе отростков костей. Заодно такая анатомия позволила им сделать суставы намного более эластичными, вплоть до того, что у других форм человечества является болезнью. Всё это также спасает от травм при мощных ударах и падениях с огромной высоты.
Скелет при этом, напротив, существенно укреплён и дополнительно твердеет от постоянных нагрузок. У героикусов необычайно редко бывают переломы, но даже в подобных случаях кости ведут себя, скорее, как закалённое стекло - распадаются на множество крошечных фрагментов вместо больших и острых, способных повредить кожу или внутренние органы. Подчас это также помогает им срастись, так как специфические окружающие ткани улавливают и пересобирают осколки, ежели только те не успели слишком сильно сместиться, наоборот, замедляя процесс.
Многократно усилены и почти все остальные органы. Главным образом те, что связаны с пищеварением, от челюстей с необычайно мощными зубами, включая третьи, а часто также четвёртые моляры, до желудка, кишечника, печени и прочего, в том числе почти десятисантиметрового аппендикса. Чтобы поддерживать всю свою улучшенную физиологию, героикусам необходимо много мяса, и зачастую есть его приходится, в сущности, не просто без термообработки, но даже вместе со шкурой. Оттуда же происходит и почти несокрушимый иммунитет. Однако эта же черта, судя по всему, не позволила им распространиться за пределы Темергорна, где нельзя просто убить огромного зверя и накормить сразу всех сородичей на неделю вперёд. Вдобавок у героикусов врождена непереносимость лактозы во взрослом возрасте, а от привычной прочим видам человека пищи, наподобие хлеба, их обмен веществ легко нарушается, приводя к почти фатальной потере сверхразвития мускулатуры.
Для них также характерно очень облегчённое телосложение. При среднем росте свыше двух метров и массе под сотню килограммов, а часто даже больше, они выглядят сравнительно худыми, жилистыми, примерно в половине случаев демонстрируя рельефные мышцы, только когда намеренно их напрягают. Всё потому, что мускулатура чрезвычайно плотная, и вырабатывает огромное количество тепла, которое требуется с особой эффективностью отводить наружу. По той же причине, а также от особенностей питания, у героикусов крайне тонка жировая прослойка.
Значительную часть её функций берёт на себя кровь, которая также позволила развить очень мощную нервную систему, обеспечивая как сам мозг, так и все остальные сети обилием энергии. У героикусов феноменальны скорость реакции, точность движений, и развита способность на длительное время полностью замирать, для маскировки или экономии сил. Чрезвычайно остры и все чувства - от нюха, почти не уступающего собачьему, до зрения, способного различать даже ближний инфракрасный свет вплоть до эста, хотя воспринимается он как просто чуть более тёмный алый. Примечательно, что у них также понижен болевой порог, однако развито умение терпеть даже сильный дискомфорт. Прекрасное развитие получила и обработка информации, вроде навыка легко распознавать следы там, где другой сапиенс увидит разве что однообразный песок. Нередко встречается подвижность ушей, однако это, видимо, не функциональная способность, а только эстетическая черта внешности.
Довольно причудливо выглядит лицо. Помимо вышеупомянутых увеличенных челюстей, у этого подвида превосходно развиты и надбровные дуги, защищающие глаза. Нос выглядит так, словно начинается прямо изо лба, образуя с ним вертикальную линию. В подобной характерной переносице скрывается сложная система камер с клапанами, отчасти напоминающая неандертальскую, но развившуюся автономно, которая позволяет эффективнее нагревать или же, при необходимости, охлаждать воздух. Волосы чёрные, редко тёмные коричневые с лёгким рыжим оттенком, практически всегда прямые, в целом аналогичны базовым сапиенсам, однако гуще. Цвет глаз варьируется у разных поселений, но по большей части карие или синеватые, у некоторых популяций закрепилась частичная гетерохромия. Кроме того, ряд поселений магическим путём добавляет им тапетум и вносит другие незначительные, нетипичные для человека модификации, которые не передаются по наследству.
С другой стороны, у такого количества мутаций, даже учитывая, что неблагоприятные быстро отсеиваются естественным отбором, есть крайне серьёзный минус. У героикусов слишком много рецессивных генов, отвечающих за различные вспомогательные системы, поэтому даже если гибриды с другими формами человека, не из Темергорна, выживают, им достаётся лишь тень особых возможностей родителя. К примеру, при сопоставимом развитии мускулатуры не хватает ресурсов для её эффективного применения, неправильно образуется скелет, и тому подобное.
Вместе с невеликой численностью и высокой смертностью, особенно учитывая, что женщины героикусов в результате гормональных сдвигов не слишком отличаются от мужчин, поэтому тяжело рожают, это постоянно угрожает существованию данного подвида. Для компенсации этой проблемы они стараются плодиться как можно активнее и чаще, благо что изобилие пищи дарует такую опцию. В течение не слишком долгой жизни, около пятидесяти лет, местная женщина производит на свет порядка тридцати-сорока детей, из которых до одного года доживает едва ли половина, а совершеннолетия, двенадцати, достигают максимум пятеро. В плане культуры это привело все их народы к философии крайне спокойного восприятия своей или чужой смерти, что частично напоминает идеи из пенецианского комплекса, и фактически полного отсутствия табу, связанных с сексом. Хотя последний они рассматривают лишь в терминах размножения и выживания, а не удовольствия без такой цели.
Инбридинга они избегают в основном за счёт банального отсутствия мутаций, которые могут подтачивать здоровье потомства. Довольно часто их поселения остаются изолированными сотни лет, но обходятся без негативных последствий. Впрочем, героикусам так или иначе приходится много путешествовать под Туманом и встречаться с выходцами из иных поселений, а то и перебираться к тем на постоянную основу, принося свежую кровь. Так как воспитанием детей занимаются оба родителя, а часто и вся коммуна, это также помогает распространению новых идей.
Примечательно, что героикусы в большинстве своём готовы ценой жизни защищать не только своё родное сообщество, но и остальные, даже впервые увиденные другие формы человечества. Это практически инстинкт, возникший потому, что у каждого из них может быть крайне много прямых наследников почти по всему Темергорну, особенно благодаря ежедневным марафонам буквально на многие сотни километров. Строго говоря, границы между их поселениями во многом условны. Среди более плотных популяций, однако, такие мысли сильно сбивают их с толку.
Представить эти многочисленные, разрозненные, но тесно переплетающиеся народы можно и как подобие единой цивилизации. Впрочем, она по своей сути напоминает скорее не деревни или города одной страны, а своего рода храмы вроде Шаолиня, где всё население занимается в основном каким-то конкретным делом, от оттачивания специальных боевых искусств до изготовления оружия и доспехов. Это основа местных экономических систем - обмен ресурсами, взаимопомощь, разделение труда. Каждый героикус так или иначе за год посещает не менее пары дюжин таковых, где расширяет и улучшает навыки выживания, обзаводится новой экипировкой, проходит специфическое лечение, взамен же помогает местным жителям, в частности, идеями или иными талантами. Однако всякий храм при этом должен и мочь обеспечивать себя всем жизненно необходимым без посторонней помощи, так как случайный, к примеру, обвал запросто способен отрезать его от окружающего мира.
Социальная структура героикусов во многом крайне архаична. Технически, они живут даже не племенами, а родовыми общинами без чёткого внутреннего разделения статусов - помимо лишь возрастных и профессиональных групп. У молодёжи, ещё не прошедшей инициацию, вполне логично, нет права покидать селение иначе как вместе со всеми во время грозящей тому смертельной угрозы. Также там остаются старейшие мастера, которые уже не могут столь же эффективно выживать, однако способны делиться опытом. А бигменами или их аналогами становятся не только они, но также лучшие путешественники в расцвете сил, которые добавляют ко всему этому свежую информацию, могут её сразу же перепроверять, и занимаются подобием дипломатии. Но в целом даже ребёнок имеет право голоса, так как его свежий взгляд порой способен помочь с решением непредсказуемой проблемы, и, кроме того, умение более свободно думать является важной частью местного воспитания.
При этом у данных народов очень своеобразно понимание частной собственности. Они чаще всего без лишних слов готовы поделиться даже дорогим оружием или другим изделием, если считают, что результат того стоит, но ревностно относятся к именно личной экипировке, которая уже давно заточена под особенности конкретного героикуса, поэтому будет неудобной для другого, и не приемлют передачу необработанных базовых ресурсов без симметричной оплаты. Остальные вещи, от одежды до рабочих инструментов и домов, у них, по сути, общие для всех.
Иногда лучшие охотники, гонцы и прочие деятели получают более широкие привилегии, однако лишь в контексте того, что им это необходимо для помощи всему коллективу. В условиях, когда выживание последнего ежечасно висит на волоске, естественный отбор чудесно отсеивает даже небольшие отклонения от подобного образа мыслей - а каждодневные подвиги, зачастую легендарно великие или вовсе немыслимые у других ветвей человечества, стали такой нормой жизни, что само понятие героизма воспринимается как нечто сродни умению ходить ногами.
Конфигурация каждого поселения отличается, но в целом имеет ряд характерных черт. Обычно для него выбирают труднодоступное место на вершине горы, которая, скорее всего, простоит хотя бы ещё несколько столетий. Рядом желателен комплекс пещер, в которых можно быстро укрыться, но при отсутствии такового их могут выстроить вручную. Там же хранится половина припасов и иногда могут размещаться шахты с редкими ресурсами. Однако основная жизнь проходит на широкой террасе перед подземельями - чаще всего это один из главных критериев при выборе подходящего места для храма. В центре обычно остаётся открытая площадь, вокруг неё располагается кольцо жилых или других зданий, между которыми стоят многочисленные стойки для оружия и прочего, а рядом нередко ставятся ворота. Последние требуются не для защиты, ибо зачастую вокруг них отсутствует какая бы то ни было ограда, а чтобы показать самый удобный участок горы для попадания туда.
Конструкция самих построек может радикально различаться, но весьма широко распространены формы наподобие дольменов с диагонально наклонёнными плитами, небольшие округлые купола и многочисленные мелкие окошки из кусков прочных, но прозрачных минералов, подчас собранных в сложные оптические системы для передачи света даже весьма далеко вглубь подземелий. В некоторых зонах очень популярны шатры с лёгкими разборными стенами, тогда как жители других регионов предпочитают более основательные сооружения из бетона и камней.
Домашних животных героикусы не держат, потому что им намного удобнее добывать пищу через охоту и собирательство. Если же в запасах продовольствия заводятся мыши или другие вредители, на борьбу с ними отправляют молодёжь, которая таким способом постепенно учится настоящим охотничьим навыкам. Многие этнографы иронично сравнивают эту вполне рабочую практику с популярными в фэнтезийных играх первыми квестами по истреблению крыс в подвале. Соответственно, у героикусов нет стабильного доступа ко многим материалам наподобие шкур или шерсти, а также возможности полагаться на силу иных существ. Впрочем, им всё равно негде заниматься земледелием, логистика же всецело опирается на потрясающие способности самого человека карабкаться по скалам и преодолевать иные преграды даже с тяжёлым грузом. Только в нескольких храмах заводят некоторые виды птиц для разных мелких дел, вроде почтовых голубей или шахтёрских канареек.
Возможность очень неплохо ориентироваться в темноте, особенно озаряемой звёздами или вспышками молний, весьма помогает героикусам экономить на искусственном освещении. Заодно так они куда меньше привлекают внимание бродячих чудовищ. Хотя путешественникам всё же нередко требуются маяки, поэтому относительно далеко от поселений, обычно на хорошо видимых издалека скалах, монтируют несколько флуоресцентных кристаллов или подобных источников света. По их взаимному положению героикус легко понимает направление и дистанцию.
Несмотря на то, что они умеют добывать огонь самыми неочевидными способами, пользуются им редко. В большинстве случаев костёр, очаг или более экзотический способ организации открытого пламени можно найти только на специально отведённых территориях храма. Это общая для всего поселения кухня, иногда дополнительная для заболевших, а также изолированные каморки, где бдят охранники - хотя организм без проблем выдерживает даже морозы, от этого при длительной неподвижности коченеют мышцы и становится труднее вовремя отражать угрозу.
Впрочем, даже в последнем случае героикусы способны за считанные секунды разогреваться за счёт сокращений мускулатуры, у них просто не всегда есть эти мгновения. Они даже имеют некоторые специфичные адаптации, чтобы спать сидя и таким образом постоянно оставаться в боевой готовности, а также меньше контактировать с холодной землёй. Примечательно, что из-за особенностей строения мозга, усиливающих навыки следопыта, мощную память, скорость тактического мышления и прочее, героикусы фактически неспособны видеть чёткие сновидения.
За сотни тысяч лет своей истории местные народы успели изучить Темергорн вдоль и поперёк, накопив гигантский объём знаний, по сути, обо всём, чему можно найти применение - растениях, минералах, повадках монстров, географии с геологией, погоде, собственном теле. Однако в основном такие знания чисто утилитарны, и даже остальные являются подобием фундаментальной науки - не приносят пользу напрямую, зато позволяют лучше понять общие закономерности мироустройства, на основе которых при неопределённости возможно додумать необходимое.
Информация эта очень важна для выживания как отдельного человека, так и его родни, ближайшей или дальней, поэтому является ключевым элементом системы воспитания, а вернее, жёстких тренировок, которые начинаются, фактически, уже в два года. Поначалу малыш как можно внимательнее наблюдает за старшими, усваивая общие принципы их жизни - нюансы речи, поведение в разных ситуациях, различные мелкие детали, обычно непонятные другим человеческим культурам или списываемые на лишь ритуалы. Затем они получают игрушки, уменьшенные копии настоящих инструментов, модели зверей и прочее. Процесс игры у героикусов чрезвычайно развит, так как только он способен заранее подготовить детей к жестокой действительности. При первой возможности они начинают участвовать в реальной жизни общины, сопровождая взрослых, выполняя посильные задачи и постепенно осваивая все тонкости мастерства. А к шести уже могут отходить недалеко от поселения.
Кроме того, хотя их образование не формализовано, это компенсируется воистину огромной образностью преподавания. Чтобы стать ходячей энциклопедией, способной по запаху ветра, оттенку пыли на скале, поведению насекомых и другим мельчайшим деталям предсказать скорое извержение, сход лавины, появление хищника или добычи, выход ядовитых газов, а параллельно решить, как со всем этим легче справиться подручными средствами, ребёнку недостаточно обычных уроков. Так что роль школы здесь играет, по сути, вся жизнь как таковая. К простым традиционным методам, вроде передачи знаний только устно, что требует непрерывно прокачивать память и строить сложные мнемонические схемы, часто завязанные на сказки или песни, добавляется многое менее очевидное, включая саму речь. Каждый язык, к примеру, содержит отдельные слова для десятков видов кипящей грязи, различающихся по химическому составу, температуре, вязкости, опасности и так далее.
Интересно, что сами здешние языки уникальны для каждого поселения, нередко отличаясь серьёзнее, чем русский от китайского, и вдобавок активно изменяясь, чтобы лучше соответствовать различным тонким нюансам обстановки. Таким образом, каждый героикус становится ещё и опытным полиглотом, для которого владение полусотней подобных наречий - зауряднейшее дело. Впрочем, у большинства языков есть много общих элементов. Например, обычно они звучат как причудливая смесь йодля и горлового пения, адаптированная к условиям местной среды.
К другим фундаментальным способам обучения относится религия, своего рода гиперматериалистический анимизм. Согласно ей, фактически каждый аспект мира, от камня или сразу всей горы до мимолётного урагана - это вполне живая сущность, материальное воплощение некоего природного духа, а значит, у него есть свой определённый нрав. Таковым считается набор объективных физических свойств и поведенческих паттернов с немалой примесью абстрактных магических характеристик, за которыми угадывается попытка конкретизировать подсознательную когнитивную активность, то есть интуицию. Ведь в Темергорне даже простой булыжник действительно может проявлять самые разные особые свойства при определённых, далеко не всегда очевидных обстоятельствах, вроде краткосрочной левитации после удара молнии, и умение их предугадывать бывает критически важно для выживания. Эта система знаний альтернативна классической науке, но работает так же надёжно.
Весьма альтернативна и религиозная составляющая, в особенности те боги, которые олицетворяют таланты самих героикусов. Считается, что они достигли таких запредельных вершин своего мастерства, что перестали нуждаться в, казалось бы, необходимых для этого чертах. Так, в других верованиях божество сражений обычно выглядит как предельно могучий воин - здесь же это тощий коротышка, потому что ему более не нужны гора мышц или огненный меч, дабы играючи побивать самых сильных противников. Точно так же покровитель художников слеп, но это не мешает ему творить величайшие шедевры. И чем менее функциональным изображают бога, тем ярче это подчёркивает его громадное превосходство над смертными. Неудивительно, что как минимум данная сторона темергорнской веры давно распространилась по окрестным землям, породив множество подробностей, которые героикусы чаще всего пропускают, о том, как именно они теряли прежние атрибуты силы.
Конечно же, в самом Темергорне это только начало долгой цепочки идей. Прежде всего, если булыжник устроен настолько просто и является божеством - значит, он достиг поистине чудесного мастерства, поэтому даже без рук, глаз, внутренних органов способен чрезвычайно мощно влиять на всю окружающую реальность. А задачей героикуса является не поклонение этим силам, но их глубокое понимание и выстраивание таких же отношений, как с опасным зверем или ненадёжной тропой - уважение, осторожность, умение склонять на свою сторону, готовность в каждую секунду дать отпор, даже будучи гораздо слабее. Кроме того, подобные духи и боги служат важными примерами для подражания, то есть пропагандой саморазвития, аскетизма, умения минимальным усилием достигать максимального результата. Поэтому отдельные селения здесь являются не просто монастырями, но именно храмами, где труд выступает одновременно формой молитвы и собственного возвышения.
Зачастую такие концепции, позволяющие лучше и полнее замечать намёки природных сред, перерастают в шаманство. Тем не менее, у него всегда остаётся сугубо практический характер. Это не высокое колдовство магических цивилизаций, а в большей степени наборы конкретных техник, заточенных под взаимодействие со специфической средой, по сути, научных, однако слишком сложных и потому объясняемых через простые бытовые аналогии. К примеру, умение на короткое время успокаивать тектонические вибрации, дабы пройти по опасному участку, за счёт строго рассчитанных ударов по расположенным рядом проводящим жилам особых минералов - действие, целиком понятное учёным, но требующее хорошего знания ряда физических областей с непривычной человеку логикой. У героикусов нет времени и возможности идти этой дорогой познания, однако, регулярно сталкиваясь с подобными феноменами, они начинают разбираться в таких темах куда лучше теоретиков.
Между тем, темергорнцы почти не создают изобразительного искусства. В большинстве своём здесь ограничиваются лишь разукрашиванием тела и одежды, ради маскировки или для указания неких личных характеристик, от места происхождения до владения ценными навыками, да своего рода учебными пособиями. Так, обряд инициации нередко включает создание модели некоего чудовища из глины и объяснение, где у него наиболее уязвимые места, а затем ритуальную охоту. Эстетика героикусов заключается в функциональном совершенстве - это идеально сбалансированный топор, грациозный прыжок через овраг, оптимальный узор зарубок на дереве, указывающий не только само направление к источнику питьевой воды, но также опасности, замеченные поблизости или внутри. Песни содержат подробные описания текущей ситуации, а часто и ориентиров. Танцы позволяют отрабатывать боевые приёмы, слаженно загонять чудовищ, разряжать природные ловушки, и так далее.
Схожим образом устроены и местные технологии. Хотя героикусы остаются, по сути, на крайне архаической стадии развития, они уже давно и необратимо выбрались из каменного века, порою даже опережая возможности окружающих цивилизаций. Этому способствуют как острейшая необходимость в создании особо мощного вооружения, так и обилие самых разных ресурсов - а главное, конечно, широкое познание законов природы. Впрочем, в каждом храме тут занимаются собственной веткой инженерии, и умения конкретного человека тоже зачастую уникальны.
Существенная доля героикусовских изделий основана на органических материалах, таких как кости и хитин местной гигафауны, обработанных особыми методами, от пропитки специфическими химикатами до почти металлургической закалки или даже радиационного облучения. Весьма широко применяются вулканическое стекло, образующее кромки атомарной остроты, и другие минералы, к примеру, обладающие свойствами полупроводников или способностью накапливать электричество. Хотя по большей части это лишь вставки, нужные для экзотических усилений.
Кузнечная технология, несмотря на всю кустарность, давно добралась до производства качественных сплавов. Здесь, в частности, изобрели особый раствор с использованием различных минералов и растительных отваров, который максимально эффективно распределяет тепло, тем самым позволяя добиваться необычайнейшего качества закалки стали. В других храмах практикуют методы создания ультрабронзы, которая иногда оказывается даже более совершенной. Иногда вместо обычного получения слитков мастера, по сути, выращивают их на специальных биологических субстратах вроде некоторых редких разновидностей лишайников. Замечателен и прогресс в создании самих орудий, причём к ним относятся без пиетета - для героикуса даже очень хороший меч с долгой историей является всего лишь расходником. Нередко с потерей такого инструмента странник мастерит замену из подручных средств, вплоть до каменного ножа, и не испытывает по этому поводу сожалений.
Изредка героикусы создают и довольно сложные приспособления, ближайшим аналогом которых в данной вселенной является калмацумская микроммтерика - компактные, многофункциональные, при этом очень надёжные артефакты, которые вдобавок можно чинить без специального оборудования или материалов, фактически на коленке. Но подобные объекты требуют огромного вложения сил и времени, особенно глубокого понимания мира, а нередко также доступа к уникальным локациям при первичной сборке, поэтому ценятся гораздо выше обычных предметов.
Предпочтительным оружием считаются, как правило, различные копья или дротики, удобные для дистанционной охоты и борьбы с летающими тварями, а также тяжёлые топоры, булавы, иногда специфические разновидности мечей, способные пробивать панцири. Нередко применяются пращи и бумеранги, которые легко изготовить из подручных средств. Лук тоже хорошо известен, хотя пользуются им чаще всего лишь редкие специалисты, ибо в условиях сильного ветра и влажности стрелять крайне нелегко. Изумительно развиты методы сборки и установки капканов.
Многие орудия делаются нарочито простыми, вроде монолитного клинка с рукоятью, так как тратятся в чудовищных количествах, и их просто не хватило бы при тщательном производстве. Иные же, напротив, собираются очень вдумчиво и аккуратно - они нужны для узкоспецифичных задач, которые не прощают ошибок. Например, устройства для метания взрывных зарядов - некоторые работают как простые гранаты, другие разбрасывают токсичную пыльцу, третьи раскрываются, словно гарпун, внутри жертвы, но при неисправности могут легко убить самого воина.
Нередко путешественники носят целые ожерелья всяческих свистков, дудок и тому подобного, чтобы приманивать или отпугивать различных существ, а также общаться на неслышимых для тех частотах. В последнем случае они также используют примитивные наушники, наподобие тонкой рамки с натянутыми определённым образом волосками, от простых резонаторов до, по сути, рунических контуров. Для первого же они могут пользоваться склянками с различными зельями, однако в большинстве случаев держат там нехитрые медикаменты из целебной флоры.
Медицина у них развита очень слабо. Если героикус подхватывает инфекцию, та, с учётом мощи иммунитета этого подвида, наверняка будет воистину ужасной, и от заразившегося постараются избавиться как можно скорее. Впрочем, обычную гигиену тут очень уважают. Чаще всего для мытья и прочего используют естественные условия Темергорна, а именно склон горы на уровне Тумана, где конденсируется очень много вполне чистой влаги, плюс туда редко забираются летающие чудовища. Такие зоны вообще играют важную роль в жизни поселения, ибо там удобно набирать воду для различных нужд, тренироваться перед путешествиями и охотиться на мелких зверей. Однако спуски ещё ниже без мешка или пояса с минимальным запасом средств для фиксации переломов, лекарств против довольно частых отравлений и стимуляторов на экстренный случай героикусы считают настолько же слабоумной отвагой, как путешествия в одиночку, когда можно было бы взять товарищей.
Дизайн одежды может произвольно различаться, но по большей части так или иначе напоминает доспехи. Иногда облачение героикуса может быть буквально вершиной инженерной мысли - к примеру, ламинарной или ламеллярной конструкцией из тысяч композитных пластин, сшитых сверхпрочной паутиной или жилами с эффектом памяти формы. Такая броня обладает оптимальным отношением прочности к лёгкости и почти не сковывают движение, а при чрезмерном повреждении как бы стекает с тела, позволяя воину мгновенно освободиться. Хотя и ухаживать за ней непросто, поэтому в большинстве случаев местные жители носят более простые, однако настолько же качественно сделанные облачения из обработанных шкур с пришитыми лишь на нужные места металлическими пластинами. В минимальном наборе это прочная обувь, штаны и подобие кирасы, а также перчатки или хотя бы наручи. Шлем также желателен, но необязателен благодаря крепкому черепу и шапке из волос.
Фактически, таковы и почти все остальные изобретения здешних народов. Они по возможности просты, надёжны и идеально адаптированы к именно местным условиям. Среди прочего, это особые составы для консервации мяса, ткани из минеральных волокон, не боящиеся кислоты или огня, сложные системы блоков и верёвок, в духе творений Архимеда, ради транспортировки слишком тяжёлых грузов по скалам. Широко распространены лайфхаки, то есть навык быстро понимать, как упростить некий аспект жизни и смастерить примитивное устройство для этого.
Местами героикусы используют различные артефакты працивилизаций, сохранившиеся в недрах Темергорна, но стараются не слишком на это полагаться, ибо древние технологии, даже самые долговечные и надёжные, создавались совершенно иными существами для их собственных нужд, из-за чего могут быть неудобными или давать непредвиденные побочные эффекты. Так же тут относятся и к достижениям современного альянского прогресса, то есть после осмотра предпочитают лишь хранить их на случай угрозы, которую не победить привычными средствами.
Феноменальные способности этих народов, от грубой силы до острого интеллекта, вообще делают их довольно независимыми от рукотворных инструментов. По сути, даже одежда им требуется в основном потому, что её заменять быстрее, чем восстанавливать кожу. Тем не менее, им очень пришлась по душе альянская быстречь, которая позволяет парой слов передавать целый комплекс знаний. Однако выяснилось, что они нейробиологически не могут освоить чтение. Для героикуса в этом плане лимитом являются пиктограммы - условно говоря, его память должна всё время интенсивно махать крыльями, иначе упадёт и разобьётся, а записывание мыслей очень активно выдирает из неё перья. Решить эту проблему без серьёзного переписывания всей структуры мозга оказалось невозможно, причём они даже неспособны пользоваться обычными нейроинтерфейсами, там требуются специально перестроенные программы. Кроме того, это способно разрушить все их самобытные культуры.
Здесь внезапно пригодилась тёмная сторона их утилитаризма. Если ребёнок слишком слаб телом или не обладает достаточно выдающимися умственными способностями, но всё-таки вполне жизнеспособен, его обычно изгоняют из Темергорна во внешний мир, где он без особенного труда, на фоне обычного человечества, может стать великим героем - на пользу всем сторонам. Впрочем, непривычная пища, запредельный уровень комфорта, множество совершенно чуждых опасностей и банальная депрессия ослабляют его ещё сильнее, а временами могут даже убить. Однако именно такие личности стали прекрасным мостом между темергорнцами и другими альянсовцами, вплоть до того, что их порой модифицируют до совсем уж сверхчеловеческих возможностей, а затем отправляют обратно как не просто дипломатов, но весьма наглядную демонстрацию пользы от полномасштабного контакта. Работа это исключительно тонкая, однако же оцивилизовывание идёт вполне стабильно.
Фортвический типаж оказался настолько подходящим для героикусов, что саму его концепцию немного перестроили с учётом некоторых черт здешнего мышления. К примеру, оно позволило ещё лучше сместить акцент с воинственности, которая для темергорнцев обычно выглядит, в сущности, ритуальным и даже спортивным поединком чемпионов из храмов, не сумевших решить разногласия чистой логикой выживания, на противостояние суровой природе или судьбе. Война же в привычном понимании, даже с внешними культурами, героикусам почти неизвестна.
Фактор нелёгкого выживания, впрочем, также не позволяет окончательно встроить их в культуру Альянса, и Темергорн, по сути, было удобнее оформить как отдельную инфрастрану. То есть оригинальный образ здешней жизни был тщательно сохранён, но к нему прибавлена концепция загробного мира в форме перерождения всех погибших, от детей до матёрых охотников, уже как альянсовцев с новыми телами. Для этого при рождении шаман привязывает душу каждого младенца к энайдеру, который затем выносится наружу и хранится на базе организации, а после смерти переносится в гомункула, созданного по образу лучших представителей всего подвида. Информация об этом доступна всем, хотя для предотвращения массовых самоубийств или снижения осторожности подана как нечто наподобие греха, ибо несомненно пойдёт во вред всей популяции. Таким образом Альянс получает весьма стабильный приток героикусов, а темергорнцы продолжают жить, как считают правильным.
Затруднением является, прежде всего, сам склад ума героикусов. Их логика, спокойное отношение к смерти и готовность пожертвовать собой ради большего числа человеческих жизней могут быть неверно истолкованы. Иногда сама помощь этих воителей непредсказуема, потому что основана на слишком нетипичном восприятии вещей. С другой стороны, уникальная биология, непревзойдённые навыки довольно счастливой жизни среди крайне экстремальных условий, гиперразвитые тактические и аналитические умения сделали народы, выкованные в этом адском тигле, идеальными первопроходцами, исследователями самых негостеприимных или даже апокалиптических уголков мультивселенной. И они оказались искренне рады возможности путешествовать намного дальше, чем внутри одной горной сети, не боясь растерять по дороге все эти чудесные способности, а главное, новому простору для ещё более мощной закалки. Лишь на фронтире они не просто живут, но и процветают.
Наконец, сам Темергорн оказался замечательным полигоном для тренировки других альянских экспертов по выживанию. Разведчики даже из низких классов, дипломаты, учёные или вовсе смелые туристы могут найти здесь море бесценного опыта. Причём не только отточить почти до совершенства умение избегать собственной или чужой гибели, но, прежде всего, научиться яснее чувствовать саму вселенную, которая тут в разрушительных капризах выражает куда больше сложных аспектов своего устройства, чем может показаться даже бывалому андивионщику.